А Лжедмитрий любил переодевания – «переряжевания». Он появлялся перед москвичами в польском кафтане и лаковых сапожках, эпатируя вседозволенностью. На празднование свадьбы с иноземкой даже заказал маски, желая устроить настоящий карнавал. Одна из этих дьявольских личин впоследствии украсила его труп, выброшенный на Красной площади.
Он публично играл двусмыслицами, допуская «чернокнижное» прочтение. Сейчас в его забавах легко разглядеть глумление и связь с антиисповеданием, а тогда почему-то терпели. При этом иностранцы – даже из числа симпатизировавших – признавали его интерес к магии и астрологии, наличие чародейских способностей и пристрастие ворожбе[277]. Вроде не скрывал, но мало кто видел.
Дело закончилось тем, что он построил «Ад» – якобы потешный вертеп на Москве-реке, образа демонического, с зубами, когтями и челюстями бряцающими, из которого вырывалось пламя, а иногда выпрыгивали ряженые черти и поливали окружающих смолой.
«И сотвори[л]себе в маловременней сей жизни потеху, а в будущий век знамение превечного своего домовища, его же в Российском государстве, ни во иных, кроме подземного, никто его на земле [не] виде[л]: ад превелик зело, имеющ[ий] у себе три главы. И содела обоюду челюстей его от меди бряцало велие: егда же разверзет челюсти своя, и извну его яко пламя престоящим ту является, и велие бряцание исходит из гортани его; зубы же ему имеющу осклаблены, и ногты яко готовы на ухапление, и изо ушию его яко же пламень распалавшуся. И постави его проклятый он прямо себе на Москве-реце себе во обличение»[278].
Другой источник добавляет, что он разместил там также «великий котел со смолою»[279]. А голландец Масса, привыкший к европейским театральным мистериям, описал сооружение как мобильную крепость, предназначенную для войны с татарами и выделявшуюся лишь агрессивной окраской с вратами ада[280]. В Москве, конечно, хорошо знали, что такое гуляй-город, и часто использовали его в войнах, а потому сложно представить, что они не отличили военную хитрость от сатанинской храмины. И если она была предметом потехи для Самозванца, который сам ее посещал и резвился непотребно, то это ничуть не умаляет ее инфернального значения – дьявольские ритуалы мы знать не должны.
Эта контаминация игрища и ада стала апогеем глумлений лжецаря. Люди не выдержали. Богохранимый народ московский душой к благу манит, подсказывает подсознанию и на зло указует. 17 (27) мая 1606 г. Лжедмитрий был свергнут и убит. Он определенно был одержим дьяволом[281], а потому прародитель зла должен был с радостью принять его. Возможно, это было ему предсказано и даже составляло его умысел. Современник событий государев дьяк Иван Тимофеев записал в своем Временнике мнение, что самозванец принес себя в жертву бесам[282] – самозаклался и стал у них в аду за «святого». И вскоре диковинное стало твориться над его могилой, собирая поклоняющихся из числа падших душ.
В одно мгновение засохли все растения в окрестностях Москвы на 20 миль. Исаак Масса записал:
«Когда тело [Димитрия] убрали, в ту самую ночь в окрестностях Москвы содеялось великое чудо, ибо все плоды, как злаки, так и деревья, посохли, словно они были опалены огнем, да, и так [было] на двадцать миль вокруг Москвы, да и вершины и ветви сосен, которые все время, и зимой и летом, бывают зелеными, повысохли так, что жалостно было глядеть»[283].
Эти сведения подтверждают официальные русские источники: «падем раз на всеплодие»[284]. Поползли слухи. Шведский шпион Петр Петрей докладывал о случившемся:
«После того, как Гришка, или Димитрий, получил такой жалкий конец, некоторые русские распустили слух, что много чудесных знамений бывает у его тела; я расскажу их несколько, хоть сам и не видал их, а слышал от других и немного сомневаюсь в истине, потому что русские охотно занимаются такими лжами, баснями и сказками. Они говорят, что на третью ночь, когда мнимый великий князь лежал не похороненный на площади, вышли из земли несколько свеч по обеим сторонам стола и горели; когда же пришли сторожа и уставились смотреть на это – они пропали, но по уходе сторожей показались опять. В ужасе русские дали знать о том думным боярам государства и знатнейшим лицам. Тотчас же сделано приказание унести оттуда труп и бросить в ров, где нищие и неимущие люди имели свое кладбище.
В то время как переносили его, поднялся по всему городу неслыханно страшный вихрь, сорвавший кровли с нескольких церквей и башни с городских стен: все только дивились тому. Когда похоронили Гришку и народ разошелся, на другой день труп опять очутился на месте у рва, а на нем сидят два живые голубя: когда подходил кто-нибудь, голуби улетали, а когда уходил, прилетали снова. Потому и велели сенаторы бросить его опять в яму, навалить в нее земли и закопать ее. Там и лежал он семь дней. Когда прошли эти дни, труп был найден опять в получетверти мили от кладбища. Весь народ в Москве испугался, что такие странные диковинки происходят с трупом: “Это диво дивное, – говорили, – что тело не хочет оставаться в земле”. Один говорил, что сам дьявол дурачится и потешается так над людьми, отступившими от христианской веры: другой утверждал, что Гришка был колдун, выучившийся этому искусству у лапонцев: когда они дадут себя убить, могут и воскрешать себя. И он выучился тоже этому дьявольскому искусству, оттого и надобно бросить его в огонь и сжечь дотла»[285].
Исаак Масса подтверждал, что власти испугались бесовского разгула и решили тело Лжедмитрия сжечь: «Московиты говорили, что он [Лжедимитрий] и мертв, но душа то с помощью дьявола творит чары, поэтому почли за лучшее сжечь его тело и, отыскав, взяли его, а также крепость, которую он повелел зимой выставить для потехи на лед и которую прозвали чудищем ада, и отвезли за Москву на речку Котел и там сожгли и прах развеяли по ветру, и полагали, что, совершив все это, будут жить без страха и заботы»[286].
По Петрею: «сложили большую груду дров, серы и соломы, положили на нее труп и сожгли его в прах, а пепел рассеяли по воздуху»[287]. Речь о местности у деревни Нижние Котлы. События описаны в множестве русских источников, в том числе официальном «Новом летописце»[288]. Убийство самозванца и избавление от его тела имеет все признаки ритуала уничтожения дьявольского слуги[289]. Производилось все осознанно. Предпринимались меры именно по борьбе с разгулом дьявольских искушений, которые опять играли иллюзиями – демонстрируя мнимые чудотворения. Инициатором стал Василий Шуйский, который, с одной стороны, возглавлял в 1591 г. комиссию при расследовании смерти царевича, а с другой, вскоре занял российский престол. 1 (11) июня 1606 г. его венчали на царство. Этот государь составляет удивительный, до сих пор не разгаданный феномен. Он трижды под присягой, призывая в свидетели Господа, менял свои показания в отношении царевича Дмитрия. Сначала, в 1591 г. доложил, что это несчастный случай; потом – в 1605 г., что царевич спасся; а теперь – в 1606 г. – что царевич был убит Годуновым. На этот раз Шуйский попытался закрепить версию церковным авторитетом. В Углич направили специальную комиссию, которая доставила мощи Дмитрия, которые немедленно стали исцелять и чудотворить. Дмитрий был канонизирован. Его мать публично покаялась за признание Лжедмитрия и согласилась с версией о гибели сына заговором Годунова.
Царь Василий искал спасения и замаливал грехи. Его судьба составила канву трагедии русской смуты. Лжесвидетельства, ссылки, заговоры, убийства, восшествие на трон, отречение и смерть в польском плену – весь диапазон взлетов и падений от славы до унижения. И кажется, что его отход в мир иной знаменовал перелом. Против бесовства выступили силы света, сохранившиеся в душах народа. Страна собралась и изгнала интервентов, включая визитеров из потустороннего.
Шуйский был так же увлечен чародейскими практиками, как другие. Об этом писали многие современники. В одном из хронографов было отмечено, что он «к волхованию прилежаше»[290]. На трон он взошел без всенародного избрания, только благодаря поддержке группы московских бояр. Удержаться у власти ему было сложно. Ради этого он прилагал все возможные усилия, включая контакты с неведомым. При нем действовала целая коллегия колдунов, которая отвечала за успехи в войнах и вообще за политические акции. Работы у них было немало.
Чуть ли не сразу после известия о гибели первого Лжедмитрия объявился Лжедмитрий второй. Сатана множил лжецарей калейдоскопом. Вскоре появился Лжедмитрий третий. А еще некий Петр, якобы сын царя Федора. Растерянные люди путались и недоумевали. Страну сотрясали бунты и беззакония, к которым потом прибавилась иноземная интервенция.
Первую волну повстанцев, которые выступали за реставрацию Дмитрия, но не знали которого, возглавил Иван Болотников. Ему сопутствовали некоторые успехи, но потом он был разгромлен царскими воеводами и вынужден укрыться в Туле, где к нему присоединился лжецаревич Петр. Осада Тулы продлилась почти четыре месяца – с июня по октябрь 1607 г. Успех войскам Шуйского обеспечило инженерное решение – они соорудили запруду на реке Упа, в результате чего часть города, включая некоторые подвалы с боезапасом и продовольствием, была затоплена. Как передавали современники, в этом решении царю содействовали бесовские силы. Конрад Буссов слышал рассказ очевидца, что, когда Тулу стало подтапливать, к Лжепетру и Болотникову явился некий «старый монах-чародей и вызвался за 100 рублей нырнуть в воду и разрушить плотину, чтобы сошла вода». Колдуну сразу пообещали требуемые деньги. Тот «тотчас же разделся догола» и погрузился в реку. Немедленно «в воде поднялся такой свист и шум, как будто бы там было множество чертей». Кудесника не было «около часа». Собравшиеся уже было решили, «что он отправился к черту», но вдруг он вынырнул. «Лицо и тело его были до такой степени исцарапаны, что места живого не видать было». Изумленные стали спешное его расспрашивать – где же он был? Чародей ответил: «Не удивляйтесь, что я так долго там оставался, у меня дела хватало, Шуйский соорудил эту плотину и запрудил Упу с помощью 12 000 чертей, с ними-то я и боролся, как это видно по моему телу. Половину, то есть 6 000 чертей, я склонил на нашу сторону, а другие 6 000 слишком сильны для меня, с ними мне не справиться, они крепко держат плотину»