Дафна отшатнулась:
— Ты не можешь отослать меня назад! Прошу тебя, Саксонхерст! — Она поджала губы, потом сказала:
— Я надеялась, что, если я помогу тебе, ты поможешь мне. Мы ведь были помолвлены с колыбели.
Граф, преодолев сильное желание выкинуть ее вон, взял затянутую в перчатку руку кузины:
— Успокойся, Дафна. Я помогу тебе, потому что мы родственники. И всегда был готов помогать на этих условиях. Тебе не обязательно возвращаться к ней. Договорились? — Она кивнула. — Я сейчас уезжаю, чтобы уладить дела своей жены, но Лора покажет тебе твою комнату. Есть ли что-нибудь, что я должен знать?
— Вроде бы ничего. При бабушке, разумеется, куча слуг, в том числе один мужчина, который мне не очень нравится. Это управляющий из ее поместья в Крикстоуне, но иногда она называет его своим телохранителем. Он довольно крупный мужчина.
— Надеюсь. У меня руки чешутся кого-нибудь отколотить.
Глава 17
Сакс вышел в холл и почти столкнулся с Оуэном.
— Что здесь, черт возьми, происходит? — спросил его друг.
— Ты не мог бы не исчезать в самый неподходящий момент?
— У меня была встреча в Сити.
— Ладно, пошли. — Сакс направился в каморку дворецкого в сопровождении Оуэна, по пути вводя его в курс дела.
— Магическая? — недоверчиво переспросил Оуэн.
— Ну что у тебя за страсть ко всяким подробностям? — воскликнул Сакс. — Важно то, что моя жена в опасности. Я иду поговорить с посыльным, потом — освобождать свою деву (как жаль, что она все еще дева!) от драконши. Идем со мной!
Испуганный мальчишка только и мог им рассказать, что записку вместе с двухпенсовиком ему просунули через решетку окна в цокольном этаже гостиницы «Квиллер» и велели отнести ее сюда.
Сакс задал ему несколько вопросов, потом обернулся к Оуэну:
— У нас здесь есть какой-нибудь мастер на все руки?
— Да, Сэт Пикок.
— Дай этому парню флорин и пошли кого-нибудь за мистером Пикоком.
Спустя несколько минут удивленного и сосредоточенного молодого человека подробно расспрашивали об окнах и оконных решетках, после чего Сакс распорядился:
— Проводишь меня к тому самому окну. Пикок, вели закладывать экипаж. Прингл, пальто!
Пикок помчался выполнять приказание. Прингл направился было к двери, но здесь вступил Оуэн:
— Тебя толпа разорвет. А если не разорвет, то будет неотступно следовать за тобой.
— Проклятие! — Сакс был близок к тому, чтобы вооружить свою челядь и принять бой, но, поразмыслив, улыбнулся:
— Их нужно обмануть! Прингл, найди мне какие-нибудь лохмотья!
Дворецкий степенно вышел, Сакс последовал за ним в помещение для слуг, чтобы отдать распоряжения челяди.
— Оуэн, останешься здесь, будешь оборонять замок. Я уже послал людей к Сидмаусу и на Боу-стрит. Скоро сюда должна прибыть вооруженная охрана, чтобы сдерживать толпу.
Он начал раздеваться, но Оуэн оттащил его в сторону:
— Сакс, а что, если она и впрямь убила этого человека?
— Я ее вызволю!
— А потом? Не можешь же ты жить с убийцей!
Сакс стащил с себя сюртук и швырнул его на стул. Нимз появился аккурат вовремя, чтобы подхватить бесценный груз.
— С этим мы разберемся позднее. Я не верю, что она способна на насилие.
— Каждый способен, были бы условия подходящими.
Сакс и сам это знал, но сейчас было не до размышлений. Свой вышитый жилет он уже швырнул камердинеру и начал снимать панталоны, когда вбежал коренастый конюх со свертком в руке.
— Мое лучшее воскресное платье, милорд!
Сакс одарил его улыбкой:
— Я возмещу. Получишь новое.
Вскоре он облачился в старомодные, весьма поношенные бриджи до колен и куртку и повязал вместо галстука цветной хлопчатобумажный шарф. Потом измазал сажей собственные белоснежные чулки и, к ужасу Нимза, стал тереть куском угля свои чудесные кожаные сапоги, пока с них не сошел весь блеск.
С серебряным подносом в руках вошел Прингл и чуть не отшатнулся при виде хозяина. Сакс взял с подноса другое письмо, на сей раз написанное на дорогой именной бумаге — «Сидмаус. Министерство внутренних дел» — и запечатанное официальной сургучной печатью.
Прочел, скорчил гримасу и бросил письмо Оуэну.
— Самое большее, что они могут обещать в случае ее поимки, — это обеспечить ей в Тауэре наилучшие условия. Не похоже, чтобы в наши дни люди уважали богатство и благородное происхождение. Эй, кто-нибудь, принесите-ка что-нибудь для прикрытия — ковер, мешок… что не будет вызывать подозрений. — Потом он снова обратился к Оуэну:
— Когда я ее найду, придется на время скрыться, пока ты все не уладишь.
— Я?
— А за что, по-твоему, я тебе плачу?
— Тогда требую прибавки.
— Разумеется. — Сакс покосился на себя в зеркало и напялил шляпу конюха, потом грязными руками потер лицо. — Я найду способ связываться с тобой, чтобы узнавать, как идут дела, но буду считать, что ты выполнил задание, только тогда, когда эти скандальные газетенки сообщат о поимке настоящего убийцы.
— Но как, черт возьми, ты полагаешь, я… — начал было Оуэн.
— Я безгранично верю в твои способности, друг мой, — перебил его Сакс.
— Где ты собираешься прятаться? В деревне?
— Понятия не имею.
— Сакс, ничего не выйдет…
Но Сакс мог думать сейчас лишь о своей жене, испуганной и беззащитной в когтях у лживой драконши. Он взвалил, на плечо грубый мешок и направился к черному ходу — эдакий рыцарь в рубище, сопровождаемый семенившим рядом ошарашенным посыльным из гостиницы.
Несколько особо настырных зевак топтались и у черного хода. Сакс громко выругался, как обыкновенный простолюдин, и прошел мимо; они едва взглянули в его сторону.
Он не думал, что его станут преследовать, но на всякий случай пошел сначала в противоположном направлении. Потом бросил мешок старухе, которая, судя по виду, нуждалась в подаянии — он надеялся, что в нем найдется что-нибудь для нее полезное, — и только после этого велел посыльному вести себя к гостинице «Квиллер».
Не то чтобы граф всегда слишком уж заботился о своей безопасности, но теперь он вдруг осознал, что никогда еще не ходил по улице как простой обыватель. Никто не обращал на него никакого внимания, что было необычно, но приятно. Он чувствовал себя почти невидимкой.
Гостиница «Квиллер» была ему хорошо знакома, но, разумеется, не с черного хода. Он проследовал за посыльным по заднему проулку и вошел в хозяйственный двор. Там парень указал ему нужное окно — оно выходило в узкое пространство между сараем и стеной самого отеля.
Не переставая внимательно следить за тем, что происходит во дворе, Сакс скользнул к зарешеченному окну и позвал:
— Мэг!
Почти в тот же миг оконная рама чуть-чуть приподнялась.
— Кто здесь?
— Кто же еще, как не ваш благородный герой, примчавшийся на помощь?
Поднялась кружевная занавеска, и через стекло и решетку на него глянуло лицо жены.
— Саксонхерст?
— А у вас есть другие благородные защитники?
Мэг восхитительно покраснела:
— Ну конечно же, нет. Я просто…
— Ну ладно. Здесь многовато народу. — Он не знал другой женщины, которая так соблазнительно краснела бы от смущения, как его жена. Сакс проклял пыльное стекло и решетку, которые не позволяли ему тут же поцеловать ее.
Мэг тоже озабоченно нахмурилась:
— Будьте серьезнее, Саксонхерст! Я заперта здесь и не знаю…
— Подождите минутку. — Он нырнул за угол, поскольку в этот момент две служанки прошли мимо, направляясь к ближнему сараю. Когда они наконец ушли, Сакс вернулся к окну. — Вы здесь?
Занавеска снова поднялась, и появилось недовольное личико Мэг.
— Где же мне еще быть?
Он улыбнулся, удивляясь тому, какой привлекательной она ему кажется в любом настроении.
— Не хочется ли вам описать, какое на вас белье?
— Что?
— Вы можете постараться возбудить мой аппетит на будущее. Так какое оно? В цветах? Фруктах? Или со сверкающими молниями?
— А вы опишите свое, милорд, тогда я опишу свое.
— Берегитесь, Мэг, небезопасно бросать такой вызов. На мне…
— О, прошу вас, хватит! — Но он видел, что она борется со смехом. Ему слишком редко доводилось видеть ее смеющейся, но он знал, что рассмешить ее нетрудно. Очаровательная Мэг! Сладкая Мэг! Но в этот момент она всхлипнула, и он понял, что ей по-настоящему страшно. — Я попала в ужасное положение, — сказала она. — Вы, наверное, не знаете…
— Я все знаю и позднее вас за это выбраню. Вы же не думаете, что я кому-нибудь позволю повесить мою графиню? А если даже они вас арестуют, — поддразнил он, — я позаботился о том, чтобы вам обеспечили в Тауэре самые лучшие условия.
— В Тауэре!
— Там больше не рубят головы. Вы будете в безопасности, а мне, разумеется, позволят навещать вас и оставаться надолго. В сущности, — добавил он, — поскольку до сих пор мы с вами никак не могли найти покоя и мира, это звучит привлекательно… — Мэг красноречиво молчала, и граф улыбнулся. — Вы очень мило выглядите в этой кружевной занавеске-мантилье, дорогая. Чуть смахиваете на монашку. Вам наверняка будет приятно узнать, что я нахожу вас соблазнительной. — Он прикоснулся к стеклу пальцем в том месте, где с другой стороны к нему прижимался ее нос.
— Вы тоже искушаете меня, — довольно жалобно ответила она.
— Без этой решетки, разделяющей нас, все будет еще приятнее. Послушайте, решетки ставят для того, чтобы не дать людям проникнуть внутрь, а не для того, чтобы не дать им выбраться наружу. Посмотрите, чем она там крепится — гвоздями или шурупами?
Мэг осмотрела края решетки, которые не были видны снаружи.
— Не знаю. На шляпках есть бороздки.
— Значит, шурупами. Отлично. — Он достал приспособление, которое взял с собой по совету Пикока. — Это отвертка. Мне сказали, что, если вставить кончик отвертки в бороздку и вертеть, можно вывинтить шурупы.
— Но здесь их штук десять!
— Значит, вам предстоит много работы. Так что приступайте.