Так кто же ты?
За меня отвечает Фрейя: Слушайте все. Это Келли, сестра Кая.
Один за другим выжившие подходят ближе — страх тянет их назад, любопытство влечет вперед и в конце концов побеждает. Им хочется знать все.
Вылечить? А уже есть лекарство?
Кто попытается вылечить?
Как?
Вопросы летят со всех сторон, но сейчас мне важно знать только одно…
Что вы сделали с моим братом?
6КАЙ
Я в каком-то теплом месте. Меня обнимают теплые руки, и я вдыхаю восхитительный запах чего-то. что все ближе и ближе. Знаю, что меня здесь быть не должно. но не хочу даже думать об этом. Зарываюсь лицам в ее шею, волосы, но они не темные, а огненные, как жар в моих венах.
— Кай?
Кто-то трясет меня за плечо.
— Кай, проснись.
Стряхиваю сон и торопливо сажусь.
Где я? В палатке? Рядом Фрейя. Внезапно все случившееся на обочине дороги возвращается потоком воспоминаний, мышцы напрягаются, я вскакиваю и тут же сажусь, ударившись головой о потолок.
— Слушай. Тебе придется пообещать никого не бить взамен тому, что они согласились тебя разбудить. После обеда мы все вместе поговорим и решим, что делать дальше.
Я вспыхиваю от злости.
— После того, что они сделали со мной?
Меня это тоже бесит, шепчет она в моей голове, и я вздрагиваю от неожиданности и злости. Раньше Фрейя никогда не пыталась практиковать на мне свои фокусы, и мой первый порыв — дать отпор, оттолкнуть ее. Извини. Так нас никто не услышит. Давай помягче, ладно? Помягче, пока не выясним, что они задумали, хорошо? Келли соглашается. Кстати, их интересует все, что она знает, а она пообещала, что ты расскажешь им о Шетлендах и о том, что там случилось. Ну что, сможешь держать себя в руках? Хотя бы сейчас?
Я еще не пришел в себя после того, что со мной сделали, и злость не унялась, а разговор с Фрейей только расстроил меня еще больше. Не захватила ли она конец моего сна, и если нет, как бы побыстрее вытеснить ее из моей головы? Но если да, то она никак на это не реагирует, не признает, что увидела что-то.
Ну же, ты ведь один из Трех Мушкетеров. Ты нужен нам.
Я стараюсь укротить бушующую в душе злость. Киваю.
Постараюсь.
— Правильно, — говорит вслух Фрейя. — А теперь самое время пообедать.
Она наклоняется, выбирается из палатки, и я следую за ней. Снаружи темно, живот урчит от голода, а нос ловит ароматы барбекю или чего-то столь же восхитительного.
Вместе с Фрейей входим в деревянный домик, где на меня нацеливаются четыре пары глаз.
— Слушайте, — говорю я. — Обещаю не бить тех, кто не станет лезть мне в голову. Так что держитесь от нее подальше.
— Справедливое условие. — Голос не тот, который я помню, помягче, а значит, это не Джей-Джей. Его, кстати, в домике нет. — Я Патрик. — Мужчина протягивает руку, и я, поколебавшись, пожимаю ее. Рукопожатие крепкое, лицо открытое, честное. Он примерно одних лет с моей матерью, и есть в нем что-то внушающее доверие. — Жаль, все началось не самым лучшим образом. Вы застали их врасплох.
Сзади к нему подходит женщина лет, должно быть, шестидесяти с небольшим.
— Я Зора. Прими и мои извинения тоже. Была бы там, голову бы Джей-Джею оторвала за то, что сделал. Знаю, мы все боимся, что нас найдут, но это не может считаться оправданием плохим манерам.
Дверь распахивается, и в комнату входит Джей-Джей с блюдом жареных сосисок.
— Голову бы оторвала, а? — ухмыляется он. — Хотел бы посмотреть, как это у тебя получится.
— Все, мир, — говорит Патрик. — Наши гости, — он делает ударение на слове гости, — проголодались. Сначала поедим. Поговорим позже.
7КЕЛЛИ
— Я думал для начала рассказать вам о том, кто мы такие и как все вместе оказались здесь. Говорим вслух. — Патрик кивает Каю.
Обед получился чудной, как будто им постоянно приходилось напоминать себе, что Кай не слышит того, что сказано мысленно, и это при том, что все — даже Джей-Джей, когда на него надавил Патрик, — пообещали не лезть ему в голову.
— Не хочешь начать? — Патрик обращается к Зоре.
— Да. Что сказать, у меня неплохо получается находить выживших — я их чувствую. Сегодня, например, именно я первой заметила вас на дороге. До прихода сюда я пряталась у всех на виду. Было страшно. Одиноко. О том, кто я такая, никому не говорила. Боялась. Хотя и понимала, что не заразна, ведь никто из близких не заболел. Думала, что нужно поговорить с кем-то таким же, как я, понять, что со мной случилось. Вот так и начала искать других переболевших.
Фрейя понимающе кивает. Как и Кай, она поначалу нервничала, не зная, куда попала, но потом обрадовалась, что оказалась среди таких же, как сама. Они все совершенно разные и отличаются друг от друга и возрастом, и акцентом, и цветом кожи, но есть одно общее, то, что объединяет их всех и стирает любые различия. Они выжившие. Как Фрейя. Как я.
Хотя ко мне это уже не относится.
— Первым я нашла Генри, — продолжает Зора и улыбается мальчику. Он на несколько лет младше Фрейи и весь обед не сводил с нее восторженных глаз. — Генри знал Амайю — они дружили в школе. Мы держались вместе, всем говорили, что у нас иммунитет. Но потом власти стали проверять на иммунитет, проводить сканирование, и мы испугались, что попадемся. Ходили слухи, что выживших забирают и увозят в какой-то исследовательский центр, но никто не знал, что с ними там делают.
Кай вздрагивает, и я понимаю, что мы с ним думаем об одном и том же: не туда ли забрали Шэй. Может быть, Зора что-то знает об этом?
— В общем, мы решили исчезнуть, но нас уже выследили и, наверное, схватили бы, если бы не Джей-Джей. Он-то нам и помог. Джей-Джей мастер по части блокировки, даже я его не чувствую. Это место тоже он заблокировал, хотя, как видите, Келли все же смогла нас найти.
С большим трудом, отвечаю я. Как это все-таки удивительно и прекрасно, общаться сразу со столькими людьми напрямую, без посредничества Шэй или Фрейи. Меня все слышат, все признают, кроме, конечно, Кая.
— До встречи с Зорой я уже наблюдал за ней некоторое время, — говорит Джей-Джей. — Они ничего толком не умели — ни прятаться, ни защищаться, а я уже обосновался здесь. Несколько раз увидев в интернете Фрейю, рассказал ей, как найти дорогу сюда.
— А Патрик? — спрашивает Кай.
— Я тоже говорил в сети, что выжившие не являются переносчиками. Только, в отличие от Фрейи, делал это анонимно и, возможно, не так ярко. Джей-Джей подсказал, как найти их здесь, вот я и пришел. Последним. Нахожусь здесь не постоянно и официально проживаю дома — у меня квартира на окраине Мэтлока, — так что есть возможность смотреть новости в сети и приезжать сюда с покупками и свежей информацией.
— Вас не сканировали? — спрашивает Фрейя.
— Нет. Туда, где я живу, эпидемия не дошла. Как заболел, сам толком не знаю. Как-то навещал друга в Озерном округе и, скорее всего, подхватил заразу по пути. Живу один в свободной от эпидемии местности; про то, что заболел, никто не знал, и причины для проверки не было.
— Хорошо, теперь мы знаем, как вы попали сюда. Но что делать дальше? Какие у вас планы?
— Все просто — выживать и оставаться на свободе, — отвечает Зора.
И держаться вместе, молча добавляет Амайя, и никто не говорит Каю, что она сказала. Но я чувствую — при всех различиях между ними, группа стала для каждого чем-то вроде семьи. Или даже чем-то большим — иначе, наверное, и быть не может, когда ты едва ли не все время в головах остальных, а они — в твоей.
— Жить в палатках в лесу, наверное, здорово летом, но долго в таком месте не протянешь, — говорит Зора. — Нам нужно переселяться. Уйти в карантинную зону. Найти других, таких же, как мы, и подходящее место, где можно жить открыто.
— Других?
— Наша группа не единственная, следы других встречаются здесь и там, — поясняет Патрик. — Одна такая, в карантинной зоне в Шотландии, выходила на контакт с нами и предлагала присоединиться к ним.
— Уйти и спрятаться за стеной? — хмурит брови Фрейя. — И что толку? Нужно наступать, а не убегать.
— Боевой дух. Мне это нравится, — усмехается Джей-Джей. — Но мы чувствуем ответственность друг за друга и хотим выжить. Что, если только мы и останемся представителями человеческой расы? Дел хватит, нужно будет заново заселять планету.
У меня от него мурашки поползли бы по коже, говорю я в сторонку, так, чтобы слышала только Фрейя.
В точку, но давай пока его не трогать, отвечает она одной лишь мне.
— Ты имеешь в виду, если в стране все умрут? — спрашивает Кай.
— Ну, это небольшой перебор. Но что, если мы сможем сделать что-то, чтобы остановить эпидемию?
— Остановить ее не могут ни наши лучшие медики, ни специалисты Всемирной организации здравоохранения, — напоминает Джей-Джей. — А что сделаем мы?
Я была там, когда все началось, говорю я. На Шетлендах. В правительственной лаборатории. Я в научных вопросах не разбиралась, а вот Шэй поняла.
Фрейя повторяет мои слова, смотрит на Кая и кивает: пришло время рассказать все, что мы знаем.
Кай излагает нашу историю. Начинает с Шэй, которая оказалась выжившей. Потом передает то, о чем я рассказала ей: как все началось на Шетлендах. Он вспоминает наше путешествие туда, как мы узнали о подземном ускорителе частиц и о том, что причина эпидемии — вырвавшаяся из лаборатории антиматерия. Говорит, что одни армейские части были не в курсе того, что делают другие. Кай рассказывает о Шэй, которая, считая, что является переносчиком болезни, и не веря, что армия может стоять за исследованиями и покрывать виновных, сдалась властям на базе ВВС. Теперь, зная, что выжившие не являются переносчиками болезни, он хочет выяснить, куда ее увезли.
Наши новые знакомые не верят, что он когда-либо увидит ее снова, но никто не говорит об этом вслух. На протяжении рассказа их чувства меняются — удивление, шок, злость, — а потом все еще долго молчат, переваривая услышанное.