В корчме было шумно: громче, чем в последние дни. Было тут проездом несколько купцов, группа селян, что шли в город с корзинами яиц и яблок, с курами в клетках и двумя худыми коровами – и даже бродячий менестрель: уселся за одним из столов и напевал веселую песенку о дворянке со слишком буйным темпераментом, которая весело проводила время с рыцарями своего отца. Каждый из куплетов перечислял прелести и слабости очередных воинов, но описания эти ограничивались лишь одной частью их тел. Собравшиеся в зале смеялись, хлопали и покрикивали, подбрасывая певцу рифмы. На короткий миг Градден почувствовал себя, как раньше – до того, как по миру, по той его части, которую он знал, прокатилась нильфгаардская армия и отобрала у страны веселые песенки, неприличные куплеты о развязных аристократках и наполненные смехом корчмы. Он даже раз-другой улыбнулся и пил пиво так, как пилось до войны – с легким сердцем, не думая о завтрашнем дне.
Сидящий с ним рядом Нильварс нынче был не так скор на развлечения, время от времени прихохатывал, однако Градден видел, что радость эта притворна – или что приятеля угнетают дурные мысли. Может, кузнеца еще мучило то, что он увидел в овраге, а может – тот факт, что, несмотря на столько дней, они не нашли ничего? Градден вспомнил разодранное тело, которое привезли тогда в село, и радость в его голове уступила место мыслям куда более мрачным. Он должен был напиться. Позвал Наринку, чтобы та принесла кувшин местной наливки, крепкой, словно краснолюдский отряд.
– А есть чем заплатить, Градден? – спросила девушка, отдавая ему минутой позже глиняную посудину.
– Как и всегда, – сказал он, вытягивая горсть мелких монет и кидая несколько на ладонь девушке. – Мелителе обо мне заботится, оттого и денег, и здоровья мне хватает.
– Может, она бы и обо мне позаботилась, а?
– Нужно просто правильно ее просить.
– Врун ты, Градден, каких мало. Будь оно, как говоришь, всякий в селе ходил бы золотом обвешанный. Потому как молится-то ей всякий.
– Эх, Наринка, молиться тоже нужно уметь, – заметив конфуз на лице девушки, Градден рассмеялся. – Ладно, девуля, возвращайся к работе, не слушай старого козла.
Девица повела крутым бедром и двинулась снова в сторону приезжих. Градден проводил ее взглядом. Взглянул на погруженного в задумчивость кузнеца. Налил ему полную кружку.
– Пей, Нильварс, пей. Забудь обо всем этом.
На следующее утро в село прибежал перепуганный Явик с одним из недорослей своей банды. Они нашли в лесу разодранное тело менестреля.
Не стоило ему вчера столько пить. Не мог ни думать ясно, ни сосредоточиться. Плохо закончилось. Труп лежал всего-то в паре десятков шагов от шляха. Везде были следы крови, а Градден не мог собраться с мыслями. Кружил в молчании и тупо рассматривал останки. Как ни странно, Нильварс был в куда лучшем состоянии. Не трясся, как днем ранее, был сосредоточен, уверен, смел.
– Куда ближе к селу, чем прошлый, – начал, дожидаясь реакции товарища. Градден только кивнул.
– И похоже, что добралась до него все та же тварь. Кто-то что-то знает?
– Щенки, что его нашли, говорят, что ничего не видели. Едва лишь его заметили, бросились наутек. Да и неудивительно. Я бы тоже припустил. Люди в домах попрятались, мало кто сегодня в поле выйдет.
– Откуда он вообще тут взялся?
– Чтоб я знал. Вчера ночью в корчме остались только те, кто сам выйти не смог. Космидер говорил, что видал, как певец по нужде идет, но старик вчерась перепил.
Градден был недоволен. Нильварс наверняка уже успел расспросить половину села да выяснить все в корчме, а он? Даже думать нормально не мог. А что, если были какие-то следы? Был ли кузнец настолько внимательным, чтобы их найти? А он упился и потерял контроль. Ему сделалось дурно.
– А Улли или Наринка? Видели что-то?
– Говорят, что когда шли спать, менестрель лежал мордой в каше и храпел во все горло, и только лютню к себе прижимал, словно полюбовницу.
Градден только кивнул и глянул на пса. Нынче оставил его привязанным к дереву, в десятке шагов от изуродованного трупа. Не хотел, чтобы Бес добрался до того, не чувствовал в себе сил, чтобы его оттягивать. Подошел неторопливо к трупу, отгоняя от того тучу мух. Запах мертвечины купно с самочувствием чуть не вывернули его наизнанку. «Возьми себя в кулак, что сталось – на расстанется. Думай».
– Выглядит совсем как тот, – начал. – Разодранный, кишками кверху…
– Не точно так же, – сказал Нильварс возбужденно. – Смотри, тот как зубами был выжран, а этот зарубленным выглядит, да и, как по мне, тут крови поболе, чем там.
Градден молча кивнул, проклиная себя за глупость. Кузнец же продолжал:
– Побольше крови-то, видишь? – указал на темные полосы на запястье покойника. – Откуда это взялось? У того тоже такое было?
– Правду сказать, не помню, Нильварс. Но ты прав, – Градден присматривался к приятелю, а тот аж подпрыгивал от энтузиазма, словно гончая, взявшая след жертвы.
– А еще, Градден, знаешь, я в последнее время покумекал малость, да поговорил с людьми, – осторожно начал кузнец.
– И что же?
– Не пойми меня неправильно, Градден, но и мне, и остальным кажется, что твой парнишка имеет что-то общее со всем этим.
– Это что же? Волчьи клыки, когти василиска да сердце, скверное, как старуха Нилле? Ах, нет, погоди, у моего – только молоко под носом, – произнес с издевкой Градден. – Нильварс, возьми себя в руки! Парень – как и все, может, чуть сильнее прочих затравлен, но он не глупый и не урод, да еще никакой он не траханый демонами оборотень! И не скажешь же ты, что этот задохлик сумел бы сделать нечто подобное?!
Говоря последние слова, Градден зло ткнул рукой на изуродованный труп. Нильварс взглянул на тело, но не дал сбить себя с толку.
– Ну да. Я тоже так вот себе сперва объяснял. Но походил за ним маленько…
– Ты за ним следил? – рявкнул Градден.
Нильварс сглотнул, чуть побледнел, но продолжил дрожащим от эмоций голосом.
– Так вот что скажу: бродит лесом, от остальных держится подальше, мало с кем говорит, а если и случается, то только пробормочет что, а еще то, о чем мы говорили…
– Что – нильфгаардец?
– От Черных ничего дурного не пришло и не придет.
– Да в жопу, он просто ребенок.
– А чей ребенок? Знаешь? Не знаешь. Откуда он на войне взялся? Тоже не знаешь. И что в нем сидит – тоже не знаешь.
– Но ты, похоже, знаешь.
– Не знаю, Градден, но слушай и не ворчи на меня, слушай – и дай закончить, – Нильварс со страхом глядел, как рука разъяренного Граддена словно сама по себе передвигается к рукояти меча. – Я ссориться с тобой не желаю. Но хочу свое сказать.
Градден всматривался в него с гневом, но взял себя в руки.
– Говори. Только быстро.
– Видишь ли, я это немного раскумекал. Подумай! Все это, – Нильварс указал на труп, – началось, когда ты его с войны привез.
– Чушь, чего ты такое говоришь? Мы ведь осенью сюда прибыли, а того первого после Беллетейна только нашли.
– Ну, тогда-то мы первый труп нашли, а что с купцом, что по весне в лесах сгинул?
– А с ним что? Люди уходят, исчезают и бегут. Кто там его знает? Да в жопу это! И тебя, Нильварс, тоже!
– Погоди, это еще не все. Говорил, что дашь мне закончить. Это не с купца началось. Помнишь, что зимой было? Корову Юрцына и тех двух свиней? Мы тогда решили, что это волки. Но мне так кажется, что тогда все и началось. Что сперва животинка была, а теперь на людей перешло. И тут, и там – куча кишок и кровь. Тогда думали: волки, но теперь мне уже кажется, что совсем не волки это были.
Нильварс ждал реакции Граддена. Лицо же того изменилось – гнев исчез, мужчина казался насупленным и задумчивым. Кузнец видел, что попал в больное место, что слова его – нашли свою цель.
– Говорил я, что ты это хорошенько в голове уложил. Хорошо ты все собрал, Нил. Но оно – не доказательство, что дитенок – чудовище какое. Явик же еще живой, а после того, что он парню сделал, мы бы давно его в лесу уже отыскали. А то и нет…
– Вроде бы и так, но подумай: ребятенок-то не дурак, понимает, что местных трогать нельзя, шум поднимется, от какого не спрятаться. А так-то? Люди трясутся, болтают, но живут, как и раньше. Думают, в лесу что-то сидит. И только-то, – Нильварс вздохнул поглубже и бросился на последний штурм. – Оттого-то я за ним и ходил. Смотрел, где он лазит. И уж поверь мне, у него словно и на затылке глаза. То и дело оглядывается, по сторонам посматривает. Но раз я его поймал, когда он в лес-то шел, вот только, кажись, спугнул его – но дошел за ним почти до старой часовенки Мелителе на холме.
Градден вскинул голову, словно кто у него над ухом кнутом щелкнул. Побледнел.
– Градден? Что с тобой? Что происходит?! – крикнул кузнец, заметив, как тот изменился в лице.
– Хорошо ты сделал, Нил. Очень хорошо. Знал я, что тебя на кривой козе не объедешь, но чтобы так… Есть у тебя голова на плечах, человече, – сказал Градден, проводя языком по губам. Потом положил ладонь на рукоять меча.
Градден и его пес бежали склоном холма.
«Проклятый мальчишка, чтоб его чума взяла. Когда его, сукина сына, достану, нож в брюхо всажу! Пусть сдохнет. Неблагодарная скотина. Я ему дом дал, жратвой кормлю. Чтоб его! Из ямы с трупами достал, а сейчас – что? Откуда он узнал? За мной шел? Значит, видел. Высмотрел шкатулку, иначе бы ее не стал искать. Неосторожный я был, неосторожный. Чтоб его проказа пожрала. Сукин сын. Все золото! Пусть только достану его – закончит как Нильварс. Нет! Хуже закончит. Доигрался ты, козлом траханный щенок. Найду его, а когда найду – схвачу за морду да об стену! И еще раз. И еще. Сукин сын!»
Задыхающийся Градден добрался до вершины холма. На небольшом открытом пространстве, поросшем густой травой, дягилем да беленой, стояла одинокая часовенка, посвященная Мелителе. Местная легенда гласила, что деревья тут не росли из-за магической ауры места, однако люди рассудительные говорили, что это из-за скалы, что круто обрывалась с юга. Оттуда открывался вид на окрестности, но Градден появился тут вовсе не затем, чтобы наслаждаться видом. Пошел в сторону обрыва, где несколько скал сходилось, создавая небольшую пещерку. Пес принялся принюхиваться и махать хвостом, но Градден его отогнал. Ворча себе под нос и проклиная мальчишку, отодвинул большой камень размером с солидную буханку хлеба, открывая углубление в земле. На дне его стояла обитая металлом шкатулка. Тот факт, что она не исчезла, застиг его врасплох. Если уж парень тут был, то знает о ней. Отчего же не забрал ее? Из-за пазухи Градден вынул небольшой мешочек. Когда принялся его развязывать, увидел, что руки его вымазаны не только землей. Вгляделся в них, словно не понимая, откуда взялись следы крови. Нильварс, Нильварс, дурак эдакий. Зачем тебе это было? Он вытер липкие от крови ладони о рубаху и вынул из мешочка небольшой ключик. Вынул шкатулку из ямы.