ла публичных выступлений, должна была сейчас предстать перед тысячей чужих, возможно враждебных глаз.
Полина поёжилась, вспомнив гнев и отвращение Совета, когда отец впервые принёс её в тот ярусный зал. Внезапно незаслуженная детская обида зажгла в ней ярость, прогнав липкий страх, от которого она не могла избавиться с самого утра.
Кто-то настойчиво дёрнул её за палец. Боясь что-нибудь нарушить в тщательно созданном образе, она лишь скосила вниз глаза.
— Полина, ты боишься? — На неё с сочувствием смотрели чёрные глаза Лари.
— Немного, — шёпотом ответила она, и от заботы маленького друга на душе стало теплее.
— Возьми, — он протянул ей веточку с тремя белыми кисточками цветов, с горьковато-сладким ароматом. Сердце защемило от тоски, пахнуло весной и кипенно-белыми от цветущей черёмухи островами на Нерче.
Полина взяла из маленькой ручки драгоценный подарок и приколола его осторожно на груди.
— Я нашёл этот кустарник в дальнем углу сада и подумал, что тебе будет приятно почувствовать его аромат. Ведь он растёт на твоей родине.
— Спасибо, Лари, — серьёзно глядя в чёрные глаз, сказала она, — ты здорово мне помог.
Маленький гном улыбнулся ей своей сияющей улыбкой, довольный, что оказался полезным и, заметив приближающегося дворецкого, юркнул за ближайшее кресло.
Он всё ещё не мог освоиться в этом громадном дворце, хотя весть о предупреждении Полины мигом облетела слуг, и его здесь никто не притеснял.
— Пора, Ваше Высочество! — сказал подошедший дворецкий.
Церемонию представления отец рассказал ей за вечерним чаем. Полина уже знала, что все собрались в Ярусном зале, и сейчас герольд провозглашает всем присутствующим об их появлении.
После объявления о прибытии ваката, в зале наступила тишина. В центре арены заклубился золотистый туман. Перед Советом магов предстал их правитель. На этот раз он был не один. Рядом с ним стояла та, которая вызвала уже бурю пересудов среди высшего общества. Взгляды собравшихся в зале чародеев были устремлены на Полину.
Члены Совета дружно поднялись с сидений, приветствуя своего правителя.
— Я рад видеть вас, сильнейших чародеев Делира, — акустика зала была такой, что голос ваката доносился до последних рядов уходящих вверх ступеней. — Я решил пригласить вас во дворец правителя, потому что в стране произошло важное событие, которое, возможно, изменит нашу дальнейшую судьбу.
Полина словно сквозь вату слышала голос отца. Она смотрела на огромный зал, заполненный нарядно одетыми людьми, плохо различая их лица. С трудом, взяв себя в руки, она попыталась вслушаться в мысли присутствующих. Тишина окружала её глухой, непробиваемой стеной. Перед ней были те, кто изучал магию с рождения и, вероятно, не одну сотню лет. Они холодно глядели на неё, пришедшую из ужасного, несовершенного, проклятого когда-то богами, мира. Полина чувствовала, как холодные щупальца чужой магии пытаются проникнуть в её мозг.
«Да, вы сильны, но и я уже не та девочка, что принёс к вам отец много лет назад, и которую вы тогда отвергли», — усмехнувшись, подумала она.
Золотой, волшебный свет, вызванный из глубины сердца, заполнил до краёв, создавая вокруг неё лёгкое сияние. Это была древняя сила, утерянная хранительницами и вновь обретённая ими уже после исхода. Заклятья магов растаяли, как холодный туман тает под лучами горячего солнца. По залу, словно ветер, пронесся гул голосов и стих. И снова напряжённая тишина повисла в зале, тишина готовая взорваться криками негодования или ликующими возгласами приветствия.
Алекс выжидал. Казалось стены древнего дворца, видавшие многое, звенели от этой давящей тишины. Они ждали его слова, и он заговорил:
— Великие маги и чародеи страны! Мы считали, что клан, которым создатели подарили свой дар, потерян для нас навсегда. Сорок лет назад мне не поверили, что маленькая девочка, которую я принёс в Делир последняя из клана Избранных. Вы вынесли решение вернуть её в мир, из которого когда-то вышли все мы. Но вы ошиблись. Пришло время, и она доказала своё право называться хранительницей пяти источников сил, пройдя путь посвящения. Моя дочь стоит перед вами и по праву крови она является наследной принцессой Делира и вашей будущей правительницей.
Зал молчал. Это походило на бунт. Алекс смотрел в их холодные, замкнутые лица.
«Почему? Почему они молчат?!» — гнев туманил голову. Он был их правителем. Они обязаны ему подчиниться! Но, не смотря, ни на что, совет вновь не хотел её принимать.
— Дамы и господа! — вдруг, нарушил готовую взорваться тишину, звонкий голос Полины. — Вы прибыли сюда со всех концов страны ради встречи со мной, и я благодарна вам за это. Сегодня я вспомнила прошлое, которое очень долго воспринимала как навязчивый сон — я вспомнила ваше отвращение, когда вы глядели на порождение чуждого, проклятого мира, по воле судьбы оказавшегося ребенком наследного принца Делира. Тогда вы изгнали меня, я забыла о вас и выросла в своём мире. Но новое вмешательство в мою жизнь заставило меня пройти жестокие испытания и обрести то, что было предназначено мне судьбой и богами. Я приняла этот путь. И никто, — Полина неторопливо оглядела зал, и, казалось, каждому заглянула в душу. — Слышите меня! — повысила она голос, и её услышал каждый сидящий в зале, — никто не может посягать на то, что принадлежит мне по праву моего рождения.
Полина подняла руку, в ней засиял зелёным светом меч хранительницы.
Волна возгласов удивления и восхищения при виде, казалось навеки утраченной реликвии, пронеслась над залом.
— Я вижу, вы помните этот меч. Вы знаете, что его нельзя ни купить, ни отнять, он сам приходит в руки той, что доказала своё право. Перед ним ваши предки давали присягу хранить мир, который им доверили боги. — Она ещё раз оглядела зал холодным взглядом, от которого у многих пробежались по коже мурашки, и добавила:
— Долг ваших кланов перед обитаемыми мирами никто не отменил. Я из клана Избранных и вправе спросить его с вас! Я не потребую сейчас немедленного повиновения. Но придёт время, и я напомню вам о нём. А сейчас все могут быть свободны, — окутавшись облаком золотых искр, она исчезла из глаз растерянных, не ожидавших такого приёма чародеев.
Полина не помнила, как очутилась у себя в апартаментах. Обессиленная, не снимая роскошного наряда, она упала на кровать. Роль грозной воительницы далась нелегко. Полина молила богов только об одном, чтобы её внезапное исчезновение не приняли за поспешное бегство.
В дверь тихо постучали.
— Входи, Лари, — безошибочно определив, кто там скребётся, позвала она.
Гном протопал к кровати и, взобравшись на стоявший рядом пуфик, с тревогой глядя на Полину, спросил:
— Тебе плохо?
— Очень, — жалобно прозвучало в ответ.
— Может служанок позвать? Они недалеко, только войти боятся.
— Не нужно, я не хочу в таком виде предстать перед ними.
— Я принёс тебе питьё, его приготовила моя матушка, она готовит его на утренней росе, приправляя особыми травами. Может тебе оно поможет?
Полина взяла у него глиняный кувшинчик, закрытый плотной крышкой и, попробовав, выпила весь напиток с лёгким кислым вкусом и удивительным ароматом. Через некоторое время ей стало легко и весело, тело наполнилось бодростью, словно не было этого, так трудно пережитого утра.
— Слушай, а что она туда намешала? — с тревогой спросила она, удивляясь необычному ощущению.
— Не бойся, моя мама целительница и владеет своим волшебством. А тебя она просто обожает, — Лари, вдруг залился весёлым, звонким, как колокольчик, смехом, глядя на её испуганное лицо.
Полина вскочила и попыталась поймать насмешника, но запуталась в длинных складках платья и чуть не упала. Безуспешно попытавшись самостоятельно снять наряд, она позвала Лари, юркнувшего под кровать, и попросила пригласить кого-нибудь, чтобы помогли ей переодеться. Гном выбрался наружу и с готовностью пошёл выполнять поручение.
После того, как служанки помогли Полине снять платье и украшения, она поблагодарила их и отпустила. Выпроводив гнома в сад, она осталась одна. Приняв душ, она тщательно расчесала волосы и заплела привычную косу. Переодевшись в удобное, понравившееся ей ещё вчера темно-зелёное платье, она почувствовала себя легко и свободно, словно скинула чуждую для неё личину. Всё это время Полина с тревогой ждала отца.
Вернулся Лари, взобрался на широкий подоконник и сидел там, помахивая короткими ножками. Полина, раздвинув шторы, открыв створки окна, пристроилась рядом с ним. Её апартаменты располагались на последнем этаже огромного дворца. Она сидела, с грустью вглядываясь в синюю даль, открывающуюся перед ней.
— Ты скучаешь по дому? — нарушил их молчание гном.
— Очень, ты не представляешь, насколько мне всё здесь чужое. Если бы не Андерс, я бы никогда не покинула свой мир.
— Не уходи от нас, — маленькая ручка осторожно дотронулась до её ладони. — Ты наша последняя надежда. Ещё недавно совсем было не так. Люди не сторонились нас, везде звучала музыка, смех, и мы не делились на людей и нелюдей. Теперь, когда появились лиловые, мы перестали вписываться в правильную картину их мира. Наш народец считают бесполезным, не приносящим никакой пользы, и скоро нас, наверное, объявят вне закона.
— Большой Совет и правитель не позволят этого, — возразила Полина.
— Чародеи делают всё, что им скажут лиловые, — грустно сказал Лари. — Эльфы уходят из этих мест, подгорные гномы скоро закроют проходы в горах. Только нам, маленькому народцу, трудно оторваться от своих домов и совершать большие переходы. Мы всю жизнь жили в лесах Изумрудной долины, здесь наш дом. Хранительница, — его глаза со страхом и тоской глядели на Полину, — они прикажут нас истребить, и люди это сделают.
Полина долго, внимательно смотрела на гнома, словно, что-то читая в его душе, потом спросила:
— Лари, ты многое знаешь, давно народ вашей страны стал таким?
— Нет, всё начиналось незаметно, сначала среди них появилась вера в эту богиню, но люди ещё веселились и справляли праздники. Потом построили храм на холме, и народ Делира стал как зачарованным, а потом они приняли закон о порядке. И теперь происходят странные вещи, но все боятся и стараются об этом не говорить.