ли мир от пришествия зла, и те, которым это еще предстоит это сделать.
Стас высказал предположение, что именно там может находиться тот самый манускрипт, в котором рассказывается про закономерности возникновения зла на Земле.
Бондарь ответил, что уже слышал об этом таинственном Храме, только он не знал, где именно тот находится. В эссе также говор-илось о миланском Кафедральном Соборе (Duomo di Milano), служителей которого одно время принимали за тех самых Хранителей, выходцев из ордена Хранителей-Сальваторов — монахов, посвятивших жизнь сбору по всему миру предметов, способных каким-ли-бо образом воспрепятствовать наступлению царства вечного мрака. Но со временем эта версия оказалась несостоятельной. Однако в соборе имеется некий «Зодиакальный Путь» — проходящая через пол мраморная полоса с изображениями знаков зодиака. Назнач-ение этого напольного орнамента неизвестно. Также неизвестно, как астрологическая символика попала в один из крупнейших христианских храмов и с веками не была уничтожена. Но каждый месяц в ясную погоду полуденный луч высвечивает на мраморной полосе знак того созвездия, в которое входит солнце. По преданию, «Зодиакальный Путь» в Миланском кафедральном соборе сконструировали представители загадочного монашеского ордена, следы которого, как было написано, «затерялись во Времени».
Бондарь сообщил, что эффект «Сошествие луча» ему хорошо известен, а в кафедральном соборе Милана у него есть знакомый священник, который его с удовольствием продемонстрирует и непременно поможет в поисках Подземного Храма. Тем более, что это дело святое. И вообще, он часто бывал в Италии «и ничего плохого никому не сделал», у него там много друзей. В завершение всего, Бондарь сказал, что готов добыть денег на поездку в Италию, как он выразился, «всей командой» — затягивать с поисками Подземного Храма было просто опасно — подлинники эссе находятся в руках противника, а он ждать не будет.
Среди друзей Бондаря в Италии оказались люди, способные оперативно помочь в оформлении выездных документов. В крайнем случае, Бондарь предложил купить недорогой тур в любой туристической фирме. Стас, много читавший о том, что деятельность ряда московских турфирм напоминает скорее цыганский «конский бизнес», нежели цивилизованную продажу путевок, саркастически хмыкнул, выражая тем самым свое отношение к «турфирменным» услугам. На это Бондарь возразил, что у него, в случае чего, есть «знакомая контора», которая, если будет необходимо, сама возьмется все организовать, все устроить, а по приезду накормить, напоить и, разумеется, спать уложить.
Решение о визите в Италию было принято.
Знакомства Бондаря сделали чудо при оформлении документов. Вся компания, увешенная дорожными сумками, стояла посреди зала вылета аэропорта «Шереметьево-2», рассматривая огромное электронное табло. Вовка — с интересом, Стас и Юра — пытливо, с явным желанием выудить из него побольше информации. У Вовки это был первый случай жизни, когда он приехал в аэропорт. Первое, что его поразило, так это огромное количество людей, снующих туда-сюда, несмотря на ранее утро, красочная иностранная реклама, и объявления по радио, которые тут же дублировались на английском языке. «Внимание! Начинается регистрация билетов и оформление багажа пассажиров, вылетающих рейсом Эс У двести восемьдесят пять в Милан…». Из всех участников экспедиции только Тамара и Бондарь имели опыт зарубежных полетов. После объявления по радио Тамара уверенно сказала: «Нам туда», махнув сумкой вправо, в сторону скопления народа. Все отправились к одной из очередей на таможню. Вопреки ожиданиям Юры, таможенная процедура заняла всего полторы минуты. Еще через минуту объемные сумки Стаса и Бондаря скрылись в жерле багажного конвейера.
— Как гробы в Митинском крематории, — мрачно пошутил Стас, глядя вслед своему багажу.
Тамара заразительно засмеялась, обнажив безупречные белые зубы. Заспанная девица за пультом багажного оператора недобро зыркнула на непрошеного шутника, пулеметной очередью вбила в клавиатуру компьютера очередную порцию данных и, желчно глядя на Тамару, буркнула:
— Следующий!
Однако желающих «сдаваться в багаж» больше не оказалось, и вся команда направилась на пограничный контроль.
— Странная какая-то, — сказала Стасу Тамара, отходя от багажной стойки, — смотрела на меня так, как будто я ей год, как тысячу долларов задолжала.
— Тамарочка, — усмехнулся идущий рядом Бондарь, — у вас, у женщин, это как м-м-м… внутривидовая борьба. В общем, классовое.
Очередь на пограничный контроль была длинной, но продвигалась на удивление быстро.
— Григорий Ефимович, у Вас есть семья? Дети? — неожиданно спросила Тамара.
Бондарь откровенно растерялся.
— А… а почему Вы спросили об этом?
— Просто спросила и все, — Тамара улыбнулась.
— Варианты моего ответа способны что-то изменить?
— Нет, конечно. Просто многие вещи встанут на свои места. Не спрашивайте какие, — Тамара вновь белозубо рассмеялась.
— Тамарочка, я, кажется, понял, что Вы имеете в виду, — похоже, Бондарь слегка обиделся. — Боюсь, что Вы правы. Я действите-льно старый эгоист и хочу жить так, как хочу. Можете осудить меня за такую формулу жизни, но лучше примите ее как данность.
— Григорий Ефимович! Я не хотела Вас обидеть, честное слово! Вы мне верите? — при этом она такими глазами посмотрела на Бондаря, что ему только и осталось, как развести руками и пробормотать:
— А что мне остается…
Сидящая в застекленной будке девица в погонах внимательно смотрела в лицо каждому, проходящему через ее пост, особо остановившись взглядом на Бондаре. Ее руки незаметно подвинули паспорт Бондаря к маленькой видеокамере, встроенной в козырек стола и передающей изображение оператору спецконтроля. Однако спецконтроль не выявил в паспорте никаких нарушений, и на столе мигнула зеленая лампочка: «Все в порядке». Пограничница еще раз странно взглянула в лицо Бондарю и вежливо произнесла:
— Счастливого пути.
Указав на подошедшего следом Вовку, она спросила:
— В чей паспорт вписан ребенок?
Вовка испуганно заоглядывался.
— Ребенок не в писан в паспорт, он летит по доверенности, — Стас развернул сложенный вдвое документ с обилием печатей.
Доверенность эту вместе с детским загранпаспортом с ужасным трудом пробил Бондарь. О сумме, которую ему пришлось за это уплатить, он деликатно умолчал.
Проходя мимо зала с магазином «Duty Free», Стасу чуть ли не насильно пришлось оттаскивать Вовку от огромного плюшевого бегемота, в грустных глазах которого ясно читалось: «Купите меня! Ну, пожалуйста!».
— Мужику через полгода тринадцать, а как маленький! — усмехнулся Стас.
— А я читал, что детство только до четырнадцати! А я еще не все успел…
Стас хотел сказать, Вовке, что когда он ныл и просился с отцом в археологическую экспедицию, то всеми силами выдавал себя за взрослого, но вовремя вспомнил, что любые напоминания об отце — лишняя соль на душевную рану мальчишки. Он тоже присел перед бегемотом, обнял Вовку за плечи и сказал:
— Давай сделаем так… Сейчас нам не сподручно лезть с этим монстром в самолет. Согласен? Молодец. Я думаю, что за время нашего… гм… путешествия… он никуда не денется. А когда полетим обратно… Вот тут-то мы его и купим. А?
Вовка вздохнул.
— Хорошо. Я тоже думаю, куда нам с ним в самолет, — ответил он и украдкой подмигнул бегемоту.
Стас заметил это, но не подал вида. В конце концов, у человека, в пять лет потерявшего мать, а на исходе детства еще и отца, могут быть свои тайны и привязанности.
Единственное, с чем не смог справиться Бондарь, так это чтобы места в самолете были рядом. Но, по сравнению с той глыбой трудностей, что ему пришлось преодолеть, это казалось сущим пустяком.
— Ну что, полетишь бизнес-классом? — спросил Бондарь накануне отлета, вручая Вовке синий продолговатый билет, — А нам, друзья, придется довольствоваться «экономкой». Себе я оформил «курящее» место, остальным — «некурящие». Увы, в разных концах салона.
Вовка рассеяно полистал страницы билета, посмотрел на рекламные вклейки, и передал билет Тамаре:
— Возьми ты, а то я потеряю.
И вот, наконец, самолет взмыл в воздух. Вовкино место оказалось в середине салона первого класса у иллюминатора, в котором виднелась стремительно уходящая вниз земля. Вовка откровенно трусил — его пальцы непроизвольно теребили позвякивающую пряжку ремня безопасности, а в широко открытых глазах читалось: «А мы не упадем? А что будет, если мы упадем? А он сразу весь упадет или в воздухе на куски развалится?».
— Первый раз летишь на самолете? — спросил Вовку круглолицый старичок с тремя подбородками. Он сидел на соседнем кресле.
— Ага… — ответил Вовка, заметно нервничая и вцепившись в подлокотники.
— Зря боишься. Ты уже в самолете, а он уже взлетел, — хохотнул дедушка. — Так что если ему и суждено упасть, то непременно вместе с тобой. Раньше надо было бояться, пока по трапу шел.
Вовка, и до того чувствовавший себя неуютно, ощутил себя совсем погано. Каждой молекулой своего естества он осознал ту громадную ошибку, которую совершил, поднявшись на борт самолета. Дедушка еще немного поулыбался и продолжил.
— Я уже тридцать лет летаю и, как видишь, жив и здоров. Всего две катастрофы. Не бойся, в этот раз все будет хорошо. Это как игра в карты — новичкам всегда везет. Правда, бывает, что один двигатель откажет или проводка загорится, но как я уже сказал, тебе это не грозит. Потому что ты летишь первый раз.
— Но вы-то совсем не в первый! И большинство пассажиров, могу поспорить, тоже, — угрюмо ответил Вовка. Подумал немного, и добавил фразу, которую любил повторять отец, — Количество имеет привычку переходить в качество.
Дедушка взорвался смехом. Пару минут он хохотал от души, регулярно промокая глаза носовым платком. Вовка растерялся и как-то зло смотрел на соседа. Наконец тот начал успокаиваться.
— Простите меня, молодой человек, — сказал дедушка сквозь все еще проступающие смешки. — Я просто не смог удержаться, чтобы не пошутить над вами. У вас было такое лицо при взлете…