привыкли к полутьме, и он вместо решения задачи, от которого зависела егожизнь, стал рисовать на полу воображаемый уступчатый храм, который мечталпостроить своей богине, если бы остался жив и вышел отсюда.
Однако выхода из колодца не было. Гармоничные, задуманные им линии уступов небудут волновать людей в течение тысячелетий, они умрут вместе с незадачливымваятелем и несостоявшимся зодчим у этого колодца Лотоса. И какой-нибудь другойприговоренный к смерти несчастный или вразумленный Знанием будущий жрец соберетего истлевшие кости, свалит их в кучу вместе с останками других неудачников.
"Нет!" — мысленно воскликнул Сененмот и вскочил на ноги.
Он стал яростно метаться по каменному мешку, как неприрученная гиена, натыкаясьна стены.
Сколько времени прошло? Село ли солнце?
Впервые он ощутил голод и жажду.
Где же Прекраснейшая? Неужели богиня не чувствует на расстоянии его беды? Илиона придет? Ступая своим царственным шагом, заставляя падать ниц,распростершись на земле, всех встречных жрецов, включая самого ВеликогоЯсновидящей!
Но Хатшепсут не шла.
Сененмот сел у колодца, взял долото и малый камень, придвинул к себе большой истал что-то выбивать на нем.
Неужели он уже решил задачу смертников? Или божественная неведомым способомвнушила ему правильное решение?
Нет, никакого ответа юноша не знал. Он выбивал на мягком камне силуэт своейбожественной возлюбленной, профиль Хатшепсут.
Но нет! Напрасно ему надеяться, что жрецы, завороженные знакомым лицом,возникшим на камне, освободят его. Не для того они бросили его сюда!
Однако Хатшепсут не может не хватиться своего любимца, она придет, непременнопридет. И тогда услышит его голос. Он будет звать ее и откроет ей черезотверстие "свет — воздух" коварный замысел жрецов. Она спасет его, спасет!
Время шло. И никто не окликнул заключенного в смертную камеру юношу через узкоеотверстие, сообщавшее его о внешним миром, вернее с залом Стены, скрытым вогромном храме.
Страшно хотелось есть и пить.
Глава пятая.ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ
На следующий день после обеда в ресторане мадам Шико археолог Детрие вместе сосвоим гостем, математиком графом де Лейе, отправились в Фивы.
Граф непременно хотел увидеть своими глазами чудо архитектуры, гениальноетворение древнего зодчего — поминальный храм великой царицы Хатшепсут вДейр-эль-Бахари.
Они выбрали водный путь и, стоя на палубе под тентом небольшого пароходика,слушали усердное хлопанье его колес по мутной нильской воде и любовалисьберегами великой реки.
Графа интересовало все: и заросли камышей на берегах, и возникавшие неожиданноскалы, и цапли, горделиво стоящие на одной ноге, и волы на горизонте,обрабатывающие поля феллахов.
В заброшенных каменоломнях он воображал себе толпы "живых убитых", трудившихсяво имя величия жесточайшего из государств, как сказал о Древнем Египте Детрие.
Двести пятьдесят с лишним километров вверх по течению пароходик преодолевалцелый день с утра до позднего вечера.
На палубах то появлялись, то сходили на берег бородатые феллахи, одетые в дурнопахнущие рубища, заставлявшие графа закрывать нос тонким батистовым платком.Арабы, истовые магометане, расстилали на нижней палубе коврики для совершениянамаза, в вечерний час возносили свои молитвы Аллаху. Важные турки в фескахделали в эти минуты лишь сосредоточенные лица, не принимая молитвенных поз.
Худенький чернявый ливанец-капитан предложил европейцам укрыться у себя вкаюте, рассчитывая вместе с ними выпить пива, но они отказались, предпочитаялюбоваться из-под тента берегами.
Граф восхищался, когда Детрие бегло болтал с феллахами на их языке.
— А что ты думаешь? — с хитрецой сказал Детрие. — Когда я бьюсь над непонятнымиместами древних надписей, я иду к ним для научных консультаций. Сами того неподозревая, они помогают мне понять странные обороты древней речи и некоторыеслова, которые остались почти не изменившимися в течение тысячелетий, несмотряна давление чужих диалектов, в особенности арабского и теперь турецкого.
К сохранившемуся древнему храму Хатшепсут в Фивах французы успели добратьсялишь на следующее утро.
Как зачарованные стояли они на возвышенности, откуда открывался вид на тритеррасы бывших садов Амона. Садов не осталось, но чистые, гармоничные линии,как и обещал Детрие, четко выступали на фоне отвесных Ливийских скал,отливавших огненным налетом, оттененным небесной синевой. Древние террасы храмаи зелень былых садов когда-то сказочно вписывались в эту гармонию красок.
— Это в самом деле восхитительно, — сказал граф.
— Теперь представь себе на этих спускающихся уступами террасах благоухающиесады редчайших деревьев, их тень и аромат.
— Великолепный замысел! Кто построил этот храм? Мне кажется, создателя должнабыла вдохновлять красота Хатшепсут.
— Храм сооружен для нее гениальным зодчим своего времени Сененмотом. Он былфаворитом царицы Хатшепсут, одновременно ведая казной фараона и сокровищамихрамов бога Ра.
— Он был кастеляном?
— Он был художником, ваятелем, зодчим и жрецом бога Ра.
— Жрецом Ра? Значит, ему пришлось пройти через каземат колодца Лотоса, — схитрецой заметил граф.
— Я не подумал об этом. Но, очевидно, это так. Строитель удивительного храма,по-видимому, был неплохим математиком, решая уравнение четвертой степени,доступное лишь вам, современным ученым.
— Математиком? Ха! Мало быть математиком! Как математик, я нашел решение, а какшахматист… опроверг его.
— Вот как? Но ты же утверждал вчера, утверждал, что иного решения и быть неможет.
— Шахматный этюд верен, пока не опровергнут.
— Ты хочешь сказать, что вычисленный тобой диаметр 1,231 меры неверен?
— Диаметр именно таков, но вычислен он был не так, как сделал я, дитядвадцатого века.
— Как же ты пришел к этому?
— Понимаешь, я твердо верю, что шахматы в какой-то мере отражают жизнь. Ихможно представить себе как своеобразное зеркало. В шестьдесят четыре клеточки,конечно. А если так, то… любую ситуацию, или многие из них, можно выразитьшахматной позицией. Вот я и попробовал показать на шахматной доске ситуацию, вкоторую вчера попал в каземате колодца Лотоса, когда решал задачу египетскихжрецов. И представь себе, отыскивая позицию, отражавшую мои искания, яобнаружил в решении созданного по этому поводу этюда свою собственную ошибку!Это ли не зеркало жизни? Ты все поймешь, если разберешь этюд. Конечно,пользуясь при этом некоторыми ассоциациями.
— Ассоциациями? Значит, ты увидел решение задачи жрецов через шахматы? Яправильно понял?
— Через шахматы, друг мой, через наши с тобой любимые шахматы. Я всю ночь, покаты спал под хлюпанье пароходных колес, возился с шахматной позицией. Не угодноли посмотреть?
— Конечно! Что это, этюд?
— Если хочешь, то мой новый этюд. Белые начинают и выигрывают?
Граф быстро расставил шахматы на столике под тентом.
Несколько пассажиров равнодушно взглянули на европейских путешественников,которые, видимо, хотят убить время или выиграть заклад. Темнокожий араб в чалмедаже спросил:
— Сколько стоит партия у саибов?
— Миллион! — весело ответил Лейе.
Араб попятился. Эти неверные — большие шутники. И у них не хватаетпочтительности.
— Больше миллиона! — продолжал граф. — За подобные открытия можно запросить ибольше, куда больше. Однако смотри. У белых незавидное положение, как у меняили моих предшественников в каземате колодца. У черных на ладью и слона больше,да и грозные пешки надвигаются на короля.
— Постой, дай подумать. Но где здесь тайна колодца?
— Вот именно шахматная тайна колодца! Попробуем сейчас найти ее с тобоювместе. Ведь заработаем миллион, не правда ли? Ну, если не наличными, то всобственном сознании.
— Разве что так! — рассмеялся Детрие.
— Прежде всего надо справиться с черной ладьей, занимающей восьмую горизонталь.
— Прекрасно! Я даже вижу, как это можно сделать!
— Ты всегда хорошо решал мои этюды. Итак?
— Пожертвуем белого ферзя на а8
— Пожертвуем белого ферзя на a8.
— Правильно! 1. a8=Ф+ Л : a8.
— Теперь вилка!
2. Кc7+ Крa7 3. К : a8.
— Черт возьми! Получилось даже больше, чем я хотел. Черным надо держать белуюпешку слоном.
— Даже две! 3… Сf6 4. c : d7 e3 — черным ничего другого не остается, какрваться самим в ферзи.
— Белые успеют раньше превратить свою пешку!
— Но которую! В этом вся загвоздка. В ней и заключена тайна колодца Лотоса.
— Как так?
— Вчера, если хочешь знать, я пошел ложным путем, жертвуя пешку на d8, отвлекаячерного слона и ставя своего ферзя на h8.
— Казалось бы, достаточно для выигрыша.
— В этом вся хитрость! Казалось бы! Мне тоже казалось вчера, что решениеуравнения четвертой степени открывает тайну колодца Лотоса. Это как бы потечению…
— А надо против течения? Понимаю.
Глава шестая.ШАХМАТНАЯ ТАЙНА
— Будем считать, что по течению нашу лодку решателей понесет так, — показывална шахматной доске граф де Лейе. 4… e3 5. d8=Ф? С : d8 6. h8=Ф e2 7. Фd4+ —белые стремятся сразу решить исход боя, взять черного слона с шахом и сделатьвозможным ход Kpf2, задерживая черные пешки. Но… 7… Кc5! — кто бы мог ждать?Вроде бы бесполезная отдача коня. Но черный слон уже не окажется под ударом.8. Ф : c5+ Кр : a8 9. Фb4, и теперь белые, похоже, спокойно задерживают чернуюпешку ферзем. Словом, образно говоря, совсем так, как я решал эллинтическоеуравнение четвертой степени! Все ясно. Раз это решает, значит, древние египтянезнали корни такого уравнения и наши представления о примитивности их знанийбыли ошибочными! А так ли это? Помнишь, как на бульваре Сен-Мишель у насценилось остроумие? Тогда внимай: 9… e1=Ф+ 10. Ф : e1, и теперь изящное 10… f2+— нахальная вилка пешкой! Королем, как бы он ни был возмущен, сразить безумногосолдатика нельзя из-за 11. Кр : f2 Сh4+ с выигрышем ферзя. Но ферзем-то кто