— Отлично. Я найду что-нибудь сносное.
— Если твой желудок недостаточно крепкий, — произнес Алексей, — ты всегда можешь перелить ее обратно в бутылку.
Не сводя глаз с Алексея, Лулу опрокинула чашку, допив все до конца, а потом снова протянула ему.
— Еще.
Алексей налил ей новую порцию.
Я скрестила руки на груди, наблюдая за ними.
— Не уверена, хорошо это или плохо, что она нашла кого-то, кроме меня, с кем можно побороться.
Коннор усмехнулся.
— Это способствует переменам. И все же он оборотень, так что, по крайней мере, она не выносит этот сор из семейной избы.
Поскольку ни виски, ни водка, по моему мнению, не подходили к пицце, я взяла из холодильника бутылку крови.
Тео прочистил горло.
— Итак, рискуя показаться полным придурком, могу я попробовать глоток?
— Конечно, — ответила я и протянула ему бутылку.
Воодушевленно вздохнув, он сделал глоток, потом поморщился и вернул бутылку.
— Не для меня. Словно пьешь монеты.
— Никогда не ела монеты, так что поверю тебе на слово. — Я забрала бутылку обратно и выпила ее одним глотком.
Потом поняла, что остальные наблюдают за мной.
— Извините, — произнесла я и вытерла рот тыльной стороной ладони. — Слишком по-вампирски?
— Нет, — ответил Коннор с огоньком в глазах, который было трудно спутать.
— Все круто, — согласился Тео, затем снова прочистил горло и посмотрел на свой кусок. — И мне, наверное, стоит просто съесть свою пиццу.
— Мудрый выбор, — с ухмылкой сказал Коннор. — Мудрый выбор.
* * *
Мы ели и разговаривали, как нормальные люди — а не как сборище Суперов, пытающихся решить проблему и освободить прекрасного принца от злых чар.
Получив порцию виски, я сделала глоток.
— Господи, — проговорила я между приступами кашля, практически уверенная, что кто-то заменил алкоголь бензином.
Лулу фыркнула.
— А я говорила. Это не ее.
— Сделай еще глоток, только поменьше, — сказал Алексей, игнорируя ее. — Достаточно, чтобы смочить губы. Так ты почувствуешь вкус карамели.
Я снова сделала глоток, едва коснувшись языком жидкости. И, ладно, если бы я дышала правильно, то могла бы обнаружить выдержанность, которая не была гадкой. Но чтобы это понравилось, может потребоваться вечность.
— Рискуя испортить эту замечательную вечеринку, — произнес Тео, взбалтывая виски в своем стакане, — Кэш удовлетворится тем, что ты ему скажешь?
— Скажу? — спросил Коннор. — Нет. Предъявлю доказательства? Возможно. По большому счету, Кэш будет верить в то, во что захочет. Но он не сможет вечно обходить стороной Бейо, и мы найдем остальных. Клан увидит правду, и есть большая вероятность, что это изменить баланс сил.
— В таком случае, мы с нетерпением ждем великое открытие, — сказал Тео, приподнимая невидимую шляпу в направлении Коннора.
— Есть вести от Ронана? — спросила Лулу.
— Нет, — ответила я. — Сегодня второй день, так что они все еще ее кормят. Думаю, он бы мне сказал, если бы она не кормилась, как минимум для того, чтобы обвинить меня в этом.
— Сейчас в Миннесоте перебор с чувством вины, — сказала Лулу. — Что случилось с чудной Миннесотой?
— Это относится только к людям, — произнес Тео.
— Видимо, да.
— Ты сможешь… ее контролировать? — спросил Алексей.
Это был вопрос, который мог бы выбесить, если бы в его глазах не было искреннего любопытства.
— Нет, — ответила я. — Даже Мастера не контролируют созданных ими вампиров. Обычно у них есть телепатическая связь, и Мастер может призвать другого — заставить его прийти к Мастеру. Судя по тому, как мой отец пытался это описать, существует более тесная связь. Не совсем, как у родителя и ребенка, но нечто покровительственное. Но она получила не так много моей крови, так что, вероятно, здесь ее не будет.
Это будет не проверить, если Ронан не позволит мне к ней снова приблизиться. А я ему не нравлюсь, и он мне не доверяет.
— Тяжела жизнь Суперов, — произнесла Лулу, делая глоток. — Поэтому я отказалась от всего этого.
— Ты могла бы использовать свою силу во благо, — сказал Алексей, и во взгляде, который она бросила на него, не было ничего дружелюбного.
— Прошу прощения?
— У тебя сильная магия. Я могу это сказать. — Он пожал плечом. — Такая растрата, если ты ей не пользуешься.
Лулу напряглась.
— Ты не знаешь ничего ни обо мне, ни о моей магии.
— Я знаю достаточно, — ответил он.
— Думаю, тебе не следует лезть не в свое дело. Власть портит людей, — сказала она. — Она меняет человека, который ей пользуется. Меняет окружающих. Она становится рычагом воздействия, чем-то, чего боятся. Просто посмотри вокруг, — произнесла она, покрутив пальцем в воздухе, показывая хижину. — Весь этот курорт состоит из оборотней, которые не хотят, чтобы люди знали, кто они такие. Это не так уж сильно отличается от того, что сделала я.
— Они по-прежнему остаются оборотнями, — произнес Алексей.
— А я та, кто я есть, — сказала Лулу. — Я не могу это изменить. Но я не единственный человек в мире, обладающий способностями, которые не использую. Людей, говорящих на нескольких языках, не порицают за то, что они не выбирают карьеру переводчика. И если людям позволено иметь способности и не использовать их, то и мне тоже.
Я не могла с этим поспорить — и не стала бы, даже если бы захотела. Ее магия — ее наследственный дар и бремя — это ее личное дело.
Алексей просто внимательно смотрел на нее, молча и спокойно, а потом кивнул. Признавая то, что она сказала.
— Итак, — произнес Тео, нарушая последовавшее неловкое молчание, — каково это было?
— Каково было что?
— Укусить. И это не похотливый интерес, — добавил он, невинно подняв руки и улыбнувшись Коннору. — Мне просто любопытно.
— Это было… странно, — ответила я после секундного размышления. — Мысленно это было похоже на насилие — учитывая обстоятельства. Но физически это казалось естественным. Свойственным вампиру. Раньше я уже кусала вампиров — двоих. Обоих в Париже, но там все было иначе.
— Кого это ты кусала? — спросил Коннор, всем своим внешним видом как бы спрашивая «Кого мне нужно покалечить?»
Я перевела на него взгляд и ухмыльнулась.
— Одинокий вампир в Париже остается одиноким вампиром в Париже.
Он хмыкнул.
— Ты когда-нибудь пробовала кровь оборотня?
Жар так быстро прилил к моим щекам, что я могла бы загореться. С одной стороны, у нас был совершенно обычный разговор о наших природных биологических процессах. Но за этим скрывалось нечто большее — любопытство, предвкушение, интерес.
— Не пробовала, — ответила я, не сводя с него глаз. — Ты предлагаешь?
— Здесь становится жарковато, — произнесла Лулу, поднимаясь со своего места, — и это весьма непрозрачный намек, что нам пора уходить.
Коннор лишь улыбнулся… по-волчьи.
— У нас есть план на завтра? — спросил Тео.
— Мы проверим, привели ли к чему-нибудь поиски, — ответил Коннор, — поговорим с Бейо и посмотрим, к чему это приведет.
Мы подошли к двери хижины. Они перегнали фургон на большую стоянку примерно в сорока метрах от хижины.
— Хотите, я провожу вас до фургона? — спросила я. — Или Коннор может.
— О, я не собираюсь возвращаться в фургон.
Я перевела взгляд на Коннора, выгнув брови.
— Почему это?
— Потому что я не собираюсь приближаться к кошке. — Он посмотрел вверх, потом в сторону окна. — Она пялилась на меня через окно.
— Она смотрела на улицу, — произнесла Лулу. — Ты просто случайно оказался там.
— В ее глазах была злоба.
— В ее глазах всегда злоба, — сказала Лулу. — Такова ее натура. — Она поднялась. — Пошли, Лиз. Можешь проводить меня. Ты достаточно храбрая, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.
— Я живу с ней, — указала я. — Она знает, где я сплю. Увидеть ее через окно — просто цветочки.
* * *
К тому времени, как мы вышли на улицу, воздух остыл, с озера дул приятный ветерок. Это был намек на приближение зимы, которая здесь будет еще суровее, чем в продуваемом всеми ветрами Чикаго.
Тео держался в нескольких шагах позади нас с Лулу, давая нам возможность поговорить.
— Он ее боится, — сказала Лулу, пока мы шли по заросшему травой полю. Я старалась не думать о том, что может по нему скользить.
— У него нет причин бояться, — произнесла я. — Он огромный, что в виде человека, что в виде волка.
Лулу прыснула со смеху.
— Как будто ты знаешь.
— Контекстные подсказки, — с ухмылкой сказала я.
— Слушай, с психической точки зрения, если брать во внимание характер и великолепие, то она весит целую тонну.
Я взглянула на нее.
— Почему ты лижешь задницу кошке?
— Ничего подобного я не делаю. Я просто признаю ее значимость. И ее очень острый слух.
Я посмотрела в сторону фургона. Элеонора Аквитанская устроилась на подоконнике, наблюдая и выжидая.
— Она опять что-то спрятала, не так ли?
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Я рассмеялась, тихо и непринужденно.
— Именно так. Она спрятала что-то, что тебе нужно, и ты пытаешься это вернуть. Что это было?
Лулу закатила глаза.
— Мой экран, ясно? Она забрала мой экран, и я понятия не имею, куда она его дела.
— Ну конечно.
* * *
Я проводила Тео и Лулу до фургона и, вернувшись в хижину, была потрясена, увидев Арне и Мэриан, оборотней, которых мы встретили по пути в Гранд-Бэй, когда шли по тропинке. Оба были в легких куртках, в руках у них были стаканчики на вынос с ароматным кофе.
«Зачем они проделали весь этот путь сюда?» — задалась я вопросом и понадеялась, что насилие не коснулось их дома.
— Привет, — сказала я, подходя к ним. — Все в порядке?
— Думаю, нам нужно спросить об этом тебя, — ответила Мэриан, обнимая меня. — Как вы с Коннором?
— Пока в порядке, — ответила я. — Что вы здесь делаете?
Арне приподнял свой стаканчик.