Философ Аполлоний Тианский жил в I в. после Р.Х. и приобрел известность как неопифагореец – иногда его даже называли «Новый Пифагор». Родной город мудреца Тиана расположен в Каппадокии, откуда его слава распространялась на запад до Эфеса и на восток до Антиохии. Считается, что он посетил Рим, а также совершил большое путешествие в Индию, где черпнул мудрости у древнего источника. У современников он имел репутацию мага и предсказателя. Жизнеописание Аполлония было составлено более чем через столетие после его смерти – в III в. афинским софистом Филостратом. Скорее всего, он передавал большей частью легенды, а не пользовался надежным письменным источником. Согласно Филострату, самое резонансное чудо Аполлония – предсказание убийства императора Домициана, о котором он объявил в тот же день 18 сентября 96 г. в Эфесе с точностью до часа – «в полдень». Русский книжник этот сюжет пропустил, но точно имел в виду.
Олегу пророчили смерть от коня, он насмехался, но в итоге погиб именно так. Кудесник оказался прав. И это страшное прельщение, спровоцированное бесами, требует разъяснения. Летописец, вслед за Иоанном Златоустом (IV в.), перечисляет библейские свидетельства о предсказателях: пророчествовали Валаам (Книга Чисел 24: 3–9) и Саул (1 книга Царств 10: 10–13), Каиафа предвидел судьбу Христа (Иоанн 11: 49–51), сыновья Скевовы пытались изгонять злых духов (Деяния апостолов 19: 13–16), на что, по преданию, был способен даже Иуда Искариот, пока не предал Спасителя. Вещие сны видели фараоны и Навуходоносор (Даниил 2:31–35; 4: 7–14), предсказания были доступны комедиографу Менандру и проповеднику Симону Волхву (Деяния апостолов 8: 9–11). Все они ходили по грани истины и касались прельщения. Кто-то справился, а кто-то нет. Стоит ли рисковать?
Разъясняя первое послание к коринфянам, Иоанн Златоуст писал (беседа 8) о том, почему апостол Павел называл «плотскими» даже тех, кто, казалось бы, исключительно одухотворен, «получили столько (даров) Духа». А ведь это тот же случай, когда Иисус говорил: «Отойдите от Меня, не знаю вас, делающие беззаконие» (Мф.7:23), хотя они изгоняли бесов, воскрешали мертвых и изрекали пророчества». Далее богослов резюмирует: «Следовательно и тот, кто совершал знамения, может быть плотским. Так Бог действовал и чрез Валаама, открывал будущее и фараону, и Навуходоносору, и Каиафа пророчествовал, сам не зная, что говорил, и другие некоторые изгоняли бесов Его именем, хотя сами не были с Ним, – потому что все это бывает не для совершающих, а для других. Часто это совершалось и чрез недостойных».
Господь для всех, и неисповедимы Его пути. История со скорпионами в Антиохии – добродеяние, и сложно вообразить, что на такое способны злые демоны. В конце концов, мы не знаем всех последствий этого чуда. Скорпионы и комары ушли, но к чему это привело? Комар – вампир и рассадник заразы, переносчик малярии и многочисленных лихорадок (от Денге до чикунгунья). Однако он еще пища для многих птиц и рыб, лягушек и летучих мышей, не говоря про растения, удобряемые и опыляемые комарами. Нынешняя экологическая наука поставила бы под сомнение тезис о счастье в связи с исчезновением комаров.
Молва сохранила для нас прозвание Олега «Вещим». Так он отмечен в летописи. Выходит, что в памяти князь остался ведуном и магом, способным пророчествовать. Любопытную параллель этому дает свидетельство греческой хроники Псевдо-Симеона (конец X в.), который упоминает некое судьбоносное предсказание, позволившее «росам» избежать злой судьбы: «Росы, или еще дромиты, получили свое имя от некоего могущественного Роса после того, как им удалось избежать последствий того, что предсказывали их оракулы, благодаря какому-то предостережению или божественному озарению того, кто господствовал над ними. Дромитами они назывались потому, что могли быстро двигаться»[40].
В пророке, который «господствует» над «росами», исследователи часто видят Олега, а сам сюжет связывают с русским походом на Константинополь в 907 г., описанным в ПВЛ. И даже если сам фрагмент Псевдо-Симеона представляет собою «сложную контаминацию чуть ли ни с эллинистическими географическими трактатами»[41], это не позволяет полностью отрицать реальность исторического свидетельства – например, что у русских когда-то вождем был колдун. Под дромитами определенно следует понимать лодки-долбенки, моноксилы, на которых, как известно из хроник, русские совершали военные походы. «Росов», таким образом, тоже следует связывать с гребцами. Впрочем, из текста Псевдо-Симеона однозначных доказательств не следует.
Свидетельства о русском язычестве убеждают, что князь обладал не только военной и вообще светской властью, но являлся персоной сакральной, участвующей в ритуале и даже определяющей его. В такой роли выступил Владимир, когда навязал подданным крещение. «Воссиял разум в сердце его, чтобы уразуметь суету идольской лжи, взыскать же Бога Единого», – писал митрополит Илларион в «Слове о законе и благодати» в середине XI в. Развитый прежде анимизм не предполагал запретов того или иного культа. Поклонение роще не противоречило поклонению реке. Язычество не возбраняло моление Христу, поскольку Спаситель понимался лишь одной из сил, может быть, более могущественной, поскольку христианство пришло из Римской империи – великой континентальной державы, главного государства своего времени. Эту силу нельзя было не признавать, поскольку любая сила от божества – в данном случае от Христа. К познанию истины ведут порой замысловатые пути. И после 988 г. на Руси долго сохранялись априорные представления, уходящие корнями в дремучее язычество.
Лихим и умелым считался воин, владеющий боевой магией, в том числе перевоплощением и скоростью. Так, в одной из былин о богатыре Волхе (Вольге) Всеславиче поется:
«Похотелося Вольги да много мудростей:
Щукой рыбой ходить Вольги во синих морях,
Птицей соколом летать Вольги под оболоки,
Волком и рыскать во чистых полях».
В другой во время похода на Индийское царство Волх (Вольга) оборачивается «серым волком», «ясным соколом», «гнедым туром с золотыми рогами», горностаем и даже муравьем. Осаждая неприступный замок, он превращает своих дружинников в муравьев, чтоб проникнуть за стены. Так же былинный князь Роман предстает волком, вороном, уткой и горностаем. По словам литовского короля, он знал язык птиц. Царь Афромей Афромеевич из былины об Иване Годиновиче ворожит, чтоб превратиться в гнедого тура, соболя или сокола.
За сказаниями, записанными не ранее XVIII в., выступают редкие летописные свидетельства о князе Всеславе Полоцком (ум. 1101 г.), родившемся, как сообщает ПВЛ под 1044 г., «от волхвования». Возможно, что именно поэтому былинный Волх[в] носит отчество Всеславич. Летопись сообщает про Всеслава: «Когда мать родила его, на голове его оказалось язвено, и сказали волхвы матери его: “Это язвено навяжи на него, пусть носит ее до смерти”. И носит его на себе Всеслав и до дня последнего своего, оттого и немилостив он был на кровопролитие»[42].
Что за «язвено» – историки гадают. То ли это некий изъян, нарост, дефект черепа, то ли это рубашка, сорочка, плодная оболочка, которая не порвалась при родах. В первом случае князю рекомендовали надевать повязку на голову на язвено место, во втором – носить «сорочку» в качестве амулета. В любом случае, Всеслав выделялся особыми качествами, крутым нравом и воинственностью, а также, судя по всему, удачливостью. О его удивительных способностях поминает «Слово о полку Игореве» (конец XII в.):
«Всеслав-князь людям суд правил,
князьям города рядил,
а сам в ночи волком рыскал:
из Киева дорыскивал до петухов Тмутороканя,
великому Хорсу волком путь перерыскивал.
Для него в Полоцке позвонили к заутрене рано у святой Софии в колокола,
а он в Киеве звон слышал.
Хоть и вещая душа у него в храбром теле,
но часто от бед страдал.
Ему вещий Боян давно припевку, разумный, сказал:
“Ни хитрому, ни умелому, ни птице умелой суда божьего не миновать!”»[43]
Обратившись волком, князь-кудесник за ночь «дорыскивал» от Киева до Тмутаракани со скоростью света (Хорса?) и слышал звон Полоцкого собора в Киеве[44]. А присказка сказителя Бояна возвращает к реальности: будь осторожен в бесовских играх – суда божьего не миновать! Воинская доблесть не может компенсировать богобоязненность. Верховному правителю доступно большее, он в ответе за свой народ, но грань нужно выдерживать. Судьба Саула – тому пример.
С князем-колдуном соседствует князь-святой. Посмертной славы удостоился прежде всего первокреститель Владимир. Времени его канонизации Церковью мы не знаем – впервые он поминается среди почитаемых в Житии Александра Невского, составленном в конце XIII в. Чуть ранее Киево-Печерский патерик повествует о черниговском князе Николе Святоше, который в начале XII в. оставил мир и принял постриг. Но первыми русскими святыми князьями были страстотерпцы Борис и Глеб – они знаменовали собой трагедию и недопустимость династической распри. Погубивший их князь Святополк был изгнан из Киева братом Ярославом Мудрым, а когда в 1019 г. попытался вернуться, то был разбит и бежал в сторону Польши – к Берестью (Бресту). Летопись сообщает:
«И когда бежал он [Святополк], напал на него бес, и расслабли все члены его, и не мог он сидеть на коне, и несли его на носилках. И бежавшие с ним принесли его к Берестью. Он же говорил: “Бегите со мной, гонятся за нами”. Отроки же его посылали посмотреть: “Гонится ли кто за нами?” И не было никого, кто бы гнался за ним, и дальше бежали с ним. Он же лежал немощен и, привставая, говорил: “Вот уже гонятся, ой, гонятся, бегите”». Не мог он вытерпеть на одном месте, и пробежал он через Польскую землю, гонимый Божиим гневом, и прибежал в пустынное место между Польшей и Чехией, и там бедственно окончил жизнь свою. «Праведный суд постиг его, неправедного, и после смерти принял он муки окаянного: показало явно… посланная на него Богом пагубная кара безжалостно предала его смерти», и по отшествии от сего света, связанный, вечно терпит муки. Есть могила его в том пустынном месте и до сего дня»