Конечно, «да» тому, чтобы посвящать время и уделять внимание этому имени – Мирайдзин, его происхождению, относительно которого Адель могла полностью удовлетворить любопытство своего отца. Для начала – оно было составлено из кандзи 未 来 (транслитерированных по системе Хэпберна[49] в «mirai», «будущее, будущая жизнь», в свою очередь составленных из сочетания 未 – «еще нет» и 来 – «пришел»), а также 人 («jin», «мужчина, человек»). Получается – человек будущего. В северокитайском языке эти три кандзи становились wиilбi rйn, на кантонском mei lai jan, на корейском mirae in, но значение имели то же самое. Адель выудила это имя в японской манге под названием Miraijin Chaos, созданной великим Осаму Тэдзука, то есть тем, как понял Марко, кого считают «Богом манги». Он был кумиром дочери, а Марко даже не знал, кто это такой, – пробел, который Адель заполнила вдохновляющим рассказом о его богатой биографии. (Вот она, если кому-то интересно: 手塚 治虫, то есть Осаму Тэдзука, родился в городе Тоенака, в префектуре Осаки, в 1928 г. и был прямым потомком легендарного самурая Хаттори Хандзо – 1541–1596 – период Сэнгоку, с раннего детства влюбившимся в фильмы Диснея, которые он смотрел и пересматривал десятки раз – больше всего «Бемби», около восьмидесяти раз. Уже во втором классе увлекается рисованием комиксов, подписывая их псевдонимом «Осамуси», что означает «жужелица» и напоминает имя, данное ему при рождении, с которым он себя идентифицирует, уже тогда его персонажей отличает одна особенность, совершившая революцию в манге, то есть их «круглые глаза». Еще в детстве мальчик заболел редкой и мучительной болезнью – у него опухали руки, но он исцелился благодаря одному врачу, из-за чего сам захотел стать доктором. В 1944 г. в шестнадцатилетнем возрасте поступает работать на фабрику, чтобы быть полезным своей стране во время Второй мировой войны. В семнадцать лет, в то время как радиоактивные изотопы добивали выживших в Хиросиме и Нагасаки, публикует свои первые работы и поступает на медицинский факультет в Осаке; в восемнадцать лет добивается первых успехов, в особенности с публикацией Shin Takarajima, то есть «Нового острова сокровищ», по мотивам романа Роберта Луиса Стивенсона, и одновременно с этим Тэдзука продолжает занятия медициной. В двадцать один год – в 1949 г. – он публикует свой общепризнанный шедевр, научно-фантастическую трилогию Zenseiki [Lost World[50]], Metoroporisu [Metropolis[51]] и Kitarubeki Sekai [Next World[52]]; в двадцать три года получает медицинский диплом Университета Осаки и в то же время публикует Ambassador Atom[53], где впервые появляется Астробой, мальчик-робот, который станет самым известным его персонажем. В дальнейшем он начинает выпускать свои манги серийно, что стало первым шагом его неизбежного сближения с анимационным кино, и в то же время продолжает изучать медицину и защищает магистерскую диссертацию. В тридцать один год, в 1959 г., Тэдзука женится на Эцуко Окаде, девушке из своей префектуры, но с большим опозданием является на собственную свадьбу, так как срочно заканчивает работу, которую ожидает издатель. В тридцать два года переезжает с женой на окраину Токио, где возводит просторный дом-студию, что позволяет ему собрать под одной крышей семью, дав кров даже своим пожилым родителям. В тридцать три года, в 1961 году, защищает докторскую диссертацию о сперматогенезе, получает звание кандидата медицинских наук в Наре, древней столице Японии, расположенной на острове Хонсю, присутствует при рождении своего первого ребенка, Макото, и приступает к строительству рядом с домом первого комплекса помещений своей студии анимации Mushi Productions. Между тридцатью пятью и сорока годами, когда рождаются дочери Румико и Чиико, на небольшие средства своего независимого предприятия снимает для телевидения свою первую анимационную черно-белую мангу «Астробой» с декларацией, которая станет столь же знаменитой, как и ее автор: «Хорошая история может спасти плохую анимацию, но плохую историю не сумеет спасти даже превосходная анимация». Вскоре его учение проникает на Запад, где он становится известным, что приносит ему уважение и знакомство со многими знаменитостями: Уолт Дисней, с которым он встречается на Всемирной Нью-Йоркской выставке в 1964 г. и заручается его согласием на участие в так и не осуществленном научно-фантастическом проекте; Стэнли Кубрик предлагает ему стать художником-постановщиком фильма «2001-й год: Космическая одиссея», от чего он с сожалением отказывается из-за невозможности забросить Mushi Productions и перебраться в Англию на целый год; позже, на фестивале во Франции, он знакомится с Мебиусом[54]– тот в восторге от его работ и соглашается приехать к нему в Японию в следующем году; но главное – это бразильский автор комиксов Маурисио де Соуза, который станет его ближайшим другом, в последующие годы стиль Тэдзуки окажет на бразильца решающее влияние, вплоть до того, что он включает в приквел своего самого знаменитого комикса «Банда Моники» некоторых из его персонажей, как, например, Астробоя, Принцессу Сапфир и Кимбу. Тэдзука публикует мангу про Мирайдзин в 1978 году, в трех томах, и она явно предвосхищает сюжет «Без лица», снятый Джоном Ву через двадцать лет. Это история мальчика, убитого своим старшим другом, который занимает его место в космической программе, хотя сам он не прошел конкурс, но мальчика воскрешает загадочная девочка; и все же убийца, ставший к тому времени сверхмогущественным, ухитряется изловить соперника прежде, чем тот займет свое законное место, и сослать на темную планету Хаос. После героических сражений и суровых испытаний мальчику удастся оттуда вернуться, чтобы окончательно победить злобного противника и стать Человеком Будущего. Собиратель жуков, страстный любитель энтомологии, «Супермена», бейсбола и классической музыки, Осаму Тэдзука посвятил свои последние работы таким мастерам, как Бетховен, Моцарт и Чайковский. Он умер через три месяца после достижения семидесяти лет, в феврале 1989 г., от рака желудка, и его последние слова, по свидетельству собравшихся у его изголовья, были обращены к медсестре, уносившей его блокнот: «Прошу вас, дайте мне поработать».)
Марко Каррере понравился этот человек, как и его фотография, которую Адель хранила в записной книжке, – человек с красивым улыбающимся лицом, в темных очках в роговой оправе, которые Марко называл «тяжелыми очками», и черной шапочке на макушке. Его успокоило, что подобный человек связан с решением Адели произвести на свет сына – еще и потому, что, судя по году рождения, он имел непосредственное отношение к отцу, старому Пробо, с его огромным количеством книг из собрания «Урании». И все же эта симпатия к реальному человеку не заставила Марко – как советовала Адель – читать комиксы, во-первых, потому что они были на английском, а во-вторых, потому что манги ему никогда не нравились и он не собирался менять свои пристрастия.
В целом Япония во многом имела отношение к новому человеку, который вскоре собирался явиться на свет. Марко это понял, когда друзья его дочери по сёрфингу и скалолазанию, ввиду невозможности ее участия в их мероприятиях, стали навещать ее дома, иногда оставаясь ужинать. Раньше такого не было, поэтому Марко никогда не видел их в обычной одежде, в закрытом помещении, и это открытие тоже в конечном счете придавало ему уверенности, ведь они оказались вполне нормальными и разумными людьми: умели держаться в скучном мире окулистов и запеченной в духовке пасты – вот именно, – а не только разговаривать о физической подготовке и поединках с природой. Они были воспитанные, вежливые. И очень хорошо относились к Адели. Один в особенности выделялся своей харизмой и компетентностью, это был некто Джорджо Дитмар фон Шмидвейллер по прозвищу Кроха: светловолосый и довольно красивый, с благородными, как его имя, манерами и не имеющий себе равных в скалолазании (чуть менее ловок он был в сёрфинге), но настолько в действительности маленький, щупленький и невесомый, что заслуживал своего почти унизительного прозвища, которое Марко не мог не связать со своим, Колибри, бывшим до сих пор в ходу среди старых друзей детства, несмотря на лечение гормонами, из-за которых он потом в два счета вымахал.
Этот Кроха мог часами говорить о самураях, сёгунах, книгах Мураками, фильмах Куросавы, восточных единоборствах, мангах, робототехнике, синтоизме, суши и чайной церемонии с таким видом, будто знал гораздо больше, чем говорил; у него был красивый голос и богатый язык, просто удовольствие было его слушать; он занимался инженерией, а не японистикой – знак того, что все свои знания о Японии он приобрел самостоятельно, следуя страсти, которая – как и любая страсть – передавалась другим. Однажды он сказал такое, от чего Марко, кажется, наконец понял причину выбора своей дочери: чтобы продеть нитку в ушко иголки, мы на Западе протягиваем нитку от себя в сторону ушка, а в Японии наоборот – тянут к себе, с другой стороны ушка. Вся разница в этом, заметил Кроха: Запад = изнутри наружу, Япония = снаружи внутрь. Несомненно, этот Кроха заразил своей страстью к Японии всю компанию, и значит, в глазах Марко, искавших улики и после того, как он согласился с выбором дочери, этот парень был, так сказать, еще одним крестным отцом, еще одним мужчиной, имеющим отношение, помимо него самого и Осаму Тэдзуки, к его внуку, который скоро появится на свет безотцовщиной. По правде говоря, поначалу он было подумал, что это плод чресл Крохи, а так как тот был женихом Альфы, первой девушки в их группе, по имени Мириам, старше Адели и ее ближайшей подруги, это и была причина, по которой все держалось в строжайшей тайне, но позже Марко сообразил, что это не так, судя по тому, как естественно и непринужденно Кроха относился к беременности Адели. Он вопрошал себя: мож