Трисс приняла оба, кивнула и без единого слова вышла из кабинета бургомистра.
Когда через несколько минут она стояла перед ратушей, кипя от злости, понимала, что вовсе не Харальд был причиной ее ярости. Ее задело, что Ламберт оказался прав. Ох, она была уверена, что такое бывало не каждый раз, и, по сути, вчера она больше спорила с ним о том, что он должен заботиться о такого рода элементах в договоре даже ценой уменьшения ставки, но вся эта ситуация все равно оставляла горький привкус во рту.
Хорошо еще, что этот шут Гарфард всегда угощает собратьев по ремеслу сладким вином из Туссена.
– Надеюсь, Трисс, ты простишь, что я угощаю тебя местным, однако виноградник, с которым я был связан, обанкротился. Хорошее вино… У людей вкуса ни на грош.
Эго Гарфарда, невысокого человечка с огромными амбициями, хватило бы на половину Темерии. Вторую половину Темерии занимало эго Фольтеста, что наверняка и было причиной того, что король годами отказывал Гарфарду в должности у себя под боком. Несчастному пришлось довольствоваться Дорианом, который непросто было считать центром культуры и государственной мощи.
Башня его, конечно, была выстроена в том же отвратительном стиле архитектуры, что и дома окрест. Свой зал Гарфард украсил согласно правилу: «я не разбираюсь в проектировании обстановки, оттого тяну все и отовсюду». Трисс никогда в жизни не видела такого отвратительного места для приемов.
– Только бы оно не оказалось на вкус таким же, как на вид, – ответила Трисс примирительно, глядя, как из квадратной, тяжелой, запыленной бутылки льется темно-красная жидкость.
Если уж начистоту, она всегда предпочитала белое вино, но чародеи по какой-то причине полагали красное более утонченным, потому даже у себя в Мариборе она подавала или белое с красным, или только красное. Просто потому, что этого требовал хороший вкус. Хороший вкус требовал также, чтобы вино было выдержанным; по крайней мере этим Гарфард отличался от большинства ее коллег.
Разлив вино в два бокала, чародей уселся напротив Трисс и стал глядеть на нее с вежливым ожиданием. Конечно, прежде чем они попали в зал, Гарфард, согласно обычаю, провел ее по своей башне, рассказывая о своей не слишком-то интересной коллекции. Он собирал черепа. Рептилий, земноводных, птиц – и до млекопитающих, в том числе людей, эльфов и краснолюдов. Трисс приходилось порой скрывать пробегающую по ее спине дрожь. Потом, тоже в полном согласии с обычаем, они поделились информацией и сплетнями об общих знакомых, обменялись парой слов о политике и жуткой экономической ситуации, единодушно покритиковали последнее произведение Кардуина из Лан Эксетера. Наконец, примерно через пару часов, можно было перейти к делу.
– Ты знаешь о награде за мантикору, – сказала на всякий случай Трисс.
– Естественно. Я информирован обо всем, что происходит в этом городе, – ответил Гарфард, высоко вскидывая кисть с изящными пальцами. Золотые кольца и перстни запылали под свечами.
Похоже, простое «да» давно вышло из моды.
– Естественно, – ответила Трисс, надеясь, что это не прозвучало иронично. – Я стану помогать ведьмаку…
– Как я и сказал, – прервал ее чародей, кривясь неодобрительно, – я информирован обо всем.
– Естественно, – повторила Трисс, на этот раз уже надеясь, что это прозвучало иронично. – Нам на месте нужен кто-то, кто в случае необходимости сумеет быстро приготовить противоядие от яда мантикоры.
– А сама не сможешь этого сделать? – удивился Гарфард вежливо.
Трисс сжала пальцы на бокале.
– Как я уже сказала, – произнесла с искусственной улыбкой, – я стану помогать ведьмаку. Нельзя предвидеть, что случится. Я тоже могу быть ранена, могу оказаться слишком измотанной. Нам нужен некто свежий и умелый, мастерски знающий микстурологию.
Не слишком хорошо скрытая лесть едва протиснулась сквозь ее горло, но, к счастью, принесла необходимый эффект. Гарфард надулся, словно павлин, но ответил спокойно:
– Естественно, ты права. Микстуры, эликсиры, декокты… Все это требует четкого и умелого разума, обученных рук и невероятной точности. Естественно, я обладаю всеми этими чертами.
Трисс всей своей силой воли удержалась от язвительного замечания. «Ну, дальше пойдет как по маслу, – утешила она себя. – Ведь не может быть еще хуже».
– Кроме того, я слышал, что ты в этом деле… не лучшая.
…И все же – может.
Башню Гарфарда она покинула несколько возбужденной. Возможно, это было не слишком благоразумно, и наверняка в этом не было хорошего вкуса, но она пришла к выводу, что лучше так, чем убийство чародея. По крайней мере с точки зрения обстоятельств если не моральных, то практических – кто бы тогда сварил противоядие? Так или иначе, эту встречу она уже закончила.
Направилась в «Золотую Рыбку», чтобы освежиться и переодеться. И когда сделает это, то отправится к «Зарезанному Цыпленку», чтобы передать Ламберту добрые вести.
– Как это – через четыре дня?! Он что, думает, что мне нечего делать?!
Ламберт метался по комнате. Было это тем более забавно, что комнатка была не больше, чем три на три метра, и большую ее часть занимали кровать, сундук и стул, на котором сидела Трисс. Стены, некогда белые, теперь невесело серели вокруг них. А в некоторых местах даже чернели грибком.
– Поверь мне, Ламберт, Гарфард даже более раздражает, чем ты, – сказала она весело. Злость ведьмака подняла ее настроение.
– Вот уж достижение, – хмыкнул Ламберт, ударяя кулаком в стену. Трисс подумала, что если каждый клиент хватался руками за стены, то неудивительно, что они такие грязные.
– Вот именно, – подтвердила она с усмешкой.
Ведьмак искоса глянул на нее.
– Ингредиенты?
– Заказала. Завтра доставят.
– Медик?
– Поручение от самого бургомистра, – сказала она, подавая ему письмо.
Ламберт взял конверт и наконец-то уселся на кровать.
– Неподалеку от рудника есть небольшое сельцо. Войт согласился устроить в своем доме постой для чародея и медика. Даром.
Трисс кивнула с удивлением.
– Правда?
– Ага. Местный патриот, – сказал он странным тоном, а когда она посмотрела на него, добавил: – Его слова, не мои.
– И что это село поимеет с рудника? – спросила она скептически.
– Вроде бы бургомистр обещал, что когда рудник заработает, он станет нанимать шахтеров не только в Дориане, но и в окрестностях, – пожал плечами Ламберт. – Интересно, откуда Дориан возьмет пшеницу и рожь, если селяне откликнутся на эту идею.
– Возможно, они планируют есть золото.
– Возможно.
Некоторое время они сидели молча. Потом Трисс потянулась к сумке.
– Если нам все равно торчать здесь еще четыре дня, я подумала, что могу показать тебе, какой должна быть на вкус настоящая айвовка, – сказала, высоко поднимая бутылку, наполненную золотистой жидкостью.
Ламберт криво ухмыльнулся.
– Кроме настоящего вкуса, у нее наверняка и настоящая цена?
– Не мели языком, просто дай мне какие-нибудь стаканчики и закуску.
Ведьмак взглянул на нее с жалостью.
– Кубки и запивку, – поправилась она.
Ламберт исчез за дверью. Через пару минут вернулся, неся кувшин, в котором весело хлюпал мутный грязно-розовый напиток, а еще два кубка и какую-то фляжку.
– У них был только компот, а я не стану изображать прихотливого клиента. Если айвовка настолько хороша, как ты говоришь, нет смысла ее портить, – сказал, ставя все рядом с кроватью.
Осмотрелся, и взгляд его упал на сундук. Скоро тот гордо выполнял функцию стола.
– А это что? – спросила она, глядя на фляжку, когда ведьмак уселся на кровати.
– Поперечная флейта, – фыркнул он. Трисс снова закатила глаза, а он добавил тоном, каким можно бы обращаться к ребенку: – Водка. Не их изготовления, а потому можно надеяться, что неплохая.
– А может, и нет, – добавила Трисс рассудительно.
– А может, и нет, – согласился Ламберт, после чего налили в кубки айвовку, а потом он неуверенно поглядел на кувшин. – Я не взял кубок для запивки для тебя.
– Естественно, – вздохнула она. – Ну и пусть ему. Запивка останется для водки.
Ламберт криво ухмыльнулся.
– Ты планируешь нынче выпить и мою водку, Меригольд?
Трисс вернула ему кривую ухмылку.
– Если придет охота, то планирую выпить еще и докупленную. Ты имеешь что-то против? – спросила вежливо.
– Отчего же? С пониманием, – ответил ведьмак, куртуазно склонив голову. – Хорошо бы только нам протрезветь в следующие три дня, – сказал, после чего изобразил задумчивость и добавил: – Разве что ты полагаешь, что мантикора подохнет от самих алкогольных испарений?
– С ее стороны было бы весьма мило.
– Не стану возражать, – согласился Ламберт, после чего подал Трисс кубок. – За что выпьем?
– За мир во всем мире? – предложила она шутливо. Это был самый модный тост среди магов в последнее время.
Ведьмак фыркнул.
– Может, сперва за эти стены, чтобы они не обрушились? – сказал, мотнув головой на деревянную балку над их головами. – Я могу поклясться, что вчера та трещина была на несколько сантиметров короче.
– Звучит разумно, – сказала Трисс, после чего, не дожидаясь Ламберта, опрокинула в себя кубок.
Айвовка и правда была пристойная и приятно ожгла горло. Ведьмак покачал головой и выпил свой кубок.
– И правда неплохая! – признал, глядя на поблескивающее влагой дно посудины. – Еще по одной для разогрева?
– Наливай.
Ламберт оказался удивительно хорошим компаньоном для пьянки. Алкоголь делал его симпатичней и разговорчивей. Все еще бросал кислые замечания направо и налево, но – может из-за айвовки, а может и не из-за нее – они казались Трисс более приязненными.
– А как там твоя обожательница? – спросила Трисс, несколько зло улыбаясь.
Ведьмак скривился и грозно поглядел на нее.
– Она меня, скажем честно, немного пугает, – начал, почесывая голову. – Вчера влезла ко мне в комнату. Оказалось, что она – поклонница Геральта и насобирала кучу оставшихся после него вещей: кружки, из которых он пил, порванная повязка, которую он где-то бросил, и еще множество куда более беспокоящих меня вещей. Но поскольку Геральта «уже нет в сей юдоли слез» – ее слова, не мои! – подчеркнул он, воздев палец при виде веселящейся чародейки, – она заинтересовалась также и другими ведьмаками. Сказала, что приехала с другого конца Темерии только затем, чтобы увидеть меня, представляешь? – спросил с недоверием.