Великая воля свершилась, и посрамлен был князь тьмы, но злоба его не престала – и далее атаки его случались беспрестанно. Сын Михаила царь Алексей ужесточал законами наказания за приобщение Сатане. В 1648 г. специальным указом возбранялись «бесовские игрища». Принятый в 1649 г. свод законов Российского государства – Соборное Уложение – предусматривал строгие взыскания за религиозные преступления, за «умысел» на государя и «богохульство». В 1653 г. последовал указ о казнях колдунов, заполыхали костры с еретиками.
Так вплоть до царя Петра – внука первого Михаила. При нем запрет на колдовство дошел до уставов воинских, проник везде, прежним кудесам пришел конец. И хотя практики чародейств искоренить не удалось и дьявольские искусы не престали, но скипетр Российский стал для них недосягаем. Дьявол не сдался, чуть затих, изменил метод и отправился в обход. Так до бесовских торжеств 1917 г., когда предал народ государя своего и душу свою, но это другая история.
Наш очерк не ставит перед собой задачи отразить все случаи колдовства в русской истории. Нас интересует сфера политического, когда колдовство оказывало или пыталось оказать влияние на Московское, то есть Российское, государство и лиц, его воплощающих, то есть государей, великих князей и царей. В зачет берутся только случаи, осознанные современниками. Они расположились на очень значительном отрезке времени, но в целом ограничиваются периодом XV–XVIII вв. Предшествующее время – эпоха становления также должна быть учтена, а последующая – заметно менее, поскольку представляет собой более изощренные вариации сатанинских актов. Это и распространение атеизма, и чужеродные мудрствования, и включение общественных институций, ранее неведомых, – сообществ, классов, материально-технических инструментов, а в конце концов разрушительной идеологии, закамуфлированной под социально ориентированную. Мы ограничим хронологические рамки своего обзора началом XVIII в. – за 300 лет до наших дней. И не потому, что позднее чародейство перестало влиять на политику, а потому, что это уже не было влияние непосредственное – буквальное. Явились другие методы, но, главное, воспринимались они иначе – вне колдовских контекстов, получили другие наименования заболеваний, погодных и психических катаклизмов, мнений, убеждений, устремлений, случайностей, рока, судьбы, социально-экономических потрясений, многочисленных «измов» и прочих «надстроек» над «базисом». Предоставим заняться этим кому-то еще. А мы обратимся к истокам. С первых дней и до Петра Великого, от Крещения до «Антихриста», от залесских княжеств до империи, от волхвов до волшебников.
Следует сказать, что мы не первопроходцы. Хотя наш вопрос политического колдовства обследовали нечасто и обычно на ограниченном отрезке времени. Непосредственно теме посвящена лишь одна статья американской исследовательницы Валери Кивельсон (род. 1957) о «политическом чародействе» в Московии XVI в.[16] Уделял этим сюжетам внимание на материале XVII в. американский славист Рассел Згута (род. 1949)[17]. Отлично разработана тема по началу XVIII в. моим учителем Александром Сергеевичем Лавровым (род. 1966)[18].
Однако, конечно, русское колдовство изучают уже очень давно. Первые работы в этой области принадлежат собирателям сказаний и этнографам, а также историкам церкви. Прежде всего это книги А. Н. Афанасьева (1826–1871) о ведунах и ведьмах, народных сказаниях и поэтических воззрениях славян на природу. Специальное исследование сочетания нечистой, неведомой и крестной сил осуществил С. В. Максимов (1831–1901)[19]. Языческим древностям посвящены труды Е. В. Аничкова (1866–1937), а позднее Б. А. Рыбакова (1908–2001).
Историю Русской Церкви, включая ее становление, борьбу с язычеством и ересями, следует изучать по сводным трудам митрополита Макария (Булгакова; 1816–1882) и Е. Е. Голубинского (1834–1912). Особенно ценный обзор принадлежит Н. М. Гальковскому (1868–1933), который выделял именно тему противостояния колдовству. Его исследование вышло в 1916 г. в Харькове, но прилагаемая к нему коллекция документов раньше – в 1913 г. в Москве[20]. В целом о русском двоеверии и язычестве стоит посмотреть книгу петербургского историка А. В. Карпова (род. 1973)[21]. Большое значение имеют работы В. Я. Петрухина (род. 1950)[22]. Недавно серию публикаций «мирам повседневности» Древней Руси посвятил В. В. Долгов (род. 1972)[23]. Сюжет о договоре человека с дьяволом в древнерусской литературе монографически рассмотрела О. Д. Журавель[24].
Специфической областью можно назвать процессы над волшебниками в XVII–XVIII вв., когда в России едва не началась охота на ведьм. Советские исследователи доходили до формулировок «православная инквизиция»[25]. Выдающееся собрание о колдовстве в Московской Руси в XVII в. опубликовал в свое время Н. Я. Новомбергский (1871–1949)[26]. По XVIII в. документы издал В. Б. Антонович (1834–1908)[27]. Важное значение имеют работы о заговорах и фольклоре тех лет Е. Н. Елеонской (1873–1951), а также А. Л. Топоркова (род. 1958)[28]. Прекрасный разбор вопросов вокруг «Повести о бесноватой Соломонии», составленной в 70-е гг. XVII в., принадлежит А. Л. Юрганову (род. 1959)[29]. Сводное исследование для этого периода подготовила В. Кивельсон. Оно недавно переведено на русский[30]. Для рубежа XVII–XVIII вв. выдающееся значение имеют работы А. С. Лаврова, для XVIII в. – Е. Б. Смилянской (род. 1954)[31]. Об одержимости, кликушестве и бесновании в России XVIII в. имеется отличное исследование Кристин Д. Воробец (род. 1955)[32]. Недавно почему-то только на английском языке под редакцией Кивельсон и Воробец вышел сборник источников по истории колдовства в России и на Украине за все время – за тысячу лет[33].
И, конечно, фундаментальное значение имеет работа английского библиофила В. Ф. Райана (род. 1937), опубликованная в 1999 г. на английском, а в 2006 г. – на русском языке: «Баня в полночь. Исторический обзор магии и гаданий в России»[34]. Кажется, что в ней охвачен весь исторический период, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что многие сюжеты «политического колдовства» не учтены. Удивительно также, что среди использованной литературы у Райана нет Н. М. Гальковского. Это могло быть связано с элементарной невнимательностью или с тем, что во второй половине XX в. считалось, что историю русского язычества полно осветили работы Б. А. Рыбакова. Сейчас-то понятно, что мы далеки от того, чтобы подвести черту под этой темой.
Совсем недавно язычество вернулось. Даже на окраине Санкт-Петербурга в Купчино посреди сплошной жилой застройки в 1990-е гг. возникло капище с идолами, где регулярно проводили бесовские ритуалы. Сейчас его уже снесли, но это только частный пример. Сатанинские козни опять атакуют русскую историю. Визит ведьмы можно заказать по телефону, а инфернальный амулет купить в пешеходном переходе. Опасность ширится. Опять под прицелом правители России. И позднейшие исследователи скажут, насколько близко подступили бесы. Дьявольский дурман мешает видимости – мы пока не можем через него прорваться. Надеемся, что эта книга обеспечит понимание источников борьбы со злом во всех его проявлениях во все времена.
1. Время волхвовX–XIV вв
Христианская проповедь не сразу проникла в сердца жителей Руси. Принято указывать 15 июля 988 года как рубеж, когда киевляне вместе со своим князем приняли святое крещение. Однако православная община теплилась в тех краях и прежде. Была христианкой княгиня Ольга, бабка св. князя Владимира. Тогда же, в середине X в., в Киеве имелась соборная церковь Св. Ильи Пророка, как упоминается в летописи, «так как много было христиан-варягов». Как известно, еще апостол Андрей, брат Петра, учил по берегам Днепра. Впрочем, признание истинной веры великим князем Владимиром, конечно, было рубежным событием.
Давно он искал правоверия. И обратился первым делом к бесам, поскольку расторопны они в своих искусах. Согласно летописи, в 980 г. в Киеве Владимир «поставил кумиры на холме за теремным дворцом: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, и Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь», «и приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей и дочерей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими». Полагают, что это известие указывает на попытку утверждения единого официального языческого культа с соответствующим пантеоном. Однако бросается в глаза отсутствие в перечне такого божества, как Волос (Велес), «скотьего бога», реконструируемого по другим упоминаниям, а также этнографически. Идол Волоса тоже стоял тогда в Киеве, но на Подоле. Судя по всему, эти положения разъясняют статус божеств: Перун – небесный гром и молнии, воитель и сокрушитель, на горе, а Волос – земной порядок, урожай, достаток и плодородие, под горой. Упоминаемый Хорс – возможно, тот же Даждьбог, солярное существо, воплощение Солнца, а также дождя. Про остальных истуканов говорить существенно сложнее – их образы и значение реконструируются исключительно гипотетически. Например, Симаргл, как показал в своем специальном исследовании К. В. Тревер (1933), очень напоминает Сэнмурва – крылатую собаку в иранской мифологии. Ее появление в пантеоне Владимира пока не получило удовлетворительного объяснения.