Сандро ВеронезиКолибри
Джованни – моему брату и сестре
НЕ МОГУ ПРОДОЛЖАТЬ. БУДУ ПРОДОЛЖАТЬ.
Sandro Veronesi
IL COLIBRI
Андрей Манухин, перевод на русский язык
Даже, можно сказать (1999)
Одним из центров всей этой истории (даже, можно сказать, главным из множества её центров) является квартал Триесте в Риме – квартал, вечно балансирующий между элегантностью и декадансом, роскошью и посредственностью, исключительностью и банальностью. На этом пока всё: описывать его дальше бессмысленно, поскольку таким описанием можно с самого начала нагнать на читателя скуку, что попросту контрпродуктивно. В конце концов, лучшее описание любого места – рассказ о том, что там происходит, а в этом конкретном месте должно произойти нечто очень важное.
Скажем так: одно из событий этой главной из множества других историй происходит утром в середине октября 1999 года в римском квартале Триесте, точнее, на углу виа Кьяна и виа Рено, на первом этаже одного из тех зданий, которые мы точно не будем здесь описывать и в которых к тому времени уже произошли тысячи других событий. Вот только событие, которое должно здесь произойти, имеет для жизни главного героя этой истории решающее, даже, можно сказать, потенциально фатальное значение. «Доктор Марко Каррера, окулист-офтальмолог» – гласит табличка на двери его кабинета, той самой двери, что, хоть и ненадолго, но пока ещё отделяет нашего героя от самого критического из множества критических моментов в его жизни. В этом своём кабинете, то есть на первом этаже одного из тех зданий и т. д., он как раз выписывает пожилой женщине, страдающей цилиарным блефаритом, рецепт на антибиотики после инновационного, даже, можно сказать, революционного лечения глазными каплями на основе ацетилцистеина, с помощью которого уже решил наиболее серьёзную проблему этой патологии у других пациентов, а именно тенденцию заболевания переходить в хроническую форму. А за дверью его уже ждёт сокрушительный рок в лице тщедушного человечка по имени Даниэле Каррадори, лысого, бородатого и в целом невзрачного, но обладающего пронзительным, даже, можно сказать, магнетическим взглядом, который совсем скоро сфокусируется на глазах окулиста, внушив ему сперва недоверие, затем недоумение и, наконец, боль, которую вся его (окулиста) наука не сможет вылечить. Недавно этот тщедушный человечек принял решение, подтолкнувшее его в приёмную, где он и сидит сейчас, разглядывая собственные туфли вместо того, чтобы воспользоваться богатым выбором разложенных по столикам новёхоньких – а вовсе не многомесячной давности или истёртых до дыр – журналов. И бессмысленно надеяться, что он передумает.
И вот миг настал. Дверь кабинета открывается, старушка с блефаритом переступает порог, оборачивается, чтобы пожать доктору руку, и направляется к стойке оплачивать предоставленные услуги (120 000 лир). За ней, чтобы пригласить очередного пациента, выглядывает и сам Каррера. Тщедушный человечек поднимается, делает несколько шагов вперёд, Каррера пожимает ему руку и просит располагаться. Старинный проигрыватель Thorens, который сейчас выглядит анахронизмом, – хотя в своё время, то есть четверть века назад, был одним из лучших – стоящий на полке вместе с верным усилителем Marantz и двумя колонками AR6 красного дерева, едва слышно воспроизводит диск Грэма Нэша под названием Songs for Beginners (1971), чей загадочный конверт, лежащий на вышеупомянутой полке и изображающий вышеупомянутого Грэма Нэша с фотоаппаратом в руке в контексте, с трудом поддающемся расшифровке, оказывается самой заметной вещью во всей комнате. Дверь закрывается. Мы здесь. Преграда, которая отделяла доктора Карреру от самого сильного эмоционального потрясения в жизни, наполненной множеством сильных эмоциональных потрясений, рухнула.
Помолимся же за него и за всех, кто в море.
Открытка до востребования (1998)
Луизе Латтес
(до востребования)
59-78 рю дез Аршив
75003 Париж
Франция
Рим, 17 апреля 1998 г.
Работаю и думаю о тебе.
M.
Да или нет (1999)
– Добрый день. Меня зовут Даниэле Каррадори.
– Марко Каррера, добрый день.
– Вам не знакомо моё имя?
– А должно бы?
– Должно бы.
– Не повторите ещё разок?
– Даниэле Каррадори.
– А психоаналитика моей жены разве не так зовут?
– В точности так.
– Ой... Простите, никак не думал Вас встретить... Располагайтесь, пожалуйста. Чем могу помочь?
– Выслушайте меня, доктор Каррера. А после того, как я расскажу всё, что должен рассказать, по возможности удержитесь от подачи жалобы в Медицинскую ассоциацию или, того хуже, в Итальянское психоаналитическое общество, что, будучи коллегой, с лёгкостью могли бы сделать.
– Жалобы? Да с какой стати?
– Видите ли, то, что я собираюсь сделать, строжайше запрещено, а в моей профессии ещё и наказуемо. Я представить себе не мог, что дойду до такого, даже в мыслях не имел, но... у меня есть основания полагать, что Вы в серьёзной опасности, а я – единственный в мире человек, который об этом знает. Вот потому-то я и решил Вам сообщить, пусть даже вопреки одному из главных правил моей профессии.
– Чёрт... Ну, рассказывайте.
– Сперва я должен попросить Вас об одной услуге.
– Вам музыка не мешает?
– Какая музыка?
– Ерунда, забудьте. Так о чём Вы хотели попросить?
– Я хотел бы задать Вам несколько вопросов, просто чтобы подтвердить то, что мне рассказывали о Вас и Вашей семье, и исключить неверную картину произошедшего... Разумеется, на мой взгляд, это достаточно маловероятно, но всё-таки полностью исключать нельзя... Понимаете?
– Конечно.
– Записи у меня с собой. Пожалуйста, отвечайте только да или нет.
– Хорошо.
– Начинаю?
– Да, начинайте.
– Вы – доктор Марко Каррера, сорока лет, выросли во Флоренции, учились на медицинском факультете в Римском университете Ла Сапиенца и специализировались на офтальмологии?
– Да.
– Ваши родители – Летиция Дельвеккио и Пробо Каррера, оба архитекторы, оба на пенсии, проживают во Флоренции?
– Всё верно, только мой отец – инженер.
– О... Ну да ладно. У Вас есть брат Джакомо, немного младше Вас, ныне проживающий в Америке, и... прошу меня простить... была сестра Ирена, которая утонула в начале восьмидесятых?
– Да.
– Женаты на Марине Молитор, по национальности словенке, регистраторе авиакомпании «Люфтганза»?
– Да.
– Ваша дочь Адель, десяти лет, учится в пятом классе в государственной школе где-то возле Колизея?
– Имени Витторино да Фельтре, да.
– И в возрасте с трёх до шести лет она была убеждена, что к её спине привязана нить, что побудило вас, то есть родителей, обратиться к детскому психологу?
– Волшебнику Манфротто...
– Простите?
– Так его дети звали. Но проблему с нитью он не решил, что бы там Марина ни думала.
– Ясно. Значит, вы действительно обратились к детскому психологу?
– Да, но какое это имеет...
– Теперь понимаете, почему я спрашиваю? До сих пор я мог черпать информацию только из одного источника и сейчас проверяю, насколько он правдив. Учитывая то, что я собираюсь рассказать, нельзя упускать ни малейшей детали.
– Согласен. Но всё-таки, что же Вы хотите рассказать?
– Ещё несколько вопросов, если не возражаете. Вопросы будут чуть более интимными, и я просил бы Вас ответить предельно искренне. Готовы?
– Да.
– Вы имеете склонность к азартным играм?
– Ну... Теперь уже нет.
– Но можно ли вы утверждать, что в прошлом имели?
– Да. В прошлом – да.
– Правда ли, что лет до четырнадцати Вы были настолько ниже своих сверстников, что мать называла Вас колибри?
– Да.
– И в четырнадцать отец отвёз Вас в Милан на экспериментальную гормональную терапию, после чего нормальный рост восстановился? Вы ведь выросли почти на шестнадцать сантиметров менее чем за год?
– За восемь месяцев. Да.
– А Ваша мать была против, поскольку хотела, чтобы Вы оставались маленьким, и то, что Ваш отец отвёз Вас в Милан, было единственным случаем проявления им характера при исполнении родительских обязанностей, поскольку в семье – простите, я в точности цитирую выражения, в которых эта информация была мне передана, – его и в грош не ставили?
– Ха! Нет, это неправда, но, учитывая, кто это сказал, – да, Марина всегда была в этом абсолютно убеждена.
– Что именно неправда: что Ваша мать была против или что с Вашим отцом не считались?
– Неправда, что с отцом не считались. Хотя многим так казалось, особенно Марине. Они с моим отцом настолько разные, что в основном...
– Не нужно мне ничего объяснять, доктор Каррера. Просто отвечайте да или нет, хорошо?
– Ладно.
– Правда ли, что Вы в течение многих лет были влюблены и имели связь с женщиной по имени Луиза Латтес, в настоящее время проживаю...
– Что? Да кто Вам это сказал?
– Угадайте.
– Чушь! Невероятно! Марина не могла Вам сказать, что...
– Пожалуйста, отвечайте только да или нет. И постарайтесь быть честным, чтобы я мог оценить достоверность моего источника. Вы всё ещё влюблены, или у Вашей жены могло создаться впечатление, что влюблены, в эту Луизу Латтес? Да или нет?
– Да нет же!
– Следовательно, у Вас не было тайных встреч во время конференций во Франции, Бельгии или Голландии, куда Вы ездили, или неподалёку от Парижа, где проживает эта Латтес? Или летом в Болгери, где Вы с ней каждый год, в августе, проводите целый месяц в домах по соседству?
– Это просто смешно! Да, мы видимся каждое лето на пляже, куда приходим с детьми, и, может, время от времени разговариваем, но никогда даже и не думали о «связи», или как там сказала Марина, и ещё менее – о тайных встречах, когда я уезжаю на конференцию.