мира, оставив без еды и питья в каменном мешке его, живого, сильного, ловкого,которого любила сама Прекраснейшая, подняв его из пыли, когда он целовал следыее ног!
Могла ли подумать живая богиня, что жрецы Амона-Ра предадут ее? Нe они ли поволе ее отца, Тутмоса I, после кончины се супруга и брата Тутмоса II возложилина голову Прекраснейшей бело-красные короны страны Кемпт? Не они ли присвоилией мужское имя "Видящего истину Солнца" — "Маат-ка-Ра", которое не смелпроизнести вслух ни один смертный? И не они ли отвергли притязания на престолюного мужа ее дочери, которая при жизни матери не могла наследовать фараоновувласть и передавать ее супругу? И не жрецы ли Амона-Ра объявили святотатствомбогослужение жрецов Тота-Носатого, провозгласивших самозванца фараоном ТутмосомIII?
И вот теперь…
Ужель жрецы Амона-Ра устрашились женской любви Божественной к низкорожденному,поднятому ею из праха, в котором надлежало лежать, распластавшись на земле,каждому неджесу[1] или роме[2], свободному иликоренному жителю страны Та-Кем?
О чем можно передумать за три тысячи ударов сердца? Какие картины короткойсвоей жизни снова увидеть?
Дом родителей, простых нечиновных роме на берегу царицы рек Хапи. Ночи наплоской кровле с любимой звездой Сотис на черном небе, по которой жрецыпредсказывают наводнение. Пыль окраин Белой Стены (Мемфиса), где только улицыперед дворцами и храмами были залиты вавилонской смолой, чтобы глушила стуккопыт и шум колес. Тайная дружба с детьми домашних рабов, в рабы вкаменоломнях, измученные, безучастно-терпеливые к побоям и окрикамнадсмотрщиков. Детские игры с щенком гиены в каменоломне предков, из которойуже взяли весь ценный камень.
Уединение в заброшенном каменном карьере, где он, еще мальчишка, пробовалвысечь голову прекрасной женщины. Она жила в его незрелой мечте. И когда ужеюным атлетом, способным перегнать быстрейшего из эфиопских скороходов, чтобегут впереди колесницы властителя, побороть сильнейшего из его стражей илисоперничать с ваятелем любого храма, он увидел ее, Прекраснейшую, узнав в нейсвою Мечту. Она снизошла до того, чтобы посмотреть состязания юношей, иотметила его среди победителей.
Он лежал в пыли у ее ног и надеялся поцеловать след ноги несравненной, изваятькоторую достоин лишь лучший из оживляющих камень.
Сначала она сделала его своим скороходом. Однажды жрецы Носатого пыталисьперехватить его, несшего царский папирус.
Получив несколько ран, он все же отбился от нападающих и доставил послание вхрам Амона-Ра. И тогда в одной из комнат храма, где жрецы Ра пытались спастиему жизнь, она удостоила его светом своих глаз. Она была живой богиней, ВидящейИстину, а пришла в келью к раненому юноше как женщина. Он попросил у жрецовмягкой глины и к следующему ее приходу сделал ее лицо, пообещав перевести егона камень. Прекраснейшая смеялась, говоря, что она словно смотрится в зеркало.И в знак своего восхищения работой юноши подарила ему отшлифованную пластинкуредчайшего нетускнеющего металла — железа, оправленного в золотую рамку. В нееможно было смотреться, как в поверхность гладкой воды.
Царица сделала его потом ваятелем при Великом Доме, как иносказательнонадлежало говорить об особе фараона.
Прекраснейшая сама владела тайной глаза. Ее руки были безошибочны. И они былиеще и нежны, что узнал Сененмот в самый счастливый день своей жизни. Он делалодно изваяние царицы за другим и не переставал восхищаться божественной, несмея даже и помышлять о земной любви. Но живой богине было дозволено все.Однако она стала не только божественной возлюбленной сильного и талантливогоюноши, но и его заботливой наставницей.
Она не уставала учить его премудростям знания, доступным только ей и жрецам.
Жрецы встревожились. Слишком большую власть мог получить этот новоявленныйизбранник Прекраснейшей. Однако удалить его от божественной ни у кого не былосредств. Ни у кого, кроме тех, кто… обладал хитростью и лукавством. А этисвойства высечены на оборотной стороне Знания.
Жрецы, советники Прекраснейшей, льстиво хвалили Сененмота, одобряя внимание кнему Хатшепсут. Они поощряли даже ее занятия с ним, уверяя, что высшее Знаниеможет оправдать близость низкорожденного к ярчайшему Светилу, каким былавластительница.
И тогда царица Хатшепсут согласилась, чтобы ее ваятель стал жрецом бога Ра.Казалось, в этом нет ничего плохого. Обретая жреческий сан, Сепенмот входил ввысший круг, очерченный вокруг золотого трона.
Сененмот тоже согласился на посвящение. Ему еще не побрили наголо, какпредстояло, голову, а лишь подстригли его черные кудри и повели в священныйгород храмов "Ей-н-Ра", расположенный к северу от Мемфиса, столицы владыкКемпта.
Великий храм бога Ра не просто потряс Сененмота. Он пробудил в нем страстноежелание создать храм еще более величественный и прекрасный, посвященныйПрекраснейшей, ее неумирающей красоте. И не из холодного камня создал бы онего, не мрачными статуями и колоннами внушал бы преклонение передПрекраснейшей, а перенесенным в храм лесом живых растений, которые террасамиспустятся с холма, по высоте равного величайшей из пирамид. И не голый каменьпустыни, тысячелетия отражающий солнечные лучи, а живая зелень благоухающихдеревьев, поглощающая эти лучи, журчание ручьев и птичий гомон говорили бывсегда не о смерти и величии почившего, а о неумирающей красоте живого!
С этими мыслями юный ваятель Великого Дома вошел в храм бога Ра, чтобы статьего жрецом.
Но…
Его провели в зал Стены, где он прочитал жуткую надпись.
Оказывается, для того чтобы стать жрецом бога Ра и остаться приближенным своейбожественной возлюбленной, Сененмот должен был на правах испытуемого пройтичерез каземат колодца Лотоса, откуда не было выхода замурованному там, если небудет им решена неразрешимая для простого смертного задача жрецов.
Но был ли Сененмот простым смертным? Помнил ли он то, чему учила егобожественная наставница, повелевавшая видимым миром? Равная богам, непостижимаядля людей! Но если она равна богам, неужели не придет она к нему на помощь? Онустремит к ней свою мольбу, свой зов, который не может не услышать любящеесердце женщины или возвышенные чувства богини.
Думая о ней, юноша Сененмот храбро ступил через порог проделанного в стенежрецами проема. Он увидел перед собой круг колодца, рядом небольшой кусокизвестняка и около него медное долото. И даже небольшой камень для ударов подолоту при выбивании цифр был здесь припасен.
Глава четвертая.КОЛОДЕЦ ЛОТОСА
Жрецы с удивительной сноровкой заделывали за спиной заключенного стену,намертво замуровывая его. Собственно, эта келья была уготована ему как могила,куда запрятан отныне неугодный жрецам любимец живой богини, спрятан с еесогласия, раз она одобрила решение сделать его жрецом Ра, правда, неподозревая, какой ценой он может заплатить за такую попытку.
Сененмот верил, что она даст о себе знать, что она хватится его, потребует отжрецов, чтобы он вернулся, узнает об их коварном заговоре и придет к нему напомощь! Он верил в это, и силы не изменяли ему.
В камере становилось все темнее. Только небольшое отверстие, через которое едваможно просунуть припасенный для ответа на задачу камень, пропускало теперьсвет. За стеной слышались глухие удары. Жрецы завершали замуровывание…
Глаза постепенно привыкали к полумраку. Напротив оставленного отверстия "свет —воздух" у стены что-то белело.
Сененмот сделал шаг вперед, впервые после того, как он застыл перед кругомколодца, пока жрецы заживо замуровывали его. Он сделал шаг и остановился. Онразличил, наконец, что привлекло его внимание.
Это был человеческий череп… и кости скелета с поджатыми ногами. Видимо,несчастный умер сидя или скорчился на полу.
Немного поодаль лежал еще один скелет… и еще…
Жрецы, которые только впустили его в каземат, не позаботились убрать останкитех, кто хотел и не смог стать жрецами Ра!
А может быть, вовсе и не хотел, а насильно был брошен сюда, чтобы самому себевынести смертный приговор в горьком бессилии решить непосильную задачу.
Впервые Сененмот подумал о задаче. До сих пор он даже не допускал мысли, что ееможно решить. Надпись на стене, отделившей его теперь от мира, отпечаталась унего в мозгу всеми своими иероглифами. Он мог бы начертать их на каменном полу.
Он взглянул на пол и увидел две тростинки неравной длины.
Ах, вот они! Одна две меры длиной, другая три. Если их опустить в колодец, онискрестятся на поверхности стоящей там воды в одной мере от дна.
Сененмот встал на колени и заглянул в колодец. Было слишком темно, чтобыразглядеть, где в нем вода. Во всяком случае, до нее не удалось дотянутьсярукой, чтобы зачерпнуть ее ладонью и напиться.
Губы Сененмота ссохлись, и он провел по ним языком. Но пить еще не хотелось.
Он встал и прошелся по темнице. В противоположном углу обнаружил еще несколькочеловеческих черепов и груду костей.
Похоже, что кто-то намеренно свалил все эти останки в одну кучу.
Это могли сделать лишь те, кто лежит сейчас в виде нетронутых скелетов… илите, кто счастливо вышел отсюда жрецом бога Ра.
Может быть, они, прежде чем попасть сюда, изучали науку чисел? А он, Сененмот,имел лишь одну учительницу — в Любви и Знании. Что вынес он из преподанныхуроков? Знает счет, познал части целого и умеет соединять и разделять их. Итолько…
О тайне, скрытой в треугольниках, он лишь мельком слышал от своей наставницы. Всвященном треугольнике одна сторона имела три меры, другая четыре, а третьянепременно заключала в себе пять мер! В том таилась магическая сила чисел! Акак связать наидлиннейшую прямую, содержащуюся в кольце обода, с еевыпрямленной длиной? Эту тайну, говорят, знали жрецы и хранили ее как святыню.Как же стать жрецом, не ведая этих тайн?
Тысячи ударов сердца замурованного юноши сменяли одна другую. Глаза его