ета.
Утром, едва рассвело, Зигфрида известили:
– К замку подъехали послы. В бургундском платье, с большой охраной. Послов пустили во двор, охране велели ждать вблизи ворот.
Кримхильда, услышав новость, спрыгнула с ложа, приказала одной из дам выглянуть в окно.
– Наши! Наши приехали! – прокричала радостно дама. – Уже сошли с лошадей. И родственник ваш, маркграф Гере, тоже среди них.
Охрану приказали тоже немедленно пустить во двор, устроить на удобный отдых.
Зигфрид с Кримхильдой наспех накинули нарядное облачение, прошли в зал для приемов, где пылали уже в очаге дрова, и уселись на тронном возвышении.
Тут же двери торжественно распахнулись, и вошли послы. Маркграф Гере учтиво поклонился. Те, что шли следом, кланялись еще ниже. Король с королевой радостно поднялись им навстречу.
– Гере! Как мы рады вас видеть! Надеюсь, в наши снега вас привела не печальная весть? Здоров ли мой шурин? Как Брюнхильда, их маленький сын? Как поживает старая королева, как Гернот и Гизельхер, что Хаген, Данкварт, Ортвин и все мои добрые друзья? Или вот что, ваша улыбка и так говорит нам о том, что страшного не случилось. Отдохните с дальней дороги, а потом за обеденным столом все и расскажете.
– Король, путь к вам и вправду не близок. Но я не покину ваш зал, пока не передам главное, с чем прислали меня Гунтер с Брюнхильдой и весь королевский двор. А просили они меня передать, что в Вормсе вас любят и чтут и мечтают увидеть вновь. Они надеются увидеть вас на пиру сразу после солнцеворота, когда сойдут все снега. Если бы я стал повторять те добрые слова, которые просили вам, Зигфрид, и вам, Кримхильда, передать каждый по отдельности, то стоял бы здесь перед вами с рассвета и до заката. Но главное я сказал: вас приглашают родные на пир. Остальное – потом.
Гостей отвели в покои для отдыха, где успели приготовить постель, а Зигфрид с Кримхильдой долго обсуждали приятную весть.
Праздничный обед длился десять дней. Лишь для сна и прогулок выходили гости из-за столов.
В зале для торжественных приемов, увешанном коврами, горело множество светильников. Посередине в очаге на железной решетке всегда пламенели дрова. Вблизи очага за длинным столом восседал король Зигфрид. Иногда к нему присоединялись старый отец или красавица жена. Сидели многочисленные вассалы, молодые и старые, и сидели послы из далекой Бургундии. Было выпито много вина и медовых напитков, съедено немало жареной медвежатины, зайчатины, морских рыб, вкус которых был незнаком гостям. Слуги не успевали подносить новые блюда, и ароматные запахи распространялись из замка по окрестной долине.
На одиннадцатый день, когда были пересказаны все новости о жизни бургундов, неустрашимый король снова принял дорогих послов.
– Я и сам в затруднении, – сказал он Гере. – С одной стороны, нет большей радости, чем снова воссесть за пиршественным столом с родными и друзьями. Но путь неблизок, а мы замыслили столь важное дело, что, пожалуй, было бы лучше повременить.
Маркграф так бы и уехал с этим ответом, если бы неожиданно не вошел старый король.
– Хорошо вы надумали, добрый наш друг Гере, что зовете сына с невесткой на пир. Я и сам буду рад сопровождать их. Давно я хотел познакомиться с вашими славными королями, посетить их страну и уверен, сил моих хватит на столь длинное путешествие. Итак, сын, вы ответили маркграфу, когда отправляетесь в путь?
Зигфрид с Кримхильдой переглянулись. Им было жаль огорчать старика отказом.
– Если даже отец готов ехать, то согласны и мы всей душой! – Зигфрид засмеялся. – А наше дело исполним в другую весну. Вас же, Гере, и всех молодцов, кто с вами, мы хотим наградить небольшими безделицами, чтобы в памяти о столь утомительном путешествии у каждого осталась и радость.
Под гору, где охранялся клад, была отправлена повозка. Ее нагрузили драгоценностями – золотой и серебряной посудой, украшениями. Все это Кримхильда и Зигфрид раздали послам на прощание. А чтобы каждый смог без забот увезти дары, им привели по вьючной лошади. И каждому было дано Кримхильдой по новому платью.
– Пройдут две недели, и мы выедем следом за вами, – напутствовал Зигфрид отъезжающих в Вормс. – Вы же не забудьте сказать о нашей сердечной любви ко всем, кто нас помнит.
Двадцать дней длилась дорога посланцев от замка нибелунгов до Вормса. На двадцать первый день маркграф Гере соскочил с коня перед королевским дворцом.
Сразу сбежались люди, окружили послов, но те на любые вопросы отвечали одно: сначала доложат королю, потом уж ответят остальным.
– Итак, милый Гере, вы живы, здоровы и веселы. Это уже неплохо, – приветствовал его Гунтер. – Рассказывайте скорее, как встретил вас мой зять, что ответил на приглашение. И хоть полслова о сестре – что она? Так же мила, учтива? Согласна ли ехать в гости с мужем?
– Все исполнено, мой король, как вы и желали. Когда же я передал от вас с королевой слова любви, Зигфрид просто зарделся от радости. Кримхильда счастливо захлопала в ладоши. Смею предположить, что они уже в пути и к солнцевороту, как вы и звали их, прибудут в Вормс.
– Спасибо вам за усердие, маркграф. Буду рад услышать от вас за обедом любые подробности о моем друге и о ваших приключениях в дороге. Надеюсь, вам есть что рассказать и чем позабавить Брюнхильду?
– Есть, и немало, – кивнул Гере.
– Вас ждет королева-мать, скажите ей что-нибудь о сестре.
Во дворе посланцы освобождали лошадей от груза ценностей, что привезли из замка нибелунгов.
Ортвин, Данкварт, Хунольт с удивлением разглядывали дары.
– Столь роскошные вещи, соединенные вместе, увидишь не часто! – повторял Ортвин. – Вот истинный королевский дар!
– Не забыл ли ты, племянник, что Зигфрид захватил у нибелунгов клад? Взял бы его ты или, допустим, я, так и мы стали бы самыми щедрыми в мире. По одним лишь подаркам видно, что свой клад Зигфриду не растратить до конца жизни. У нас же с тобой главное богатство – наши мечи! – Хаген даже вытащил наполовину длинный свой меч из ножен. – Но как знать, может, заполучим в Бургундию мы этот клад – и перейдет нам по праву звание нибелунгов!
А в Вормс пришло оживление. Та же слякоть, те же дожди со снегом, пахнущий плесенью туман, а уже все улыбаются, обсуждают, как и чем встречать дорогих гостей. Воины-богатыри от зари до зари готовили дворец к пиру.
Стольник Ортвин и чашник Синдольт, постельничий Хунольт, начальник кухни Румольт вместе со своими людьми убирали залы, расставляли и чистили серебряные кубки, раскладывали постели. Сколько одних лишь кастрюль, кувшинов и чаш надо было заготовить заранее!
– Радость моя, – с этими словами король вошел в покои жены, – примчались гонцы от Зигфрида, гости уже близко. Завтра утром мы выезжаем навстречу. Помнишь ли ты, как сестра моя встречала тебя?
– Помню! И встречу с тою же ласкою. Ведь я ее люблю. Дамы уже приготовили платья. Мы выедем с вами.
А короля поджидал уже Хаген.
– Гунтер, пристало ли королю, глядя на ночь, мчаться со свитой навстречу гостям? Не поступают ли так лишь вассалы, устремляющиеся к своему господину?
– Вы верно сказали, Хаген. Только мы выедем завтра утром, чтобы встретить гостей на поле у города. И урона для чести я в том не вижу.
– Взгляните в окно. Гизельхеру уже оседлали лошадей, он готовится встретить гостей сегодня.
Гунтер взглянул в окно. Гизельхер, в праздничной одежде, при доспехах, стоял в окружении нескольких вассалов.
– Попросите младшего брата ко мне, – приказал Гунтер. – Вы успели вовремя, Хаген. Мы все знаем, что Зигфрид для брата моего – любимый герой, и все же королю неуместно поступать столь нетерпеливо, подобно ребенку.
С утра город вышел навстречу Зигфриду. Еще не оделись король с королевой, во дворе на лошадей успели только набросить роскошно вышитые, предназначенные дамам алые бархатные попоны, а жители семьями уже шли через городские ворота на поле. Все хотели встречать гостей.
– Гляньте в окно, мой дорогой, они словно с ума посходили! – сказала Брюнхильда. – Вас так встречали когда-нибудь?
– Душа моя, в тот день, когда мы с вами сошли с корабля, нас тоже встречал весь город.
Горожане стояли уже по краям поля, когда из ворот выехала торжественная процессия. Впереди королевская семья, следом – Хаген, Ортвин, вассалы, их дружины, дамы.
Ночью прошел небольшой дождь, но к утру ветер расправился с тучами. Синее небо отражалось в Рейне, на молодых травах блистали еще не подсохшие капли влаги. И знатные витязи, и обычные горожане с нетерпением смотрели вперед, ждали, когда же появятся почетные гости.
И гости появились.
Впереди, рядом с Кримхильдой и Зигфридом, ехал седоусый старик. Все догадались, что это – Зигмунд.
Гизельхер не выдержал первым. Соскочил с коня, отдал его ближнему рыцарю, побежал навстречу Зигфриду. Зигфрид тоже спрыгнул с Грани, заулыбался радостно, развел широко руки. Тут же спешились и Гунтер с Гернотом. Молодые витязи помогли сойти с лошадей дамам.
Долго длились объятия и поцелуи.
А потом здесь же, на поле, в честь почетных гостей молодежь устроила потешный турнир. За порядком смотрели Хаген и Ортвин.
Наконец хозяева и гости отправились в город.
Тут уж распоряжался конюший Данкварт. Его воины размещали гостей, отводили их лошадей – каждому было готово место для отдыха и ночлега.
Во дворе быстро расставили длинные столы, скамьи. И скоро в зале дворца и во дворе началось застолье.
– Скажу вам по чести, друг мой, – обратился старый Зигмунд к Гунтеру, – с тех пор как Зигфрид породнился с вами, мечтал я увидеть вас. Теперь же, узнав вас, понял, что если есть место в мире, где у моего сына истинные друзья, так это Бургундия.
Снова, как когда-то на общей свадьбе, сидели за одним столом, напротив друг друга, королевские пары.