– Ты неправильно меня понял. Я очень в тебя верю. Поэтому не хочу, чтобы ты себя растрачивал. Нужно время, чтобы понять, как лучше спланировать наше общее будущее…
– Нет времени, – отрезал он. – Я должен начинать свой путь прямо сейчас, чтобы доказать твоему отцу его неправоту. Он считает меня крысенком, а тебя идиоткой, решившей связаться с помойным, так давай сделаем невозможное и заставим Бориса Алексеевича признать свою ошибку.
Опять Лизина позиция не учитывается. Ее выслушивают, но к ней не прислушиваются. Все как будто лучше понимают, что для нее важно.
– Я ради тебя отказалась от всего! – выпалила она. – От родного города, привычной жизни, материальных благ… Но это ерунда! Я от отца отказалась! Неужели тебе так трудно мне уступить?
– Если вопрос стоит так, то хорошо. Я буду делать все для тебя. Стану твоей марионеткой, если пожелаешь… Но устроит ли тебя такой партнер?
Пушкин ее переубедил, и Лиза согласилась на ожидание…
Очередное!
– Владлен берет меня с собой, – радостно сообщил ей любимый спустя неделю. До этого они не ругались, но друг друга покусывали. – О таком я и мечтать не мог!
– Почему?
– Всего за полтора месяца можно заработать как за полгода. Плюс калым.
– Твой дядя, выходит, при деньгах?
– Он был бы богачом, если б не спускал все на баб и азартные игры. Его коллеги все с квартирами, машина, дачами. А Владлену ничего этого не надо, поэтому он тратит все, что зарабатывает. Но в долг никогда не берет, поэтому не бывает в минусе.
– Полтора месяца – это так долго, – простонала Лиза.
– Мы были в разлуке и дольше.
– Да, но тогда я находилась дома… С родными и близкими. А здесь у меня никого.
– А как же Фаина? Она хорошая подруга. И не забывай о моей семьей. Может, тебе стоит с ней сблизиться, ведь вскоре она станет и твоей?
«Никогда, – мысленно возразила ему Лиза. – Я не испытываю к твоим родителям и сестре никаких чувств. Мать даже немного побаиваюсь, потому что она хмурая, грубоватая женщина с тяжелым взглядом. Еще до пожара она была вечно всем недовольна, а сейчас наверняка весь белый свет ненавидит. А отец твой пьет. И не как мой, зная меру, а по-черному. Из-за этого в вашем доме и произошел пожар…»
Но ничего этого она не сказала. Зачем обострять? Марк и так весь на нервах и все чаще в отношении Лизы употребляет слово «капризная». Будто она была когда-то другой и вдруг изменилась!
– Я буду ждать тебя тут, – шептала она Марку на ухо в ночь расставания. – Знаю, тут опасно оставаться на ночь, и я буду уходить на ночлег, но возвращаться каждое утро. – Она сняла себе у тетки Фаины комнату с персональным выходом во двор.
– Зачем мотаться? Тут совсем нечего делать, мы ведь все, что можно, отремонтировали.
– Без тебя мне хорошо только тут. А еще я купила календарь, который повешу рядом с картиной, и буду вычеркивать дни. – И начинала плакать, представляя их череду.
– Они быстро пролетят, – успокаивал ее Марк, целуя в мокрые глаза. – Не успеешь оглянуться, как я вернусь.
Ах, если бы все было именно так! Когда Марк уехал, потянулись бесконечные дни. Томительные, изматывающие. Лиза жила редкими звонками да письмами от любимого. Чтобы не сойти с ума, она нашла себе подработку и устроилась в отдел, торгующий сувенирами, но оттуда ее через две недели уволили за недостачу. Больше Лиза трудоустраиваться не пробовала. Поняла, что не хочет общаться с людьми. Ни с кем, кроме Марка, даже с Фаиной. Благо, та ей своим присутствием не докучала, вкалывала в две смены. Зато ее тетка постоянно искала общения с жиличкой. Ей охота было поболтать, и она считала, что и Лизе хочется того же. Скука же смертная вечерами одной сидеть в четырех стенах. Ладно бы телевизор был в комнате, так нет, один лишь радиоприемник.
– Сериал «Секрет тропиканки» начался, – сообщала женщина, стучась в дверь. – Ох и интересный! Пойдем ко мне, посмотрим вместе…
И так постоянно. То на сериал зазывала Лизу Фаина тетка, то на чай с вареньем, чтобы рассказать опять же про сериал (не тот, так другой – она смотрела сразу несколько). Так что отдельный вход в дом не гарантировал уединения, и Лиза стала все больше пропадать в домике. Она задерживалась до заката, чтобы по возвращении сразу лечь спать.
До дня, обведенного в календаре красным сердечком, оставалось всего двое суток. Лиза порхала и радовалась всему, даже дождю. Он лил с утра до вечера, расквашивая дороги, прибивая пожелтевшую от палящего летнего солнца листву, пропитывая и превращая в отвратительного вида кашу мусор в урнах и вокруг них. В непогоду город Астрахань становился хмурым, неуютным, грязным. Но Лиза в стуке дождя слышала встречный марш. Такой включают, когда теплоход возвращается в родной порт.
– Лиза, ты чего там делаешь? – послышался крик с улицы. За ним последовал стук.
– Читаю, – привычно ответила домовладелице Лиза.
– Откладывай книгу, одевайся и дуй за мной.
– Зачем?
– Марк звонить будет через десять минут.
– Откуда вы знаете? – подлетев к двери и открыв ее, спросила она.
– Он сказал. Просил позвать тебя к телефону.
– Но почему он мне лично не звонит? На сотовый?
– Из-за погоды связь не работает, не знаешь, что ли?
Лиза замотала головой и рванула из дома в чем была – пижамном костюме с шортами. Не сахарная, не растает, пока до центрального входа добежит. Босой бы побежала, да Фаина тетка ее остановила и велела обуться. Она же ей сунула в руку зонт, а себе на голову капюшон плаща накинула.
Марк позвонил, как и обещал, через десять минут. Связь была ужасной, но Лиза услышала главное:
– Я подписал контракт еще на месяц!
– Как? – едва выдохнула она.
– Меня взяли на азербайджанский танкер мотористом, представляешь?
– Нет.
– Тут заработки космические и условия труда шикарные. Мне невероятно повезло!
– Но ты обещал вернуться через полтора месяца…
– Я собирался. Как и ты, дни в календаре зачеркивал. Но неужели мы еще немного не потерпим?
– Марк, я больше не могу без тебя, – всхлипнула она. – Пожалуйста, вернись.
– Девочка моя, я уже подписал контракт.
– Разорви его! Если место такое блатное, на него тут же найдутся желающие.
Она еще что-то говорила, и плакала, и молила, и гневалась, но все напрасно.
– Помни, что я люблю тебя, – выпалил Марк перед тем, как положить трубку. А когда сделал это, Лиза с воем убежала к себе, чтобы начать собирать чемодан. Она решила вернуться в Москву!
Никуда Лиза не уехала, хоть и домчалась до вокзала на такси. Но, просидев в зале ожидания два часа, вернулась. Не в дом тетки Фаины, а в их с Марком гнездышко. Когда заработала связь, она написала ему смс с признаниями в любви. Он ответил ей только через два дня и сообщил, что теперь сможет связываться с любимой редко…
Будто раньше было часто!
А дожди все не прекращались. В домике пахло сыростью, летали комары. Было неуютно, зябко. Лиза грелась у печки, на ней же просушивала постельное белье перед тем, как улечься спать.
– Зачем ты мучаешь себя? – спрашивала Фаина, изредка навещающая подругу. – Тетка тебя готова бесплатно поселить, но ты упорно отказываешься.
– Мне лучше тут.
– Вот заладила, – сердилась та. – Чем лучше? Ты же на себя стала не похожа: исхудала, осунулась…
– Это никак не связано с тем, что я живу на реке.
– А кашель твой тоже с этим не связан? Дохаешь постоянно!
– Немного простыла, но я лечусь.
– Чем? Этим? – и ткнула в банку меда. – Тебе нужно флюорографию сделать, вдруг воспаление?
– Отстань от меня, Фая! – рявкала на подругу Лиза и выпроваживала ее.
Дожди закончились, но не кашель. Пришлось покупать таблетки. От них Лиза постоянно хотела спать, но это и к лучшему: дни быстрее проходили.
Марк не звонил и не писал две недели. Не мог связаться? Или не хотел? Даже на танкере есть возможность отправить телеграмму, не так ли? Звонок можно сделать, когда в порту стоишь. Передать весточку через кого-то. Лиза чувствовала себя одинокой и несчастной. Она часто плакала, перемежая всхлипы кашлем.
Как-то утром в дверь домика постучали. Лиза, едва разлепив веки, побрела открывать. Она думала, это Фаина явилась или дядька Митрич, друг Владлена, пользующийся его причалом. Но на пороге домика она увидела отца.
– Здравствуй, дочка.
– Привет.
– Зайду?
Лиза впустила его и вернулась в кровать – ее знобило.
– Как ты? – спросил Борис.
– Нормально.
– Не похоже.
– Приболела немного, а так все хорошо.
Он сел на кресло, но перед этим убрал с него ворох одежды. У Лизы сил не было на наведение порядка, и в домике царил бардак.
– А у меня ничего не хочешь спросить?
– Как поживаешь, папа? Выглядишь хорошо. Помолодел!
– А так? – Он стянул с головы кепку, и Лиза увидела его волосы, абсолютно седые. Еще на похоронах мамы они были лишь на висках посеребренные. – Я не только овдовел, но и дочь потерял. Она сбежала от меня к тому, кто ее не ценит и не любит…
– Марк любит меня, – перебила его Лиза.
– Если б это было так, он не бросил бы тебя тут одну.
– Ждать его здесь – мой выбор.
– Я не про рыбацкий домик, и ты это понимаешь. Любовь – это в первую очередь забота. Это поддержка, участие, уважение, наконец. Но Марк оставил тебя в чужом городе одну, чтобы заниматься любимым делом…
– Он зарабатывает деньги!
– Для этого не обязательно отправляться за тридевять земель. Ты же просила его не уезжать, но Марк тебя не послушал.
– Откуда ты знаешь?
– Догадываюсь.
– Не ври, папа!
– Хорошо, не буду. Твоя подруга мне все рассказала. Благодаря ей я нашел тебя год назад, и она же позвонила мне на днях, чтобы сообщить о твоем положении.
– Предательница, – процедила Лиза. – Шпионка!
– Ты еще скажешь ей спасибо.
– Ты уже сделал это? Отблагодарил рублем, не так ли? И тогда, и сейчас?
– Да, но Фая ничего не просила. Она искренне о тебе беспокоится.