Польские военные описывались в пропагандистских статьях как плохо вооружённые неграмотные крестьяне, не способные противостоять современной немецкой армии, которых гонят на смерть националисты-фанатики.
Появился миф о том, что якобы польские кавалеристы в отчаянии бросались с саблями на германские танки.
Миф возник из фразы Хайнца Гудериана об атаке польской кавалерии с использованием холодного оружия на немецкие танки в бою под Кроянтами, в котором 18-й полк Поморских уланов полковника Казимежа Масталежа атаковал 2-й моторизованный батальон 76-го моторизованного полка 20-й моторизованной дивизии вермахта. При этом Гудериан не насмехался над польскими кавалеристами, а восторгался их героизмом. Атака кавалеристов нарушила ход немецкого наступления, сбила его темп и дезорганизовала на некоторое время управление войсками.
По словам Гудериана, эта атака оказала на немецких солдат сильное психологическое воздействие: «… я увидел несколько человек в шлемах. Это были люди из моего штаба. Они устанавливали противотанковую пушку на огневой позиции. На мой вопрос, зачем они это делают, я получил ответ, что польская кавалерия начала наступление и может появиться здесь каждую минуту…»
На следующий день после боя итальянские корреспонденты, находившиеся в районе боевых действий, написали о том, что «польские кавалеристы бросались с саблями на танки», чего, разумеется, не было в действительности. Германские газетчики тут же подхватили утку и растиражировали в немецких изданиях.
Несколько дней итальянская и немецкая пресса насмехалась над поляками, описывая как «уланы рубили саблями танки, полагая, что они сделаны из бумаги». Вот только солдатам вермахта в тот день было совершенно не до смеха, они были напуганы и готовы оставить боевые позиции.
Польская кавалерия сражалась в конном строю, но использовала тактику пехоты. На вооружении польской кавалерии были не только сабли, но и карабины, пулемёты, пушки калибра 35 и 75 мм, противотанковые и зенитные орудия калибра 40 мм и противотанковые ружья. Кавалерия быстрым галопом мчалась к месту боя, потом спешивалась и вела бой как обычные пехотинцы.
В 1941 году нацистские киношники снимут на потеху немецким обывателям пропагандистский фильм, где польские уланы атакуют с саблями танки.
Пропаганда, не дожидаясь окончания военных действий, дважды объявила победу вермахта над польской армией, утверждая, что Польша не оказала должного сопротивления и быстро сдалась
На деле же вермахт, превосходя Войско Польское по всем основным военным параметрам, получил сильный и совершенно неожиданный отпор. Вермахт потерял в боях 17 тысяч убитыми и 30 тысяч ранеными, более двухсот танков и двухсот самолётов, около сотни орудий.
Многие немецкие генералы, участвовавшие в польской военной кампании 1939 года, после войны будут вспоминать, что храбрость польских военных, вызывала восхищение у немцев. По признанию тех же генералов, причиной военного поражения поляков была исключительно техническая и организационная отсталость армии, но никак не отсутствие боевого духа. Как раз боевого духа в польской армии хватало с избытком.
Действия германских войск нацистская пропаганда освещала исключительно с целью подчеркнуть высокие моральные качества немецких солдат и офицеров:
— Солдаты вермахта не воюют с гражданским населением, они его защищают, кормят гражданских из своих полевых кухонь, делятся скудным армейским пайком и помогают восстановить разрушенные жилища.
— Польские военные начинают понимать, что их используют в своих целях польские паны, в угоду коварным английским плутократам и массово сдаются в плен.
Гитлер признавался Гёббельсу сразу после майского совещания с генералами, что успех войны с Польшей возможен только в том случае, если Запад останется вне игры.
В конце августа 1939 года фюрер не сомневался, что западные союзники отдадут Польшу и не вступят в конфронтацию с Рейхом. После же объявления союзниками войны Германии Гитлер всё ещё надеялся заключить перемирие и новый «мюнхенский договор».
Опасность вступления Великобритании и Франции в войну и чем это может закончиться понимали не только в рейхсканцелярии и генштабе
Известие об объявлении 3 сентября войны Англией и Францией вначале сильно напугало простых обывателей, среди которых находились весьма здравомыслящие люди, понимавшие, что на горизонте явственно вырисовывается перспектива войны Германии на два фронта, которая стала кошмаром для политиков и генералов четверть века назад и привела к сокрушительному разгрому в Первую мировую войну. По стране пополз страх, подогреваемый различными слухами.
Стали говорить о возможном нападении Советского Союза и об опасности вступления в войну страны, обладающей гигантской экономической мощью — США.
Немцы немного успокоились лишь когда из военных сводок первых дней войны стало ясно, что с Польшей будет покончено раньше, чем начнутся боевые действия на западном фронте. Договор с Советским Союзом внушал надежду на безопасность новых восточных границ Рейха.
Имперское министерство народного просвещения и пропаганды с первых дней германо-польской войны начало новую, более мощную антибританскую пропагандистскую кампанию, которая не прекращалась до самого конца Третьего Рейха в конце апреля 1945 года.
Гёббельс заявил 10 сентября 1939 года: «Англичане готовы воевать с нами на территории Польши, руками поляков, не жалея ни военных, ни гражданских. Они готовы воевать с немецким народом до последнего поляка».
На следующий день министр пропаганды Рейха продолжил свою мысль о роли Великобритании в германо-польском военном конфликте: «Если бы не пустые обещания англичан о помощи, которые они не собирались выполнять, если бы не щедрое снабжение оружием против Германии, то поляки не вели бы себя так развязно и войны бы совсем не случилось».
Если верить нацистской пропаганде, то гордый немецкий народ вёл на польской территории священную войну против всего объединённого Запада, возглавляемого бездуховными и продажными политиками, злобными империалистами, насквозь пропитанными гнилым духом капитализма. И во главе этого воинства сатаны, по мнению нацистов, стояли британские плутократы, управляемые и подстрекаемые всемирным еврейством.
Великобритании отводилась роль разжигателя новой мировой войны, а Гитлер и его партия рисовались гёббельсовскими пропагандистами борцами за мир в Европе, которых вынудили защищать свой народ силой оружия.
Сразу после капитуляции Польши Адольф Гитлер выступил с речью перед Рейхстагом. В этой речи, произнесённой перед германским парламентом 6 октября 1939 года, Гитлер рассказал свои впечатления от поездки в поверженную Варшаву и в очередной раз огласил своё предложение мира Великобритании и Франции.
В своей речи Гитлер в очередной раз подчеркнул превентивный характер войны и опасность, исходившую от польского государства: «Против нас выступила страна с населением не менее 36 миллионов человек, армия численностью около 50 пехотных и кавалерийских дивизий, намерения которой простирались далеко, а уверенность в своей способности сокрушить Германию не знала границ <…> Чертами польского характера всегда были жестокость и отсутствие моральных ограничений <…>».
Не забыл фюрер в своей речи упомянуть «заклятых врагов Германии»: «Польша была лишь послушной комнатной собачкой западных демократий».
Осудив войну как неприемлемый метод решения внешнеполитических проблем и выразив сожаление по поводу начала нового масштабного европейского конфликта, Гитлер предложил Франции и Великобритании сесть за стол переговоров и заключить по их итогам новый мирный договор, но уже с учётом изменившейся военно-политической ситуации в Европе, где Третий Рейх уже не униженная побеждённая страна, а новый влиятельный и полноправный участник международных отношений, с которым после окончания германо-польской войны придётся считаться всем остальным.
Фюрер предлагал немедленно провести ещё одну европейскую мирную конференцию, на которой выработать взаимно приемлемые способы разрешения возникшего кризиса, определить будущее новой Европы, а также достичь решения и урегулирования отдельных европейских проблем, таких как определение новых восточных германских границ, переселение евреев из Германии и недавно приобретённых Рейхом территорий.
Обращаясь к народу Франции и французскому правительству, Гитлер заявил: «Мои основные усилия были направлены на то, чтобы избавить наши взаимоотношения с Францией от всех остатков злой воли и сделать их приемлемыми для обоих народов <…> Я неоднократно предлагал Франции навсегда похоронить нашу старую вражду и сблизить два народа, у каждого из которых такое славное прошлое <…> У Германии нет никаких претензий к Франции…»
Не забыл Гитлер и про британский народ, которого заверил, что готов заключить мир немедленно, если они надавят на короля Георга VI и его правительство: «Даже сегодня я верю, что реальный мир в Европе и во всём мире может быть обеспечен только в том случае, если Германия и Англия придут к взаимопониманию».
Что касается предательства польского государства, на которое Гитлер склонял французов и британцев, то Гитлер предложил просто забыть о данных полякам обещаниях: «Зачем нужна эта война на Западе? Для восстановления Польши? Польша времён Версальского договора уже никогда не возродится. <…> Бессмысленно губить миллионы людей и уничтожать имущество для того, чтобы воссоздать государство, которое с самого рождения было признано мертворождённым всеми, кто не поляк по рождению».
Премьер-министр Франции Эдуар Даладье 10 октября 1939 года так ответил на речь Гитлера в своём радиовыступлении: «После Австрии пришла очередь Чехословакии, после Чехословакии — Польши. Это были шаги на пути, который мог бы привести Францию и Европу к жестокому рабству