– И правда, что-то под этим замком должно быть, потому что внизу – решетка, а выше – сточная труба, причем весьма захламленная.
– Моста нет, – заметила Рина, снимая с рукава принесенный от реки репей.
– Странно, если бы был. Они его не из камня строили.
– Тогда как мы доберемся внутрь?
– Пока не доберемся. Просто спустимся в ров. Вон, есть дикая тропа, наверняка после дождя внизу собирается вода, а животные спускаются на водопой. Проверим решетку и, если сумеем, попытаемся добраться до сливов.
Ров только на первый взгляд казался сухим. Внизу оказалось, что в нем полно грязи. Рина провалилась почти по колени. Фалько, невзирая на протесты, взял ее на руки и перенес через топкое место. Она пыталась не думать о том, как сильно ей это понравилось.
Решетка была типичной для эльфского ремесла. Прутья фигурно выгнуты, в соединениях – украшены цветочными мотивами. На них не было и следа ржавчины.
– Невероятно, – Фалько покачал головой.
– Что?
– Тут, похоже, стекали эльфские отходы, а они украшали это место листиками и цветочками. Просто невероятно.
Несмотря на листики и цветочки, решетка оказалась солидной. Металл не поддавался рывкам ни двух, ни четырех рук, ничего не дали и попытки поддеть прутья бревном, как и проклятия в адрес эльфских кузнецов.
– Жаль, выглядело обещающе, – Фалько вытер пот со лба. – Ну ничего, вон сточная труба. Невысоко, всего-то пару сажень. Влезай мне на плечи, идешь первой. Если упадешь, я тебя подхвачу.
– Пф, я не упаду.
– В Мехунских лесах ты говорила так же – и подвернула щиколотку.
– Там было темно. Непросто карабкаться и светить себе сигилем.
– Влезай, не мудри.
Побеги плюща облегчили подъем. Добравшись до стока, Рина активировала вытатуированный на ладони сигиль и посветила внутрь трубы.
– И как оно выглядит?
– Тесно. Ты тут не поместишься. К тому же воняет, как старые портянки.
– Хватай веревку и обвяжись в поясе. Если застрянешь – дерни три раза, я тебя вытяну.
– Вот вроде бы я и сама до этого не додумалась! Ладно, иду.
Едва только она вошла в трубу – ее обсели пауки.
– Фу-у-у-у!
Метресса прервала рассказ и приподняла брови. Цирия сжалась в кресле. Чародейка поглядела на нее, потом улыбнулась высокомерно и сказала:
– Арахнофобия.
Выколдовала птицееда и позволила ему ходить по своему платью. Цербер даже головы не приподнял, когда паук сошел ему на спину.
– Чародейка не может испытывать отвращение ни к чему. Насекомые, мутации, болезни, фекалии, консервированные зародыши – это наша повседневность. Йеннефер из Венгерберга говорила, что чародейкой она стала в тот день, когда в лаборатории впервые не заблевала себе тапочки.
Цирия подтянула под себя ноги, когда паук перепрыгнул на пол и двинулся в ее сторону. Метресса возвела очи горе́ и развеяла иллюзию.
– Меня искушает идея превратить твой стул во что-нибудь волосатое. Но, может, позже. Сперва иди на кухню и принеси мне наливки. Не хочу портить рассказ пересохшим горлом. Тем более что дальнейшая часть должна тебе понравиться. Ну, вперед, быстренько.
– Я добралась до колодца.
– Нашла что-то?
– Кроме плесени и навязчивого паутинника, который укусил меня в сигиль? Ничего.
– Паутинника?
– Это такой паук.
– Ты что, никогда не можешь называть вещи по имени?
– У вещей есть разные имена. Если бы ты немного почитал…
– …то был бы таким же премудрым, как и ты. Ладно, что дальше?
– Дальше – я хочу отсюда выйти. Сток был глупой идеей, ведет прямо к колодцу. Мы могли бы сразу поискать в руинах вход в подвалы, и теперь так и сделаем. Но сперва придержи веревку, я опущусь в колодец и проверю, не растет ли что там. Когда буду внизу, то отвяжу веревку, а ты ее свернешь. А потом – марш наверх, к колодцу в замке, вытянешь меня оттуда. Только быстро, я не хочу сидеть тут целую вечность.
– Ты там повнимательней.
– Спасибо, что обо мне переживаешь.
Оказавшись на дне, Рина развязала веревку и дернула три раза. Та сразу же поползла наверх и исчезла в трубе. Она же осмотрелась.
Обмуровка, шершавая, влажная и чуть освещенная, имела идеальные условия для вегетации, и Рина почти сразу, ковыряясь ножиком между камнями, нашла несколько интересных разновидностей плесени. Но не ту, которая была ей нужна.
Оперлась на обмуровку и закусила губу. Если в ходящих по лагерю сплетнях есть хотя бы зерно истины, она была нужна метрессе как никогда ранее. Тем временем она копошилась в позабытом эльфском колодце. Хватит и нескольких часов ее отсутствия, чтобы Корпус направил на ее место кого-то другого. Кого-то, кто больше испортит, чем поможет.
Уже одна мысль, что чьи-то лапы будут рыться в карманах и записях Трисс Меригольд, подавать ей ингредиенты, придерживать бутылочки и скляночки с эликсирами, подняла в Рине волну горячего гнева. Естественно, она понимала, что сейчас выполняет поручение чародейки, но это было глупое задание, а глупыми заданиями должны заниматься другие. У нее не было времени на такие вещи. Умела куда больше и заслужила свои сигили. Не была просто служанкой, которую посылают чистить навоз на конюшню. Метресса воспринимала ее почти как адептку. Учила, тренировала с первого ее дня службы…
Она стиснула кулаки и глубоко вздохнула.
«Возьми себя в руки, просто возьми себя в руки».
Она надеялась, что Фалько этого не слышит. Телепатическая передача действует на небольшой дистанции, а вот уже какое-то время она не слышала мыслей юноши. Уселась на дне, прикрыла глаза и попыталась успокоиться.
Наконец Фалько появился вверху колодца.
– Ты там не уснула?
– Давай веревку!
– Уже, уже. Осторожно с головой. Держишь? Ну – р-раз!
Фалько был сильным для своих шестнадцати лет, Рина убеждалась в этом не раз, хотя бы и сегодня во рву. Двум рывками подтянул ее на сажень. А потом вдруг перестал тянуть.
– Что там?
– Тихо! Я что-то услышал!
– Вытягивай меня! Быстро!
– Тихо, я сказал!
Какой-то предмет упал в колодец, отрикошетил от стенки и полетел вниз. Рина провела его взглядом и узнала стрелу от арбалета.
– Черные! – мысли Фалько были холодными, словно сталь. – Портал!
Она не задумывалась даже на миг. Спрыгнула на дно, закатала рукава и сложила руки так, чтобы вытатуированные на предплечьях сигили сложились в мандалу. Мысленно выкрикнула активизирующую формулу.
Портал появился на стене колодца. Быстро обретал форму и цвет. Рина приготовилась, прикрыла глаза, заткнула уши и сделала шаг в его сторону.
Почувствовала сотрясение.
Дно колодца под ней провалилось.
И погребло живьем.
Когда она очнулась, во рту был песок.
Мягкий, мелкий, холодный. Не такой, как в колодце. Речной.
Она выплюнула его и открыла глаза – как оказалось, те тоже были в песке. Хотела уже их протереть, но поняла, что не может двинуться с места. Пришлось довольствоваться морганием. Морганием и слезами.
Наконец веки очистились настолько, чтобы она смогла осмотреться. Увидела в окружающем ее мраке немного. Даже то, что ее сдерживало, было непросто распознать. Чувствовала себя словно накрытой одеялом, только это было странное одеяло, клейкое. Сумела повернуть ладонь сигилем наружу. Сияние татуировки проникло сквозь узы, но было слишком слабым. Сигиль, должно быть, разрядился. Что ж, придется воспользоваться другим. Ага, сразу стало лучше.
Клейкое одеяло оказалось какой-то мазью, покрывавшей ее с ног до головы. Было плотным, но растягивающимся. Прижимало ее к чему-то твердому и холодному. Должно быть, к скале.
– Фалько!
Ничего.
– Фалько, ты где?!
Тишина.
– Где я?
Услышала плеск, подобный удару бобровым хвостом. Значит, темнота и вода. Подземное озеро? Залитая пещера? Еще один всплеск. И еще один.
Нет, это был не хвост. Это было нечто, бродящее в воде.
Что-то неподалеку.
И, пожалуй, большое.
Она начала дергаться. Не думала, что это что-то даст – некоторое время она и вообще ни о чем не думала, – но что ей оставалось? В конце концов она сдалась.
Еще один всплеск, а потом что-то новое: шелесты.
Рина стиснула кулаки и поняла, что руки движутся чуть свободней.
Задергалась, но на этот раз менее хаотично. И наконец сумела освободить одну руку. Правда, только до локтя, но и этого хватило, чтобы дотянуться до ножа. Пошло хорошо. Скоро и вторая рука сделалась свободной; потом и туловище.
Шелест, плески, снова шелест.
Она резала и дергала, пока пот, несмотря на холод, не выступил на лбу. Наконец освободила ноги и отпала от скалы. Хлюпнулась в воду. Ледяную. Нырнула, присвечивая себе сигилями.
Было не глубже сажени, может – чуть больше. Выбирая направление вслепую, она немного проплыла и наткнулась на мель. Выставила наружу голову. Сжала кулак с сигилем посильнее и, присвечивая тем, что послабее, отважилась оглянуться.
Скала, на которой она очнулась, оказалась сталагнатом. Остатки мази все еще свисали с него. Рина, естественно, уже понимала, что это было. Ей вовсе не было нужды знать магические книги и исследования, чтобы догадаться, что именно живет во мраке пещеры. Потому ее не удивило, когда сталагнат обхватили две волосатые лапы.
Удивил ее разве что их размер.
Хотя каждая мышца кричала о бегстве, она знала, что не может двигаться. В это время лапы исследовали колонну. Наконец исчезли. Потом в темноте послышалось еще несколько всплесков и шелестов – а потом установилась тишина.
Рина не дала себя обмануть. Стояла по шею в воде и, если не считать стука зубов, не шевелилась. Потому что это была ловушка. Охотник отнюдь не ушел, он таился там, за колонной, ждал, пока жертва себя выдаст. Он не был глуп.