Первым тишину нарушает Джей-Джей.
— Теперь, когда мы узнали, что кроется за эпидемией и что случилось с нами, изменилось ли что-то для нас?
Нам нужно найти Первого. С него все началось, и он должен знать, как остановить эпидемию, говорю я, и Фрейя передает мое предложение Каю.
— Но как мы его найдем? — спрашивает Зора. — Даже если он до сих пор еще жив.
— Кто-нибудь в правительстве обязан знать, где он находится, — говорит Кай.
Джей-Джей вскидывает бровь.
— Так что, позвоним и спросим?
Фрейя скрещивает руки на груди. От нее веет ледяным гневом.
— Правительству доверять нельзя. Они все начали. И уже наверняка поняли, что выжившие не виноваты в распространении болезни. Почему они не объявляют об этом всей стране? Почему поддерживают миф? Может быть, хотят выполнить грязную работу чужими руками: пусть разгоряченные толпы уничтожат выживших и, заодно, следы преступлений власти? Наверняка им известно больше, чем они говорят. Не захотят рассказать обо всем, придется заставить.
Начинается бурное, но молчаливое обсуждение, и Кай только переводит взгляд с одного на другого, пытаясь понять, о чем идет речь.
Патрик поднимает руку.
— Разговариваем вслух, не забыли? Но сначала давайте разберемся кое с чем. Думаю, после того, что мы узнали от Кая и Келли, всем понятно, что они действительно на нашей стороне. Кто-нибудь возражает против того, чтобы Кай, Фрейя и Келли присоединились к нам?
Никто ничего не говорит. Не совсем уверен только Джей-Джей — главным образом насчет Кая, — но и он молчит.
— Хорошо, — заключает Патрик. — А теперь давайте перейдем к по-настоящему большому вопросу, от ответа на который мы долго уклонялись, но с которым рано или поздно нам придется столкнуться: что делать дальше?
— Нас должно стать больше, чтобы мы могли вместе побороть распространяемую о нас ложь. Нужно найти правительственное учреждение, то самое, куда, по слухам, забирают выживших. Нужно освободить их. И выяснить, что известно правительству, — говорит Фрейя.
— Или же продолжать прятаться и стараться спасти собственные жалкие шкуры, — добавляет Патрик. — Проголосуем? Кто за то, чтобы, оставаясь за пределами зоны, попытаться найти и освободить захваченных выживших, выяснить, что можем, и сделать что-то? Поднимите, пожалуйста, руки.
Первым поднимает Кай.
За ним Фрейя и Патрик.
Джей-Джей, Генри и Амайя руки не поднимают. Зора по очереди оглядывает молодых членов группы; идет молчаливое обсуждение, из которого мы исключены.
Амайя вроде бы хочет проголосовать «за»; рука ее дрожит, но остается на месте.
— Келли, что думаешь ты? — спрашивает Фрейя.
Вот так новость. Они что же, и меня примут в расчет? Я нерешительно поднимаю руку.
Патрик кивает, и я чувствую, как внутри меня что-то распускается, какое-то чувство. Эти люди приняли меня и считают своей.
— Разделились пополам, — с явным разочарованием подводит итог Патрик. — Давайте подумаем все вместе, обсудим и, может быть, вернемся к этому вопросу завтра?
Джей-Джей смотрит на Фрейю и, не отводя взгляда, поднимает руку.
— Значит, решено, — улыбается Патрик. — Остаемся, ищем. Мы в деле.
8КАЙ
Я выскальзываю из спального мешка, не могу уснуть — может быть, из-за того недавнего незапланированного сна, в который меня отправили насильно.
Или, может быть, потому что знаю — Фрейя тоже не спит.
Похоже, она ждет меня. Не поместила ли она мне в голову некий призыв, сделав это так искусно, так ненавязчиво, что я и не заметил? Вообще-то, я так не думаю, но и фокус Джей-Джея, и проникновение самой Фрейи в мою голову довели мою паранойю до предела.
Луна сегодня новая, и света мало, только звезды, но и это бледное мерцание отражается от ее белой кожи. Рыжие волосы словно яркий ореол.
Она кивает, мы вместе идем от домика, и мне не терпится спросить, звала ли она меня каким-то образом. Я и хочу услышать «да», и знаю, что разозлюсь, если мои ожидания сбудутся, и растерян, не понимая, откуда такие чувства.
Отойдя на сотню метров от домика, Фрейя останавливается и прислоняется к дереву.
— Не могла уснуть. Сначала Келли и Амайя хихикали и никак не успокаивались, а попросить их прекратить не хватило духа. Потом Амайя все-таки уснула, но зато Зора стала храпеть, — шепчет она и корчит гримасу. Ее определили в домик вместе с Зорой и Амайей, а остальные разместились в палатках. Мне досталась палатка Патрика. Определив всех на ночлег, он сказал, что должен вернуться домой, посмотреть новости, узнать, что происходит в мире, и убедиться, что его отсутствие остается пока незамеченным. По словам Патрика, мы здесь слишком далеко от цивилизации — ни позвонить по телефону, ни выйти в интернет невозможно.
— Что такое ты сказала Джей-Джею, что он согласился проголосовать «за»? — спрашиваю я.
— Ничего, знаешь ли, особенного. Обратилась к его мужскому эго, и он уже был готов согласиться на что угодно.
— Хмм. Ты и со мной то же самое проделываешь?
Стараюсь задать вопрос небрежно, но так не получается, и она это знает и хмурится.
— Конечно, нет. И не будь ты таким придурком. К тому же мягкий подход не в моем характере, мне гораздо интереснее спор, столкновение.
Разумеется, она говорит правду, и я нисколько в этом не сомневаюсь и потому смущаюсь.
— Извини. Зря я тебя обвинил.
Фрейя пристально, даже испытующе смотрит на меня, склонив набок голову.
— Ты доволен?
Я пожимаю плечами.
— В экзистенциальном смысле или более специфическом?
Она закатывает глаза.
— Тем, что мы остаемся здесь, с группой.
— Патрик, по-моему, в порядке. Зора тоже. Оберегает младших и все такое. А вот насчет Джей-Джея не уверен.
— Ты не ответил на вопрос.
— Нет? Разве? — Пытаюсь улыбнуться, но что-то скребет, не дает покоя. Да, Фрейя уверяет, что никак ни во что не вмешивалась и никак на меня не влияла, но ощущение некоей странности остается, и я не понимаю, в чем тут дело. Пожимаю плечами. — Посмотрим, что будет дальше.
— Тебе не нравится чувствовать себя лишним, да? Не таким, как все.
Я смотрю на нее удивленно. Неужели она права? Неужели дело в этом?
— Ну, не знаю. Может быть… немного.
— Теперь ты знаешь, как мы себя чувствуем.
9КЕЛЛИ
На следующий день отправляемся на охоту. Но не в лес, а в ближайшие деревни — искать других выживших. Все согласились, что сначала надо собраться с силами, укрепить наши ряды и только потом браться за государственное учреждение. Но разве нельзя хотя бы попытаться отыскать это учреждение? У Кая, как и у меня, терпение на пределе: он хочет найти Шэй, а я хочу найти Первого. Но что бы я кому ни говорила, как бы кого ни убеждала, они приняли решение и действуют соответственно.
В распоряжении группы несколько мотоциклов, и у Кайла при виде их даже глаза загораются: свой байк он оставил возле Киллина. Один берут Кай и Фрейя; другой — Джей-Джей и Зора. Зора составила схему, и мы отправляемся в разные места.
Я проверяю дальние окраины той деревни, наведаться в которую Кай и Фрейя запланировали вечером. Ищу признаки, которые указывают на присутствие выживших, — места концентрации эмоций и мыслей. Именно так я нашла Фрейю ночью в Лондоне. Фрейя могла бы сделать то же самое, но ей нужно больше времени.
Хотя иногда и я допускаю ошибки. Сверлю взглядом сиамского кота, притаившегося на крыше сарая, и думаю: почему кошек так легко спутать с выжившими? Глаза широко расставлены, смотрят внимательно и настороженно, но кот не срывается с места и не убегает, как большинство его сородичей. Интересно, какой он видит меня?
Я протягиваю руку, как сделала бы при встрече с незнакомой кошкой, если бы была собой, а не тем, что есть сейчас. Но вместо того, чтобы обнюхать ее и решить, друг я или враг, кот просто отворачивается и уходит.
Когда-то они мне нравились. Память подсказывает, что когда-то у меня была кошка, рыжая, полосатая, с глубокими зелеными глазами, но когда я уговорила Фрейю спросить об этом у Кая, он ответил, что никакой кошки мы никогда не держали, потому что наша мама — аллергик, а та полосатая, о которой я думаю, принадлежала моей подруге. Но я помню мягкий мех, оранжевые тигровые полосы и громкое урчание, которое всегда действовало успокаивающе. Так было до тех пор, пока…
В голове захлопывается дверца. Пока что? Не знаю.
Я возвращаюсь в небо и кружу, кружу, постепенно увеличивая круг. Выживших в этой деревне нет.
Отправляюсь в ту деревню, которую проверяют Фрейя и Кай.
Здесь никого. Пойдем дальше? — спрашиваю я.
Фрейя качает головой и разочарованно вздыхает.
— Надо немножко поспать.
— Кто-нибудь знает, каков процент выживших? — интересуется Кай. — То есть сколько выживших приходится на сотню инфицированных?
— Точных данных нет. По крайней мере, я не знаю. Но в любом случае их немного.
— А сколько их может быть здесь, если эпидемия район даже не затронула? Разве что случайные люди, прибывшие откуда-то еще, как Патрик, или сбежавшие из зоны, как ты.
— Джей-Джей считает, что идти нужно именно в зоны и искать там. Зора с ним согласна и говорит, что по ту сторону стены безопаснее, потому что там никаких поисков уже не ведут.
— Войти в зону легче, чем из нее выйти — ты поверь, я знаю. Может быть, есть смысл продолжить поиски здесь, но только немного расширить территорию.
Они снова спорят, обсуждая то, о чем все только и говорят в последние дни.
Но все меняется, когда мы возвращаемся в лагерь.
10КАЙ
До лагеря еще остается несколько километров, когда сидящая у меня за спиной Фрейя вдруг напрягается.
— В чем дело? — спрашиваю я.
— Не знаю, но что-то определенно случилось. Что-то нехорошее. Давай-ка поспешим.
Оказывается, вернулся Патрик.
Вернулся, как всегда, не с пустыми руками. Все идут к его припаркованному у входа внедорожнику — помочь с разгрузкой и перенести вещи в дом. Однако есть кое-что еще, о чем он не спешит рассказывать.