Сакс стоял словно изваяние изо льда, потрясенный услышанным. Впрочем, он это знал. Всегда знал, что бабка погубила всю его семью.
— Ну, давайте же, графиня! — Мужчина ткнул дуло пистолета в голову Сакса с такой силой, что тот дернулся.
— Это не так просто! — запротестовала Мэг.
— Тогда скажите, что нужно делать. И поскорее. Нет ничего легче, чем всадить пулю лорду Саксонхерсту в такое место, повреждение которого сделает его калекой, хотя он и не умрет.
— Вы должны быть очень осторожны, — поспешно предупредила Мэг. — Как только я возьму Шилу в руки, я окажусь полностью в ее власти. Поэтому сначала вам нужно очень точно сформулировать свое желание.
— Тогда сформулируйте сами это чертово желание, иначе, клянусь небесами, он никогда уже не будет прежним лордом Саксонхерстом!
— Так чего же вы хотите? Скажите мне, чего вы хотите!
— Я уже сказал. Богатства!
— Только богатства?
— Только богатства. — Ухмыльнувшись, он завистливо посмотрел на Сакса. — Хорошо вам всю жизнь жить в роскоши. Богатства, душечка! Осыпьте меня им. Драгоценностями. Монетами. Всем.
Мэг посмотрела на мужа. Его глаза горели холодным огнем. Угрожавший ему человек убил всю его семью и теперь жаждал его крови. Их глаза встретились, и Мэг прочла: «Убей его за меня, Мэг».
Значит, он поверил? Или это была всего лишь отчаянная надежда? Если он действительно верит, может ли она рисковать, понуждая Шилу к убийству? И что случится, если, поверив, он узнает, как она заставила его на себе жениться?
Но что бы там ни было, Мэг пылала гневом так же, как и он. Она вспомнила о ребенке, чье детство было омрачено утратой близких, о семье, затравленной злобной властной женщиной. Теперь было понятно, что герцогиня собиралась убить только его отца, оставив в живых мать и сестру, чтобы снова вцепиться в них своими драконьими когтями. Мэг захотелось, чтобы ужасная герцогиня с извращенным умом тоже была здесь.
Она наклонилась, достала мешочек из-под кресла и в тот же миг, еще не коснувшись ее, ощутила власть Шилы. Сообразив, что они жгут именно красные свечи, она чуть было не рассмеялась.
— Осыпать вас богатством? — повторила она, распуская шнурок на мешочке и не сюдя глаз с Сакса — она хотела, чтобы он понял, что она хочет ему сказать, хотя по-прежнему не знала, может ли Шила оказывать моментальное действие. Прежде на исполнение желания всегда требовалось время.
— Несметным, несметным богатством, — подтвердил мужчина. — Давайте же!
Мэг села в кресло и приспустила края мешочка.
— Что там? — спросил негодяй. — Покажите.
Придерживая мешочек ладонями, Мэг повернула статуэтку, пристально наблюдая за мужчинами. Увидев то, что она держала в руках, Сакс, несмотря на всю свою ярость, рассмеялся:
— О Юпитер! Мэг, теперь я понимаю, почему тебя не так-то просто смутить!
К их общему удивлению, убийца вдруг возмутился:
— Должен быть закон, запрещающий подобное бесстыдство! Поверните ее немедленно и приступайте.
Мэг повиновалась — дальше тянуть время было бессмысленно. Последний раз многозначительно взглянув на Сакса, она пробормотала:
— Оно падет на вашу голову, — и опустила края мешочка. Потом возложила руки на холодный грубый камень и напрягла всю свою волю.
Это оказалось хуже, чем в прошлый раз. Гораздо хуже! Обрушиваясь в воронку неистово кружащегося водоворота, она вспомнила только что произнесенные слова и выкрикнула в пустоту:
— Засыпь его сокровищами! — Потом, поскольку на сей раз она на самом деле боялась, что не выживет, добавила:
— И храни Сакса! Да будет он счастлив!
Водоворот втягивал в себя все вокруг, крушил, швырял из стороны в сторону ее самое. Она кричала. Кричали какие-то люди. Все ревело, словно весь мир разлетался на куски.
«Господи Иисусе, — взмолилась Мэг, уповая на то, что Иисус Христос и языческий идол не враги друг другу, — помоги мне! Не дай убить меня сейчас, только не сейчас, когда я обрела Сакса».
Было больно. Гораздо больнее, чем раньше, словно плоть ее корежило и ломало кости; чудовищная, предсмертная агония терзала голову. Постепенно мышцы становились текучими и изливались на окровавленный пол… Господи!
— Господи, Мэг, вернись!
Мэг с трудом подняла налитые свинцом веки, ощущая боль в каждом суставе, и увидела белое как мел лицо Сакса, склонившееся над ней. Она решила, что умирает, ей стало жаль себя. И в этот момент ее вырвало прямо на него.
Через некоторое время, снова очнувшись, Мэг увидела, что Сакс влажным полотенцем — откуда оно взялось? — протирает ей лицо, и когда дар речи вернулся к ней, спросила:
— Получилось?
— Кое-что получилось, — дрожащим голосом ответил он.
— Что? — Своим телом он заслонял от нее комнату, но ей слышались какие-то голоса. Много голосов. И стоны. Кто это стонет?
— То, чего ты пожелала, — сказал Сакс. — Лавина сокровищ. Мощная лавина монет, которая засыпала его. Но…
— Но?
— Но… Мэг, дело в том, что на него обрушился потолок. Думаю, где-то была протечка и штукатурку размыло. А там, в перекрытии, кто-то прятал монеты.
Мэг слабо улыбнулась. Спасибо Шиле. И не важно, верит он или нет.
— Мэг! — К ее великому удивлению, откуда-то появилась Лора, бледная, с широко открытыми глазами, взволнованная. — Ты в порядке?
Мэг сделала попытку сесть. Неужели она бредит? Или может быть, умерла? Она обвела глазами комнату, освещенную теперь несколькими лампами и множеством свечей, и поняла, что жива. Однако откуда здесь столько народа?
Кто-то — судя по голосу, сам Сакс — бормотал: «Сакс. Плохо. Драконша. Плохо».
В ответ на ее вопросительный взгляд Сакс объяснил:
— Это Нокс. И Брэк. И твои брат и сестра. Я тебе потом все объясню.
— Этого человека послали искать тебя! — воскликнула Лора. — Но мне он не понравился. Я чувствовала, что что-то не так. И обрадовалась, когда мистер Чанселлор появился и привез нас сюда. А попугай такой умный! Он знал.
— Нес-сметное, нес-сметное богатство! — вдруг закричала птица, удивительно точно подражая голосу негодяя, потом испустила дикий вопль.
Мэг поежилась, и Сакс ее обнял.
— Не думай об этом. Здесь все еще холодно. Я отвезу тебя на площадь Мальборо.
Мэг и впрямь дрожала, но не только от холода.
— Да, пожалуйста. Лора, не забудь Шилу.
Граф поднялся и взял Мэг на руки. Оба они были помятые и грязные, дурно пахнущие. Мэг заметила у него на виске несколько ссадин, свидетельствовавших о том, что и его не миновала смертельная лавина сокровищ.
Чувствуя себя у него на руках в полной безопасности, она наконец огляделась, чтобы увидеть, что натворила. Убийца родителей Сакса лежал посреди своего вожделенного богатства и громко стонал. Его бдительно охраняли слуги графа и скалящийся Брэк.
Даже увидев все это собственными глазами, Мэг не могла поверить, что дождь из монет мог произвести такое разрушительное действие. Однако каждая медная монета весила около половины унции, а их там было видимо-невидимо. У негодяя, без сомнений, была разбита голова, изо рта и носа текла кровь.
Мэг не было его жаль, но она вопросительно посмотрела на Сакса.
— Спасибо, — произнес тот. — Спасибо за все. Особенно за то, что убедила меня в своей правоте.
Мэг положила голову ему на плечо.
— Ты веришь?
— Нужно быть полным идиотом, чтобы не поверить, хотя камень умело заметает следы. Я нахожу это восхитительным.
Мэг застонала. Этот невозможный человек, вероятно, воспринимал Шилу как какую-нибудь игрушку, являющуюся достижением цивилизации!
— А что с герцогиней? — спросила она, когда он нес ее к выходу.
— Герцогиня действительно умирает. Думаю, она послала убийцу, потому что хотела забрать меня с собой. Так и подмывает пойти и сказать ей, что у нее ничего не вышло. Ну да ладно, пусть уж Бог и дьявол позаботятся о том, чтобы она получила такой ад, которого заслуживает.
Покоясь головой у него на плече, Мэг возносила благодарственные молитвы богам — как христианскому, так и языческим.
Глава 24
Дом на площади Мальборо был торжественно убран в честь их возвращения.
Так подумала Мэг, когда граф внес ее на крыльцо и она заметила, что в рождественские венки из хвои вплетены гирлянды из каких-то дорогих материалов и позолоченные украшения. Несмотря на глубокую ночь, повсюду сновали слуги, дополняя праздничную картину. Вероятно, она открыла рот от изумления, потому что граф сказал:
— Двенадцатая ночь. Подготовка к крещенскому балу. Осталось совсем немного времени.
Мэг, не веря своим ушам, уставилась на него.
— Неужели они продолжали к нему готовиться?
— Разумеется, хотя, согласен, это выглядит странновато, если учесть, что графиня — хозяйка бала — рисковала не дожить до него. Впрочем, подозреваю, что причина такого необыкновенного трудолюбия состоит в том, что всем хотелось найти повод присутствовать при нашем возвращении.
Мэг посмотрела на слуг — они прекратили работу и улыбались им. Как говаривал мистер Чанселлор, Сакс есть Сакс. «А его домочадцы — это его домочадцы», — добавила Мэг про себя.
Она расхохоталась, и слуги столпились вокруг, приветствуя их возвращение и осыпая вопросами, словно они были не слуги, а члены семьи. Интересно, сколько среди них тех, кого Сакс спас от нищеты только потому, что кто-то был толст, кто-то мал ростом или искалечен или имел несчастье вступить в конфликт с законом? Или тех, кто лишился работы в герцогском доме из-за того, что помог Саксу? Он не мог ничего сделать для них, пока жил у герцогини, и Мэг знала, что это еще больше омрачало годы его пребывания в когтях драконши.
Сакс поднял руку, призывая к тишине.
— Рад видеть, что все вы так преданы своей работе, — заметил он, разглядывая праздничное убранство. — А в бальной зале уже что-нибудь сделали или все предпочли суетиться в вестибюле?
— Завтра, милорд, — сказал кто-то. — Обещаем.
— Уверен, что вы должным образом позаботитесь обо всем. А сейчас — краткий отчет о событиях, которого вы, конечно, с нетерпением ждете. Графиня, разумеется, не имеет никакого отношения к смерти сэра Артура Джейкса, настоящий преступник найден. Прислугу сэра Артура убедили сказать правду, так что об этом можно забыть. Однако уверен, что из-за возникшего скандала все, кто только есть сейчас в городе, пожелают присутствовать на балу, так что давайте не уроним чести Торренсов.