Мое имя Дженна.
А я хотела быть Келли.
Но я не она. И никогда не была ею.
— Начинаешь вспоминать, да? — говорит Алекс и с сожалением качает головой. — Я так надеялся, что выжившей будет моя дочь, но выжила ты.
По крайней мере, это значит, что ты не был моим отцом!
— Какое счастье для нас обоих. Но, какой бы ты ни была, ты достигла большего, чем я мог рассчитывать, — ты распространила заболевание, которое ограничивалось лишь узким кругом имевшихся в нашем распоряжении подопытных, в большинстве своем таких же ущербных, как ты. Теперь я понимаю, что мы допустили ошибку, сделав выборку из генетически слабого материала. Ты указала нам на эту ошибку и заслуживаешь благодарности.
Я смотрю на него и не знаю, что сказать. Болезнь, отчаяние, смерть — всем этим я обязана ему. Куда бы ни пошла, я везде заражаю людей, несу смерть, а он говорит, что благодарен мне?
Я нашла Первого и не могу его заразить — он уже переболел и выжил. Но может ли он сгореть?
Набрасываюсь на него жгучим пламенем, но он отшвыривает меня, едва пожав плечами.
— Послушай, мне пора. Еще многих из нас нужно спасти.
Многих из нас? О чем он?
О выживших?
И тут я вспоминаю о Шэй. Меня ведь послали найти Шэй.
15ШЭЙ
Вбегаю в дом. Чемберлен снова вертится под ногами. Видел ли он, что я сделала? Запираю дверь на засов.
Одежда перепачкана кровью Спайка и рвотой, и я чувствую, что меня снова тошнит. Нужно срочно переодеться. Взбегаю по лестнице, сбрасывая на ходу вонючую одежду и с остервенением сдирая с кожи засохшую кровь, но получается плохо. К тому же то, чем я запачкалась внутри, просто так не отскребешь.
На грязное тело натягиваю чистую одежду и, дрожа всем телом, сворачиваюсь в комочек рядом с Чемберленом на кровати.
Что дальше? Что делать?
Издалека долетают обрывки криков и воплей, как будто где-то там еще продолжается схватка. Но та, что бушует внутри меня, намного, намного хуже. Спайк мертв. Из-за меня. Я виновата в его смерти. Повторяю эти слова раз за разом, но они все равно звучат фальшиво, словно я пытаюсь убедить себя в чем-то ненастоящем. Не могу это принять. Спайк мертв. Из-за меня. Его кровь на мне, на моей коже. Снова пытаюсь оттереть засохшие пятна, тру сильнее и сильнее, сдираю кожу ногтями, пока моя собственная кровь не смешивается с его кровью. Чувствую, как подкатывает истерика.
Я во всем виновата. Я…
Внезапно, словно клякса в воздухе, рядом проносится тень.
Келли?
Она кидается мне на грудь… обнимает… плачет. Нет, не плачет — у нее ведь нет слез, — но всхлипывает так горько, что душа рвется на кусочки.
— Как ты нашла меня? Откуда ты? — спрашиваю я.
Она как будто закусывает губу, сдерживает рыдания и после короткой паузы начинает говорить.
Извини. Я не она. Я не Келли! Думала, что я Келли, но я не она.
Во всей этой неразберихе — и снаружи, и внутри — ее слова заставляют меня собраться и попытаться понять, помогают успокоиться.
Она здесь, со мной, и мне так ее не хватало.
Я не Келли, повторяет она. Келли была моей подругой.
Стараюсь сосредоточиться.
— Не понимаю.
Послушай, мне нужно рассказать тебе кое-что. Алекс это Первый.
— Что?
Он Первый доктор! Он виноват в том, что началась эпидемия! — говорит она с болью и снова всхлипывает.
— Келли?
Не Келли. Меня зовут Дженна. Я знала, что заражаю людей, но не говорила тебе. Никому не говорила. Мне так жаль. Это моя вина. Во всем виновата я. Все, кто заболел и умер, заболел и умер из-за меня.
Она плачет, по-своему, сухо, без слез, и я тоже плачу, и наши слезы, настоящие и ненастоящие, но оттого еще более горькие, смешиваются. Мы обнимаем друг друга, пытаемся утешить и смягчить то, что смягчить невозможно.
16КАЙ
Фрейя заставляет меня остановиться, спрятать мотоцикл и идти дальше пешком. Я понимаю, что она права, но мне так хочется попасть туда скорее. Прямо сейчас.
Съезжаю на обочину. Отсюда до дома уже недалеко, и мы слышим доносящийся из леса шум — крики, выстрелы.
— Почему Келли не возвращается? — беспокоится Фрейя. — Не нравится мне это. — Она как будто прислушивается к чему-то, потом качает головой. — Зову — не отвечает. А еще хуже то, что я ее не чувствую. Либо она блокирует нас, либо ее здесь нет.
— Мы больше не можем ее ждать, — говорю я. — Идем.
Фрейя кладет руку мне на локоть.
— Еще минутку. Не спеши. Дай мне осмотреться и, может быть, разобраться, что там происходит. — На несколько секунд взгляд ее как будто устремляется вдаль. — В лесу есть другие выжившие, их трое.
— Кто они? Шэй одна из них?
— Нет. Подожди. — Снова пауза. — Один из них обращается ко мне. Это мужчина. Говорит, что его зовут Алекс, и зовет нас к себе. Обещает показать мне безопасный путь.
Алекс здесь? Тогда, наверное, и Шэй тоже. Или, по крайней мере, он должен знать, где она. Я иду за Фрейей через лес, изо всех сил сдерживаясь и следуя указанной дорогой вместо того, чтобы сейчас же, незамедлительно, помчаться к нему и выяснить, что он знает.
На земле лежат солдаты в костюмах биозащиты. Мертвые. Рядом с ними другие, без всякой защиты. Их немного.
Бой, похоже, подходит к концу. Военные численно уступают противнику и явно проигрывают. И тут же, в самой гуще схватки, Алекс.
— А, Кай, привет. Я как раз думал, появишься ли ты, — говорит он и переступает через лежащего у него под ногами мертвого солдата.
— Где Шэй?
— Успокойся, — мягким, увещевательным тоном говорит Алекс. — Мы пока еще не нашли ее.
— Где Шэй? Скажи мне. Говори! Прямо сейчас. Что ты с ней сделал?
— Мы ее найдем, но в данную минуту я немного занят. Подожди немного, а пока отойди и не мешай. — Он произносит это с той необычайной непреклонностью, которая всегда меня злила и которой я, сколько себя помню, никогда не мог сопротивляться. Лишь теперь я наконец понимаю. Это то, что я всегда ненавидел.
Алекс пытается рыться у меня в голове.
Я отталкиваю его.
Он поворачивается и с удивлением смотрит на меня.
— Выучил новый трюк?
— Где она?
Алекс не отвечает и повторяет попытку, но я снова отталкиваю его и, поддавшись нарастающей злобе, хватаю за плечи.
Чьи-то руки отрывают меня от Алекса, тянут назад, и я слышу, как он говорит кому-то не убивать меня. Не убивать меня? Да это я убью его при первой же возможности!
Детский голос.
Я вижу девочку и пожилую женщину, чья рука лежит на ее плече.
— Все хорошо, Кай, — говорит девочка. — Шэй в безопасности, дома, с Чемберленом.
Словно позабыв обо мне, она вдруг поднимает голову, смотрит вверх и хмурится. Секундой позже и я улавливаю далекий рокот мотора.
Самолет?
Я поднимаюсь. Меня никто не держит, и я бегу к дому.
17ДЖЕННА
Уходите из дома!
Сильный незнакомый голос, беспрекословный тон и бьющий прямо в разум приказ.
Это Беатрис, говорит Шэй в ответ на мой невысказанный вопрос, но в ее ответе сквозит удивление.
Уходите немедленно! — Паника захлестывает мысли Беатрис, и в следующую секунду мы тоже слышим его — звук мотора.
— Солдаты чего-то ждали. Окружили нас и ждали. Чего? Вот этого? — бесстрастно спрашивает Шэй, опустив глаза.
Рокот все ближе, но она не шевелится.
Шэй, вставай! Кай, должно быть, уже здесь.
— Кай?
Он ищет тебя повсюду.
— Кай пришел сюда? За мной? — Она смотрит на меня, и ее глаза снова оживают.
18ШЭЙ
Я расширяю сознание. Опасность грозит с неба, и она все ближе и ближе. Вижу людей неподалеку — Алекса, Беатрис, Елену и других, некоторые из которых мне не знакомы, — все бегут от дома, чтобы укрыться под деревьями в лесу.
И только кто-то один бежит к дому, за мной. Я уже чувствую его ауру, хотя и не вижу ее; она импринт его сознания, мыслей и энергий, который я узнаю где угодно.
Меня трясет нервная дрожь — не могу поверить, что это Кай, хотя и знаю — да, он.
Легко и осторожно касаюсь его сознания. Кай? Это действительно ты?
Он не уходит от этой формы контакта, как сделал бы раньше, и отвечает мне мысленно: Шэй! Я иду за тобой! Он произносит мое имя так, что оно звучит как обещание и ласка.
Кай смотрит в небо, и я, глядя вверх его глазами, замечаю самолет. Он летит низко, над горизонтом, и при этом снижается, и я ощущаю внутри него смертельную угрозу. Вот почему Беатрис говорила, чтобы я выходила из дома.
По тому, как она кричала, понимаю, что она боялась за меня, но я не восприняла это серьезно, потому что после смерти Спайка, гибели солдат и всего прочего словно оцепенела.
Все из-за меня…
Не начинай. Не дай мне стать причиной новых смертей.
Страх за Кая пронзает меня, и я сбрасываю оцепенение.
Кай, повернись! Беги в лес! Я иду!
Я подхватываю на руки Чемберлена и срываюсь с места. Келли — Дженна? — отстает не больше, чем на шаг.
Вниз по ступенькам. Через гостиную. К выходу.
Распахиваю дверь и вижу:
Кай все еще бежит сюда, к дому, а не к лесу.
Самолет почти у нас над головами.
В ушах пронзительный свист. Я смотрю вверх.
Что-то падает с неба.
Какая я неловкая. Какая медлительная.
Слишком поздно.
Я застываю, охваченная странным спокойствием, потому что сделать уже ничего нельзя, и остается только надеяться, что Кай еще далеко, что он выживет.
Доли секунды зависают, как костяшки на шнурке, но как бы ни замедлялось время, его слишком мало, чтобы спастись.
Келли — Дженна — обнимает нас с Чемберленом темной и прохладной успокаивающей тенью.
Шаги Кая беззвучны, в его ауре калейдоскопом звука и цвета вертятся ужас, страх, боль.
И любовь.