Но сначала Вася не приглядывался. По правде говоря, не очень-то было интересно. Было стыдно — за свой недавний страх на проволоке. Как он перетрусил, как чуть не оскандалился при всем народе! И при Сереже. И при Юленьке…
«Ну?» — насупленно сказал Вася.
«Что?» — без особой ласки откликнулось Колесо.
«Вот и я говорю: что? Что дальше-то? Куда нас занесло?»
«А ты погляди вокруг, может, поймешь…»
Вася пооглядывался, но не понял. Разглядел только еще больше колес, чем в первый момент. Некоторые висели в воздухе сами по себе, другие были сцеплены друг с дружкой зубчиками, приводными ремнями, всякими шатунами и кривыми рычагами. Одни резво вертелись, другие нехотя поворачивались, а были и такие, что казались неподвижными. А еще Вася услышал звуки похожие на шелест стрекозиных крыльев и тихую трескотнею кузнечиков. Наверно, это стрекотали и часто тикали крохотные медные шестеренки, которые заполняли собой почти весь воздух в промежутках среди более крупными колесами. Они крутились очень быстро и поблескивали. Да, поблескивали, потому что сквозь расползавшийся туман пробились лучи. Они были неяркие, словно отраженные от стен, однако сделалось теперь похоже на утро.
За шелестом и стрекотом слышались более «солидные» звуки — урчание и пощелкивание более крупных шестеренок, шорох ремней, шуршание подшипников. А совсем в отдалении — рокот и шевеление непостижимо громадных механизмов. Но все это очень и очень негромко, еле слышно.
Кроме звуков ощутил Вася запахи. Пахло кисловатой медью — словно из потрохов старого будильника. Пахло оплавленной изоляцией. А еще — ацетоном. Точнее, клеем, на которым собирают пластмассовые модели (Вася склеивал им старинный самолетик). Какие-то слишком «технические» запахи. Впрочем, они, как и звуки, были едва различимы.
«Сообразил в конце концов?» — сухо поинтересовалось Колесо.
«Нет…»
«Вообще-то мне казалось, что ты умнее…»
«Не понимаю, почему ты сердишься», — примирительно сказал Вася.
Колесо, кажется, слегка смутилось.
«Не очень-то я и сержусь. Просто обидно…»
«Что тебе обидно?»
«То, что ты… вот так… будто я ни на что не гожусь. Перестал мне верить».
«Ты что?! С оси съехало?!» — жалобно возмутился Вася.
«Сам ты съехал… Задергался на проволоке, как тот теленок из стихов: ох-ох, доска кончается, сейчас я упаду!.. Неужели думал, что я тебя не удержу?»
Вася честно сказал:
«Я про тебя тогда вообще не думал. Увидел, сколько людей вокруг и какая высотища, вот и растерялся… »
«Вот и плохо. Надо было думать про меня, а не про ту девчонку на велосипеде. Тогда бы ничего не случилось».
«Я про нее не думал вот ни столечко!»
«Врешь…»
«Вру, — понял Вася. — Мне же показалось, что она смотрит из-за кулис».
И он соврал дальше, стараясь быть правдоподобным:
«Я даже и не про нее, а про ее скрипку думал. Музыка понравилась вот и все…»
«Из-за них всегда одни неприятности… — не оставляло свою тему Колесо. И вдруг срифмовало:
Гули-гуленьки,
Мики-Юленьки!
Как же мне, ответьте,
Жить на белом свете?
«Перестань», — мягко, но твердо потребовал Вася. (Тьфу ты, надо же так написать — «мягко, но твердо»! Но это было именно так).
«Пожалуйста. Мне-то что, — отозвалось Колесо с равнодушным зевком (если можно так сказать по колесо). — В конце концов, мне все равно. Особенно, когда мы здесь.»
«Где здесь?! — вскинулся Вася с новой досадой. — Скажешь ты наконец?»
«Это ВПК», — очень значительным тоном сообщило Колесо.
«Что за ВПК? Военно-промышленный комплекс?»
«Сам ты!.. Это Всемирное Пространство Колёс!»
«Зачем?» — слегка обалдело спросил Вася.
«Что зачем?»
«Зачем оно, это пространство?»
«Дурацкий вопрос, — всерьез обиделось Колесо. — Ты же не спрашиваешь, зачем небо, земля, звезды и вообще вселенная. Она есть, вот и все. ВПК — это часть вселенной. Здесь собраны колеса, которые управляют всем-всем на свете, во всех галактиках и мирах. И каждой судьбой…
Вася чуть опять нее спросил «а зачем», но вовремя тормознул и задал другой вопрос:
«А как управляют-то?»
«Откуда я знаю! Я не философ Спиноза, а левое заднее колесо от детского велосипеда. Нашел кого спрашивать… Управляют, вот и все.»
«А тогда зачем ты… зачем мы тут оказались?»
«Случайно… Надо было тебя спасать, вот я и выбрало первое, что пришло в голову. Чтобы подальше унести ноги…»
Вася вспомнил, что ничего случайного не бывает. Так говорила мама папе и Васе, если они при мытье посуды разбивали блюдце. Но Колесу он сказал не то:
«Я хочу домой…»
«Тебе здесь не нравится?»
А что здесь могло нравиться? Нет, Всемирное Пространство Колес не вело себя враждебно, ничем не угрожало Васе, но и ни капельки гостеприимства в нем не было. ВПК и Вася Перепелкин были совершенно не нужны друг другу.
«Здесь… непонятно», — вздохнул Вася. Он не решился сказать «скучно».
«Домой ты попадешь очень скоро, — пообещало Колесо. — А пока все же погляди вокруг. Пользуйся случаем. Не каждому из людей удается побывать внутри ВПК. Может быть, ты даже самый первый. Будешь потом вспоминать и удивляться.»
«А ведь и правда», — подумал Вася. И стал оглядываться снова.
Они с Колесом находились на круглой каменной площадке — она была как островок среди живущей непонятной жизнью мешанины колес и колесиков. Кое-где среди громадных дисков и колец со спицами возвышались причудливые утесы и разлапистые деревья, но при внимательном взгляде видно было, что и они слеплены из множества колесиков и шестеренок. И даже облака над головой были (Вася это чувствовал) из мелких, как чешуя колечек и дисков. А в воздухе была рассеяна медная искристая пыль. Вася понимал, что каждая пылинка тоже колесо — меньше, чем самая мелкая шестеренка из самых крохотных дамских часиков. Васе даже показалось, что эти шестеренки щекочут его щеки. Он стал дышать совсем осторожно, чтобы не вдохнуть какое-нибудь колесо-молекулу…
Колесо шевельнулось у Васиной ноги:
«Помнишь, в твоей энциклопедии есть картинка из старой-старой книжки. Ученый монах подобрался к самому краю небесной тверди, сунул голову в дыру и увидел другое пространство?»
«Ага! Там тоже колеса… Это и есть ВПК?
«Да, только в старинном понимании. И монах-то его видел с краешку, а ты из самой гущи… К тому же он ничего не понял».
«Я тоже», — признался Вася.
«Конечно, тут во всём разобраться трудно. Смотри на главное. Вон там, у горизонта видишь еле шевелится колесо с узорчатыми спицами?»
«Вижу…» — Еще бы не видеть! Оно было громадное, как галактика.
«Это колесо истории. От него зависят все события во всех веках… А вон то…»
«Вон то» было еще более великанским. Оно возвышалось над клубящимся горизонтом на две трети и казалось неподвижным. От его втулки расходились два крыла. Очень похожие на ватманские крылышки, которые когда-то Вася прицеплял к своим кроссовкам, только в миллиарды раз громаднее. Они были светло-серые и чуть золотились. Васе подумалось, что все это похоже на шоферскую эмблему космических масштабов. Но услышал совсем другое объяснение:
«Колесо фортуны…»
«Чего колесо?»
«Всеобщей судьбы. Его невидимая ось соединяется со множеством других колес, а через них еще с другими и еще, еще… С колесиком каждого человека. И каждой мошки, каждой былинки…»
«Значит… у меня здесь тоже есть колесико?» — слегка обмерев, спросил Вася.
«А как же!.. Только разве его разыщешь в этом бесконечной пространстве! Да и зачем? Никаких колес касаться нельзя, здесь очень отлаженный механизм…»
Вася подумал. Огляделся еще раз. Насупился.
«А если он такой отлаженный… почему тогда не у всех судьбы счастливые? Или так задумано с самого начала?»
«Конечно нет! Задумано, чтобы всё у всех было хорошо! Но мешают метеориты!»
«Какие метеориты?»
«Которые пробиваются сюда из других пространств. Бывает, что как врежутся в гущу колес, как устроят там винегрет… Вон, смотри!»
Несколько огненных полосок прочертили зеленоватое небо среди рыхлых облаков. Но куда попали метеориты и случился ли там винегрет, было неизвестно.
«А ведь могут вляпать прямо сюда», — подумал Вася. Но снова попроситься домой не посмел: не хотелось опять выглядеть трусом. Он только поежился.
А Колесо вдруг попросило виноватым тоном:
«Знаешь что… побудь тут немножко без меня, а? Мне очень надо съездить по одному делу, повидаться кое с кем…»
Конечно, оно сразу почуяло, в какой панике заметалась Васина душа. И пообещало совершенно железно:
— Я вернусь точно через семь минут. Ни секундой позже. А ты пока спокойно любуйся…
Чем тут любоваться-то? Правильнее всего было бы вцепиться в обод и взвыть: доставь, мол, сперва меня в родной Осинцев, а потом катись куда хочешь, если тебе приспичило! Но… Вася пожал плечами:
«Гуляй, раз тебе так надо…»
Видимо, Колесо не ожидало столь скорого согласия. Радостно подскочило.
«Я быстро!.. Пожалуйста, надень на меня шину.»
Вася, машинально работая пальцами, снял с шеи и натянул на кольцевой желоб резину. И Колесо усвистало с каменной площадки за ближнее нагромождение ободов, спиц и шестеренок. Только педали мелькнули, словно крылышки.
Вася почувствовал, как опять устали ноги. Сел по-турецки и стал ждать.
Сначала он решил считать секунды. Семь минут это четыреста двадцать секунд. Не так уж много. «Одна, две, три, четыре, пять, шесть…» Но стало вдруг страшно: «Сосчитаю, сколько надо, а оно не появится! Тогда что?» Который раз он глянул по сторонам. Пейзаж ВПК был все тот же — громадный, фантастический и совершенно чужой. Не страшный, но и не нужный Васе. Над головой опять мелькнули полосы метеоритов. «А если они попадут в Колесо?.. А если оно заблудится?.. А если оно… — Тут Васе сделалось стыдно за свои мысли, но избавиться от них он не смог и впервые усомнился в преданности Колеса. — Если оно меня сюда… нарочно… и бросило насовсем?»