– В глазах прислуги вы опозорите нас – меня и себя!
– Король, не смешите! Ваш позор несравним с моим. Что ваш секрет?
– Развяжите меня, Брюнхильда! Я открою вам все свои тайны, но только потом. Слышите, по дворцу уже ходит прислуга. Развяжите скорей, и я сделаю вид, что сплю. Клянусь, что стану во всем вам послушен!
– Не сердили бы меня вечером, не висели бы на крюке, – ворчала Брюнхильда, снимая шнур с короля.
Развязанный король мгновенно юркнул под одеяло. И вовремя: к дверям опочивальни уже подходили.
Утром, как принято в христианских странах, молодые супруги отправились в храм к обедне. И снова город собрался на площади перед храмом. Не все еще насмотрелись на юную королеву. Другие узнали, что Зигфрид, любимый в городе витязь, соединился с Кримхильдой, и тоже сбежались на площадь.
– По виду исландки не скажешь, что у ней богатырская сила, – переговаривались жители города. – Красавица – нет спору, а сила – откуда ей взяться! Чего только не наплетут!
– Вы глупости-то не болтайте! Наш Гунтер едва не погиб на тех состязаньях в ее королевстве, это нам точно сказали! – отвечали другие.
– Смотрю и любуюсь: Зигфрид с Кримхильдой – ну словно Господь свел их вместе!
– Такая красавица зря не дается. Уж Зигфрид ее заслужил.
Молодых супругов сопровождали гости, вассалы, свита.
А в храме епископ торжественно возложил на них венцы.
Свадебный пир продолжался. Были счастливы лица Кримхильды и Зигфрида. Веселились почетные гости. И Фолькер, отважный боец, – все знали, что он отстоял королевское знамя в битве с датчанами и саксами, – в этот вечер работал смычком, услаждая слух своими мелодиями.
Сумрачный вид короля был не сразу замечен. Молодая его королева сидела спокойно, одинаково ровно улыбалась каждому гостю, и всякий, взглянув на нее хоть раз, отводил глаза, чтобы снова взглянуть незаметно на точеное ее, прекрасное лицо.
«Кто бы знал, что лицо это принадлежит дьяволице, – думал Гунтер, – тот ни за что не стал бы жениться на ней!»
Он старался не думать о будущей жизни. Даже близкая новая ночь пугала его.
– Король, друг мой, что печалит вас? – спросил его тихо Зигфрид, когда они отсели от всех. – Разве вы не достигли счастья? Посмотрите, как славно, обнявшись, беседуют наши жены.
– Какое тут счастье, если впору подумать о смерти! – ответил король. – Жена моя – дьяволица, и жить с нею рядом мне невозможно. Не смейтесь, мой друг, но эту ночь я провел подвешенным на крюк.
И король рассказал ему все подробно.
– Не знаю, как дальше жить, – сказал он с отчаянием.
– Попытаюсь помочь вам. Вечером после пира я в плаще-невидимке проникну заранее в ваши покои. Когда удалится прислуга, вы закроете дверь на засов. Тут уж я постараюсь управиться с нею. Вы же затаитесь в темном углу. Но знайте, одолеть ее непросто и мне.
– Делайте что хотите, да хоть убейте ее, только не допустите позора моего перед всем королевством!
– Позора вам не будет – даю слово!
– Лишь кончится пир, я ненадолго исчезну, но ты меня не ищи и направляйся в покои, я быстро вернусь, – сказал Зигфрид, когда вновь оказался рядом с Кримхильдой.
– Уж не опасную ли ты какую забаву придумал? – испугалась Кримхильда.
– Это и вправду забава. Но опасностей в ней немного – я дал слово помочь в сегодняшний вечер другу.
И когда застольные беседы стали затихать, гости начали подниматься из-за столов, Зигфрид пропал. Только что сидел рядом с Кримхильдой, и она, в который уж раз, думала радостно, как он красив, благороден, могуч, – и вдруг он исчез.
Она удержала себя от расспросов гостей и прислуги, вспомнив его слова.
А Зигфрид накинул плащ-невидимку, незаметно прошел между всеми и прокрался в покои Гунтера. Не снимая плаща, он затаился за шкафом.
Наконец вошли король с королевой, слуги задули светильники, удалились, король задвинул засов.
– Ну что же, король, ваш секрет? – спросила Брюнхильда из темноты.
Зигфрид лишь по звуку угадал, что спрашивает она от постели. Где-то в углу затаился король, и Зигфрид шагнул к Брюнхильде.
– Вам не хватило вчерашнего урока! – вскричала Брюнхильда, едва он успел прикоснуться к ней.
И сразу могучая сила сбросила его на пол. Он тут же вскочил, но она его снова отбросила. Падая, он ударился головою об угол постели.
– Вас надо учить и учить! – Брюнхильда всерьез возмутилась. – Вчера вы всю ночь провисели – сегодня ночуйте за шкафом!
Она налегла на шкаф, и шкаф из толстых дубовых досок, который не сдвинуть было и впятером, легко помчался на Зигфрида.
А король, затаившись в углу, успел лишь подумать: «Не подняла бы тревогу прислуга, не сбежались бы все со дворца!»
Шкаф навалился на Зигфрида, и Зигфриду едва удавалось сдерживать его тяжесть.
– Теперь уж вы не помешаете мне заснуть! – объявила Брюнхильда. – И посмейте только скулить, как в прошлую ночь! Или утром все увидят своего короля, который ночует под шкафом, словно мышь.
«Она опозорит здесь всех!» – думал Зигфрид, отодвигая шкаф.
– Вы все-таки выбрались! – Брюнхильда сказала это так, словно перед нею был шаловливый мальчишка. – Придется вас снова подвесить!
Едва не раздавленный шкафом, Зигфрид дышал с трудом. И все же, собрав последние силы, он схватил ее в охапку и швырнул на постель.
– Ну я вас сейчас проучу! – вскричала Брюнхильда. Она вывернулась и потянулась к заранее приготовленному шнуру.
Шнуром она едва не опутала Зигфриду руки. Он рванулся, шнур разорвался в клочки.
– Держитесь, король! – вскричала вконец рассвирепевшая Брюнхильда. – Не хотели добром подчиниться!..
Только вырваться ей больше не удавалось.
«Пояс, у нее где-то пояс!» – думал Зигфрид.
Он снова схватил ее в охапку и швырнул на постель. С пальца ее соскочил перстень, уперся ему в ладонь. Этой своей ладонью он сжал обе ее руки, а свободной рукой стал развязывать пояс.
Брюнхильда извивалась, выкрикивая угрозы, снова чуть не сбросила его на пол, но пояс наконец оказался у Зигфрида. И тогда она мгновенно обессилела, лишь простонав:
– Не убивай меня, король! Умоляю тебя. Ты сумел лишить меня силы, и теперь я буду послушна тебе во всем. Даю тебе клятву.
Зигфрид быстро поднялся, делая вид, что собрался скинуть одежду.
Тут же рядом с ним оказался король. Он тихо открыл Зигфриду дверь.
Никем не замеченный, в плаще-невидимке, Зигфрид прошел по дворцу. В одной руке у него был зажат перстень Брюнхильды, в другой – магический пояс, который теперь потерял свою силу.
Знал бы он свое будущее, незаметно выбросил бы и то, и другое. Но вещицы показались ему красивыми, и Зигфрид оставил их при себе. Не догадываясь, что этим сделал еще один шаг к своей смерти.
– Любимый, куда же ты исчез, я так волновалась! – Кримхильда встала ему навстречу, едва он вошел. – Ты не бросай меня больше. Где ты был?
– Другу была нужна моя помощь. Без меня он бы встретил позор или погиб.
– Ты его выручил?
– Помог. И сразу к тебе.
– Вижу кровь у тебя на виске. Значит, бой был нелегким? – спросила Кримхильда, пугаясь и одновременно гордясь своим мужем.
– Бой был непростой, но теперь он закончен. Я сразу ушел, чтобы друг насладился победой.
В эту ночь богатырша Брюнхильда превратилась в обыкновенную женщину. Она осталась красавицей и была королевой. Но нечеловеческая ее сила исчезла навсегда. Зато, потеряв свою силу, она обрела радость семейной любви.
В эту ночь, заснув в объятиях мужа, она поняла, что дороже Гунтера для нее на свете нет человека.
Утром король спустился к гостям веселый, счастливый. Пир продолжался.
Потом был устроен турнир. И до вечера в потешных боях молодые воины мерились силой и славой. Перед собранием лучших людей королевства король опоясал рыцарским мечом тех юношей, что были этого достойны. И каждому молодые король с королевой подарили по коню и рыцарские доспехи. Зигфрид с Кримхильдой тоже дарили им седла, мечи, одежду.
В эти дни каждый гость был одарен по нескольку раз. Иной уже думал с сомнением, сумеет ли он довезти до дома все, что ему пожаловали в королевском дворце.
Десять дней длился пир. Но даже и пир утомляет, если он бесконечен. Гости со своими дружинами стали покидать хлебосольных хозяев.
– Не пора ли и нам в Нидерланды? Даже я приустал от застолья. – Зигфрид смотрел на Кримхильду и думал о том, как он будет счастлив представить ее своим престарелым родителям.
– Я готова, только сама не решалась об этом спросить. Хорошо бы сказать моим братьям – мне положен удел: замки, земли, часть от казны.
– Зачем? – отмахнулся Зигфрид. – Этого всего у нас в изобилии. А братьям об отъезде сегодня скажу.
На следующий день Гунтер, Гернот и юный Гизельхер предстали перед ними.
– Мы за сестру должны дать удел, – заговорил Гизельхер. – Помогите ей, Зигфрид, выбрать замки, земли и вассалов и знайте, что в Бургундии вас считают родным человеком и мы будем всегда счастливы вас видеть.
– Ни земель, ни замков нам выделять не надо. Мы уже обсудили это с женой. А во всем остальном – я ваш друг и по первому зову приду к вам на помощь.
– Но бургунды – хорошие воины, – вставила Кримхильда, – и от них не пристало отказываться.
– Сестра, выбирай всех, кто тебе нравится, – засмеялся Гунтер, – каждый со своею дружиной будет счастлив служить у тебя.
– Я взяла бы с собой Хагена и Ортвина. Это возможно?
– Позовите-ка Хагена! – распорядился король. – Он подойдет, и ты его спросишь. Думаю, тебе он не откажет.
– Что за странная шутка? Уехать из Вормса? – переспросил возмущенно Хаген, когда Кримхильда объявила ему свою просьбу. – Мы, владельцы Тронье, служили всегда королю. И в чужом королевстве быть приживалками не желаем. Я уважаю вас как сестру моего короля, – решил смягчить он свою грубость, – Зигфрид – тоже хороший боец, но на службу к вам не поеду.