Ожесточённое сопротивление Красной Армии и партизанское движение на всей оккупированной советской территории не посеяли сомнений в немецком народе до катастрофы под Сталинградом. Только после сталинградского разгрома в немецком обществе стали появляться сомневающиеся в гениальности фюрера и необходимости «крестового похода» вермахта на Советский Союз. Но всё же, несмотря на увеличивающееся с каждым днём количество сомневающихся, подавляющее большинство немцев до самого краха Третьего рейха верили в освободительную миссию немецких войск на Востоке.
Вот что писала через 2 недели после вторжения вермахта на территорию СССР газета «Народный обозреватель» (Völkischer Beobachter, номер от 6 июля 1941 года):
«Мы воспринимаем актом высшей исторической справедливости то, что именно миллионная армия национал-социалистического рейха, суть немецкие рабочие и крестьяне в солдатской форме, первой получила право бросить взгляд за маску большевизма, что именно её кулаки разбивают его стены. Точно так же не случайно, что первое, что немецкий солдат видит на советской земле, — это красный террор во всём его чудовищном облике. Всё, что можно было в последние десятилетия прочитать и услышать из косвенных источников о зверских преступлениях ГПУ, теперь открывается — в местах ужасов Лемберга и Дубно, в Белоруссии и балтийской провинции — глазам бесчисленных немецких солдат как кошмарнейшая правда. Будем честны: в демократиях и близко не хотели верить, что жертвы сталинских волн террора исчисляются многими тысячами. А теперь только в Лемберге мы насчитали тысячи, а в маленьком Дубно — 523 зверски убитых украинца».
«И другая сторона картины прокручивается в эти дни перед глазами войсковых колонн в полевой форме: убогие дома, грязные и завшивленные квартиры, запущенные улицы, разваленные предприятия — короче, вместо социального рая такое нищее существование в животной тупости, какое не может себе вообразить ни один европеец».
«Немецкий вермахт совершил открытие огромного значения: он на собственном опыте узнал, что еврейский большевизм есть величайший обман всех времён. И он осознал то, что и ему, и Европе ещё утром 22 июня было не вполне ясно, — что, перемалывая и уничтожая эту позорную систему, он совершает акцию спасения всемирного значения».
Особое место в нацистской антисоветской пропаганде занимал Катынский расстрел.
В обязанности вермахта на оккупированных территориях входила обязательная постановка на учёт всех военных захоронений, включая неприятельские, обнаруженных на территории дислокации воинских частей. Именно благодаря этой обязанности, которая исполнялась неукоснительно с чисто немецкой педантичностью, в настоящее время известны тысячи мест погребения немецких и советских воинов.
Осенью 1941 года к командующему 537 полком связи группы армий «Центр» Фридриху Аренсу пришли польские строительные рабочие и сообщили об обнаружении воинского захоронения прямо рядом со штабом полка, расположившегося недалеко от Смоленска. В могиле оказались останки нескольких человек в зимней военной форме, что было странно, так как военные действия в этой местности были только летом 1941 года. Как позднее оказалось, форма была польской армии. Об обнаружении братской могилы было передано по инстанциям и только в феврале 1943 года немецкая полевая полиция начала расследование.
Эксгумация в целях проведения судебно-медицинской экспертизы началась 29 марта 1943 года, а уже 13 апреля по берлинскому радио было сделано официальное заявление о находке захоронений расстрелянных НКВД польских военнослужащих. Это было стартом шумной пропагандистской кампании, которая продолжалась следующие несколько месяцев.
Нацистское руководство предложило создать для расследования независимую комиссию под руководством Международного Красного Креста, с включением в том числе советских экспертов. Советское руководство запретило МКК проводить вообще какие-либо действия на оккупированной советской территории.
Нацистам не оставалось больше ничего, как самостоятельно, без помощи МКК, собрать международную комиссию из представителей тех стран, которые согласились в ней участвовать. В эксгумации приняли участие также представители польской стороны.
Из братских могил было изъято 4143 трупа, из которых 2/3 удалось идентифицировать. Комиссия пришла к выводу о том, что расстрелы происходили в Катынском лесу под Смоленском весной 1940 года. Пленные были убиты выстрелами в затылок. Руки жертв были связаны. Опрошенные комиссией местные свидетели подтвердили, что в течение марта и апреля 1940 года железнодорожные эшелоны с польскими военными почти ежедневно прибывали на станцию Гнёздово и там разгружались. Военнопленных везли на грузовиках в сторону Катынского леса. После этого никто никогда их больше не видел.
3 мая 1943 года служба новостей Третьего Рейха выпустило срочное сообщение, которое было зачитано по радио на всей территории Германии: «Массовое зверство евреев-большевиков в Катыни, жертвами которых пали двенадцать тысяч польских офицеров, вызвало возмущение всего цивилизованного мира».
В течение следующих трёх месяцев Министерство пропаганды провело гигантскую работу по распространению информации о катынском деле. О нём писали газеты, были показаны документальные кинокадры с места эксгумации, вышла книга «Массовые казни в Катынском лесу: документальный отчёт». В этой книге был впервые обнародован протокол, подписанный медицинскими экспертами из двенадцати европейских стран.
Во всех историях о преступлениях большевиков пропагандисты непременно обнаруживали роль евреев, вдохновляющих сотрудников советских органов госбезопасности на спонтанные убийства и хорошо организованные массовые внесудебные казни.
Освещение военных действий в нацистской пропаганде
Освещать боевые действия вермахта на территории СССР было позволено лишь специально отобранным нацистским кинооператорам, фотографам, журналистам и писателям, входившим в «Специальный полк писателей SS», который в конце 1943 года был назван полком СС «Курт Эггерс» (SS-Standarte «Kurt Eggers»). Полк был назван в честь военного корреспондента Курта Эггерса, редактора газеты Das Schwarze Korps, погибшего в 1942 году под Харьковом, во время командировки на Восточный фронт в элитную дивизию СС «Викинг» (SS-Panzer-Division «Wiking»).
При каждом роде войск были собственные роты пропаганды. Они подробно освещали боевые действия авиации, пехотных и танковых соединений, вели летопись войны, находясь в гуще событий.
Любая информация с территории СССР, касалось ли это боевых действий или оккупационного режима, предназначенная для населения Германии подвергалась жёсткой цензуре специальными органами SS, без какого-либо исключения.
Поставщиком информации было не только армейское командование, им мог быть любой немецкий солдат. В «Памятке для войск» говорилось: «Там, где вы встречаете или можете связаться с органами немецких частей пропаганды, сообщите им об интересных фактах, которые вы знаете». Штабисты ежедневно передавали в роты пропаганды такие сообщения с мест ведения боевых действий, с праздничных мероприятий по поводу вхождения гитлеровских войск в крупные советские города и т. п.
Пропагандистами подчёркивалась жестокость методов войны, применяемых РККА, неизбирательность авиаударов и артиллерийских обстрелов. В газетных статьях и киножурналах говорилось о том, что «жидо-большевистское» правительство и подконтрольное ему военное командование бомбит русские города, убивает своих граждан. При попытке отбить Смоленск и Харьков советские бомбы падали на гражданские объекты и жилые дома. Доходило до того, что не особо отягощённые умом борзописцы утверждали об умышленном уничтожении советской авиацией своего же гражданского населения при оставлении городов, чтобы обвинить в этих военных преступлениях лётчиков люфтваффе.
Мифы о вермахте, распространявшиеся в немецкой прессе:
— Военнослужащие вермахта неукоснительно соблюдают все законы и правила ведения боевых действий.
— В отличие от Советской армии, германские вооружённые силы работают точно по военным объектам, защищая мирное население.
— Продвижение вермахта по территории СССР проходит мирно. Полностью отсутствуют жалобы мирного населения на какие-либо неправомерные действия немецких солдат.
— Население встречает передовые отряды германских войск с радостью и ликованием, их осыпают цветами, в каждом занятом вермахтом городе устраивают праздник, с пением песен и танцами.
— Советские солдаты, осознав, что сопротивление германской армии бесполезно, убивают комиссаров и массово сдаются в плен.
— Образованная часть населения оккупированных территорий, понимая преступную сущность большевистского режима, принимает активное участие в расследовании зверств большевиков, помогает военным администрациям в восстановлении разрушенной промышленности, объектов транспортной и энергетической инфраструктуры, школ, больниц и церквей.
— Советская пропаганда специально распространяет ложь о якобы совершаемых немецкими солдатами на оккупированных территориях воинских преступлениях. Ни один такой факт не был установлен, несмотря на тщательное расследование по каждому случаю распространения ложной информации.
Гёббельс в октябре 1941-го издал директиву, запретившую называть советских бойцов солдатами, чтобы простые немцы не сравнивали этих «животных и чудовищ» с солдатами рейха.
Пропаганда рисовала образ красноармейца прямо противоположный образу немецкого воина: если немецкие солдаты шли высоко подняв голову, светлые и лучезарные, шли открыто, как победители, то советский солдат шагал уныло, опустив голову, грязный, небритый, одетый в лохмотья с чужого плеча, злой и пьяный.
Вот так была представлена мобилизация в оккупационной «Правде»: «…При погрузке в товарные вагоны многие оказывались настолько пьяными, что не могли самостоятельно влезть в них. Таких брали за руки и ноги, раскачивали и забрасывали внутрь. Тот же очевидец рассказывал, что некоторых командиров, тоже пьяных, в темноте и в общей свалке избивали до полусмерти…