Они хотят поправить то, что сломалось у меня в голове, но все дело в том, что там ничего не сломалось, а, наоборот, все поправилось, встало на свое место. У меня открылись чувства, о существовании которых я и не догадывалась. И вот теперь, когда я попробовала новый вкус мира, отнять его у меня было бы то же самое, что вырвать глаза.
Они уже не могут сделать это без ущерба для меня.
9
После полудня мы идем в спортзал. Спайк организовал что-то наподобие группового мышления, и для меня это нечто новое. Он объясняет, как это работает. Теперь наша веселая шайка заговорщиков и интриганов включает в себя Елену, Али и неожиданного гостя — Беатрис. Выясняется, что хотя мы еще не решили, привлекать ее или нет, она сама заметила, что что-то происходит. И теперь девочка здесь, а правильно это или нет, уже неважно.
Ощущения странные, как будто слушаешь одновременно четыре радиостанции.
Спайк: Фред все еще не вернулся.
Елена: Одна из женщин тоже исчезла — Кармен.
Али: Что с ними случилось!
Беатрис: Я не могу дотянуться до них. Должно быть, они без сознания или далеко. Или мертвы. Ее мысли — сухая констатация фактов.
Спайк: Я спросил доктора Смит насчет Фреда, и она удивилась и даже забеспокоилась. Думаю, ей, действительно ничего об этом не известно.
Я: Они знают, что мы можем докопаться до правды, а потому, что вполне разумно, не допускают к важной информации людей, которые контактируют с нами напрямую.
Елена: Справедливо.
Я: Что делать с тестами? Давать честный результат или мошенничать? Нам нужно решить, что мы позволяем им знать о нас, а что держим при себе. Похоже, я нечаянно подтвердила, что узнать, о чем думают люди, мы можем только при условии прямого контакта.
Спайк: Полагаю, нам следует пойти дальше и объявить забастовку. Никаких тестов, никакой демонстрации способностей. Пусть для начала изложат свои планы в отношении нас и скажут, что случилось с Фредом и Кармен.
Али: Чтобы это сработало, нужно общее согласие. А еще мы должны показать остальным, как избавляться от наркотиков, которые нам дают.
Я: Меня такая прямота немного пугает. Помнишь, что говорят насчет мух и меда?
Спайк: Знаю, знаю — мух больше привлекает мед, чем уксус. Но не думаю, что с этой компанией стоит разговаривать мягко. Если мы не займем твердую позицию, как далеко они зайдут? Кого еще мы недосчитаемся?
Большинство на его стороне.
Спайк: Хорошо. Тогда в следующий раз соберем всех.
Елена: И тогда можно торговаться с этими врачами. Мысли у нее хмурые, настрой пессимистический. Считает, что мы ничего не добьемся.
Спайк: Может быть, придумаем что-то еще.
Вечером, за обедом, когда все собираются в столовой, мы с Беатрис разговариваем с каждым в отдельности и поочередно. Разговариваем мысленно. Все сходятся на том, что отныне мы отказываемся демонстрировать наши трюки и особенности. Посмотрим, скоро ли им надоест следить за нами. Беатрис — у нее это получается лучше всех — показывает каждому, как избавиться от наркотиков, которыми нас пичкают.
После лазаньи и очень даже неплохого тирамису все перемещаются в телевизионную комнату. Новостные каналы не работают, и нас развлекают идущими по кругу старыми сериалами и фильмами. Извне никакой информации не поступает. Наверное, чтобы не волновать лишний раз. Впрочем, бесконечный марафон с «Друзьями»[5] — прекрасный способ отбить привычку думать.
Рано или поздно они начнут задаваться вопросом, почему мы не спим. Где-то на середине третьей серии слышу у себя в голове голос Спайка.
Шэй, я не уверен, что мы действуем достаточно решительно.
Что ты имеешь в виду?
Я по-прежнему считаю, что нам стоит попытаться взять под свой контроль одного из охранников или врачей и посмотреть, что из них можно вытянуть.
Нет! Это слишком рискованно. Попробуй, и увидишь, чем это закончится. Если кто-то заметит, знаешь, что сказала доктор Смит?
Знаю. Назад в одиночку. Но только если поймают.
Спайк ухмыляется, а я холодею от страха за него. Пообещай, что ничего такого не сделаешь.
Он умолкает в нерешительности. Потом: Нет, обещать не стану. Но подожду, посмотрю, как и что.
Я предпринимаю еще одну попытку, но он стоит на своем.
А меня одолевает тревога.
10
На следующий день по расписанию я снова первая к доктору Смит.
Никаких игр не будет.
Но мне любопытно.
— Шэй, что случилось прошлой ночью?
— Вы о чем?
— Все задержались допоздна и смотрели телевизор. Нас это немного удивило.
— Из-за снотворного?
Любопытство грызет ее еще сильнее, чем меня, но, словно зная, что толку не будет, вопросов она не задает. Пока. Зато открывает лэптоп и поворачивает так, чтобы было видно нам обеим.
— Я говорила, что покажу твои результаты вчерашних тестов. Вот они — смотри.
Она показывает скан мозга в поперечном разрезе и какие-то графики под ним.
— Здесь показана активность мозга. Вчера были активны целые области, которые обычно ничего подобного не показывают. И посмотри сюда: когда я лгала, случалось вот что: на горизонтальной оси X — пик здесь. Когда я говорила правду: на вертикальной оси У — пик здесь.
— И что это значит?
— Понятия не имею, но надеюсь, мы сумеем выяснить. А сегодня сделаем…
— Нет.
— Нет? — Она удивлена.
— Я не хочу больше никаких тестов. — Но, конечно, это неправда. Мне до смерти хочется знать, что все это значит.
И в то же время умирать по-настоящему я не хочу. Не хочу дойти до той точки, когда ни тесты, ни сканирование уже не будут давать ничего нового, и кто-то примет решение порезать мой мозг на части.
Я поднимаюсь и иду к двери, ожидая, что меня вот-вот остановят. Но нет, никто даже не пытается.
Я оборачиваюсь и смотрю на доктора Смит.
— Скажите тем, кто дергает вас за ниточки, что нам нужно поговорить.
11
Через день меня вызывает Алекс.
— Да ты революционерка, — говорит он тоном, предполагающим одобрительное отношение к революционерам.
— Кто? Я?
— Ты, Беатрис и кое-кто еще из твоих друзей. Я пока не вычислил их всех.
Удивительно, что он заметил Беатрис, что они вообще заподозрили ее в чем-то, ведь она совсем еще ребенок.
— Почему ты отказалась проходить тесты?
— Сначала ответьте на мой вопрос.
— Спрашивай.
— Кай… с ним все хорошо? Вам что-нибудь известно?
— Я не знаю, где он. — Что-то скрывает — это в его ауре. Не лжет, но как будто недоговаривает.
Странно. Я могу читать его ауру, но не мысли. Они словно скрыты чем-то непроницаемым. Почему? Ответа у меня нет. Неужели он научился блокировать нас?
Алекс улыбается, как будто знает, о чем я думаю, и мне становится тревожно.
— Теперь ты ответишь на мой вопрос? — Для игры требуются двое.
— Конечно. Так же честно, как вы ответили на мой. Мы не лабораторные крысы. Мы хотим знать, что с нами будет и почему.
Он медленно и задумчиво кивает.
— Что ж, справедливо. Я приду сегодня после обеда и поговорю с каждым.
Я возвращаюсь в телевизионную комнату. Спайка нет, и в животе у меня вяжет узлы беспокойство. Его вызвали некоторое время назад. Неужели он еще у кого-то из врачей? Но Спайк, конечно же, отказался проходить тесты и просто вышел, как вышла я. Ведь так?
Или он остался у доктора Смит? Не удержался, вступил в спор? Но сейчас он все скажет и выйдет. Я убеждаю себя, говорю, что все будет хорошо, и сама себе не верю.
Спайк, где ты? Что ты наделал?
Ответа нет.
12
Спайка нет и на обеде. Я заглядываю в его комнату, расспрашиваю всех — никто не знает, где он. Ищу его повсюду, зову, но ответа нет, и паника нарастает. Беатрис тоже пытается искать его и тоже безрезультатно.
После обеда, как и обещал, приходит Алекс. Живот так скрутило от беспокойства, что я и поесть не смогла толком, но все же заметила: снотворного сегодня не давали. Наверное, решили, что раз мы умеем от него избавляться, то и тратиться понапрасну не стоит.
Я впиваюсь в Алекса глазами. Он скажет мне, где Спайк; он вернет его нам.
Доктор ждет, пока все утихнут.
— Привет. Я Алекс и некоторых из вас встречал здесь еще в тот день, когда вы впервые собрались вместе. Я профессор физики, и меня прислали сюда изучать выживших после абердинского гриппа.
— Почему прислали вас, профессора физики? — спрашивает кто-то.
— Абердинский грипп на самом деле гриппом не является. Его вызывает антиматерия. — Некоторые из слушающих недоуменно переглядываются, другие недоверчиво качают головой.
Оказывается, знали немногие.
— Антиматерия? А что это вообще такое? — спрашивает Эми, одна из недоумевающих.
— Антиматерия состоит из частиц, имеющих такую же массу, что и материя, но противоположные электромагнитные свойства. Проще говоря, материя и антиматерия сосуществовать не могут. Вступая в контакт, они аннигилируют друг друга.
— И это антиматерия убивает всех? — подает голос Елена. — Она нас изменила?
— Да, она убивает, и да, она вас изменила, — отвечает доктор Алекс. — Изучая вас здесь, мы выработали методику тестирования выживших с использованием сканирования для обнаружения антиматерии. Итак, хотя вы больше не больны, внутри вас присутствует в той или иной форме некоторое количество антиматерии. Сейчас мы пытаемся определить эффект и способ ее извлечения.
— Что случилось с Фредом и Кармен? — спрашивает Али.
— У него и у нее есть семьи, которые не были в карантинной зоне. Фред и Кармен хотели избавиться от антиматерии и вернуться домой, поэтому добровольно предложили себя для участия в эксперименте. К сожалению, оба умерли во время операции.