отаскушкой. Мы люди богобоязненные, и я не хочу, чтобы горожане перешептывались о моей дочери, говоря, что у нее резинка на трусах не держится.
– Шерон! Хватит! – Виктор хлопнул газетой по столу и резко встал.
– Нечего беспокоиться, – проговорила Адриа, чувствуя, как от смущения ее щеки заливаются румянцем.
– А я волнуюсь, Адриа. Ты мне дорога. Бог видит, как я тебя люблю. Будто сама тебя родила. – Она положила свои натруженные руки на плечи дочери. Ее взгляд опять стал любящим. – Поверь мне, ты слишком хороша для такого окружения. Мужчины всегда будут пытаться добраться до твоих трусиков. Не потакай им. Никогда. Я не хочу быть занудой, но поверь мне, так оно и есть.
– Ты не можешь управлять моей жизнью, каждым моим шагом…
– Как же это? Могу и буду! – Глаза Шерон блеснули, а пальцы еще сильнее впились в обнаженные плечи дочери. – Делай, что я тебе говорю. Если собралась идти гулять, надень желтый костюм.
– Я несколько недель работала, чтобы купить именно это платье.
– Как я уже тебе неоднократно говорила: дурак и деньги живут врозь. Я привешу к нему ярлычок, и в понедельник ты отнесешь его обратно в магазин. Давай, переодевайся… Иначе тебе придется провести этот вечер с нами. Сегодня по телевизору Джон Уэйн. Отец давно ждет…
На глаза Адриа навернулись слезы. Она взбежала наверх, сбросила серебристое платье и подошла к шкафу. Сама мысль сдаться претила ей. Но конфликтовать с матерью было выше ее сил. В шкафу висело длинное меховое пальто, а рядом с ним ненавистный костюм.
Она переоделась и на скорую руку воспользовалась косметикой, чтобы скрыть следы слез. Шум мотора подъехавшего к дому пикапа помог ей забыть свои переживания.
Когда тренькнул звонок, Адриа слетела вниз, на ходу прикрывая плащом аккуратно свернутое серебряное платье. Мать поджидала внизу для последнего напутствия.
– Будь умницей, – сказала она вслед дочери.
Марк нервно переминался с ноги на ногу под фонарем у входной двери. Светло-каштановые волосы, золотистые глаза, коротковатый костюм. Он смущенно улыбнулся, и она растаяла.
Юноша преподнес ей маленький букетик, а она приколола бутоньерку к лацкану его пиджака. И вот они свободны. Теперь она может позволить себе все, что захочет, и Адриа легко прошла по гравийной дорожке. Она переоденется, будет танцевать и выпьет шампанское, которое купил Марк.
Эта ночь подарила ей все, о чем можно было мечтать. Сидя за ужином в хорошеньком ресторане, они смеялись, а потом распили полбутылки шампанского у него в машине. На танцевальной площадке беззаботно кружились, целовались в укромных уголках, никого не замечая вокруг. Она его любила. И знала, что он любит ее. Даже не имела ничего против, когда Элис Уэбер попыталась обратить на себя внимание Марка.
Элис отличалась ветреностью. Трудно было предугадать, с каким парнем она появится сегодня. И вот ее внимание привлек Марк.
– Не забудьте прийти к реке после полуночи, – сказала она им обоим, и цепкий взгляд ее зеленых глаз задержался на Марке. – Джефф прихватил с собой бочонок вина. Повеселимся.
– Я, право, не знаю… – неуверенно возразила Адриа.
– Мы придем. – Марк обнял ее за талию и поцеловал в шею. – Чудненько.
Как только музыка чуть стихла, он привлек к себе Адриа и шепнул на ухо:
– Давай слиняем. Все, кто хотел, уже ушли.
Только теперь она заметила, что многие парочки действительно исчезли.
– Посмотрим, что творится на берегу…
– Не могу, – воспротивилась Адриа.
– Почему?
– Поздно уже. Родители меня просто убьют.
– Ты же ушла на целый вечер.
– И хорошо, что с тобой. – Они отошли в сторону, и руки Марка незаметно легли на ее плечи, как бы оберегая от порывов ветра и редких дождевых капель.
– Пошли… – звал он, увлекая ее за собой к машине.
– Мать позвонит в полицию. Клянусь тебе. – Она примостилась на сиденье рядом с ним.
– Ну пойдем хоть не надолго, а потом ты сможешь незаметно уйти.
У нее все внутри похолодело.
– Притворишься, что устала, и исчезнешь.
Она учащенно дышала, когда Марк налил еще шампанского в бумажный стаканчик и, отпив глоток, передал ей.
– Повеселимся всласть. – При этом он коснулся ее шеи. Волнение охватило ее, и она чуть не пролила шампанское на свое серебряное платье. – Адди. – Он взял у нее из рук пустой стаканчик и отбросил в сторону. Дотянулся и поцеловал ее в губы. – Мы бы пропустили понемногу, а потом – в лесок, одни. Я прихватил с собой спальный мешок. – Одной ладонью он коснулся ее груди. – Я люблю тебя. Решайся.
– Да, я тоже хочу, знаю, что хочу… – шептала она.
Его волосы в беспорядке рассыпались по лбу, закрывая глаза. Их губы сблизились, сердца забились в унисон. Запах его тела совсем околдовал ее. Его теплые ладони скользили по ее спине, плечам…
– Позволь мне, позволь… – шептал Марк, когда они уже были наполовину раздеты. – Я люблю тебя.
– Не сейчас. Я должна быть уже дома. Он простонал и отпрянул.
– Так когда же?
– Я хочу, чтобы все было по-особенному, – пролепетала она, чувствуя себя романтичной глупышкой.
– Все так и будет.
– В машине?
– Да хоть где, лишь бы ты была рядом. – Его взгляд молил, и в ее власти было дать ему счастье. – Я люблю тебя, Адриа. Я хочу жениться на тебе, разве ты не знаешь?
Ее сердце замерло.
– А я хочу выйти за тебя.
– Тогда в чем же дело?
– Неужто это так просто? – рассмеялась она.
– Так все и будет – как только тебе исполнится восемнадцать, а я закончу школу и найду работу.
– О Марк! – Она оплела руками его шею и крепко поцеловала в губы. Она так много хотела от жизни: и окончить колледж, и сделать карьеру, но… больше всего – выйти замуж за Марка Кеннеди. При мысли о замужестве ее душа пела.
– Ну, давай, детка, – настаивал он. – Встретимся на реке. Я буду ждать. – Остаток шампанского он допил прямо из бутылки.
– Не могу! – шептала она, снимая серебряное платье и надевая желтый костюм.
– Ты хочешь сказать, что не придешь? – Он нервно включил мотор.
– Я люблю тебя, Марк.
– Знаю.
Все волшебство их встречи исчезло. Адриа боялась перечить родителям.
Они подъехали к палисаднику, и она выпрыгнула из машины, взбежала по ступенькам, молясь о том, чтобы родители уже спали. Боковая дверь со скрипом приоткрылась: мать была на кухне. В старом фланелевом халате, который подчеркивал ее полноту. Седые волосы накручены на бигуди. Перед ней лежала раскрытая Библия. Чашка с остывшим кофе стояла нетронутой. Шерон взглянула на дочь, затем указала на часы.
– Ты опоздала.
– Извини меня.
– Я волновалась.
– Со мной все в порядке, мам.
– Хорошо провела время?
– Хорошо, – еле выговорила Адриа, чувствуя, что заливается краской. Она поспешила уйти и чуть не споткнулась, взлетев вверх по лестнице. От шампанского голова слегка кружилась, и кровать казалась спасением. Комната плыла перед глазами. Она отшвырнула туфли, закрыла глаза и погрузилась в сон.
Ей грезилось, будто она с Марком, что она наконец-то позволила ему пробудить в ней любовь, что они собираются пожениться.
Она целовала его, когда назойливый звук пробудил ее ото сна. Сирена выла где-то далеко, но настойчиво и призывно. Сначала этот тревожный звук был составной частью ее сна, но, открыв глаза, она поняла, что завывание приближается.
Ее охватил ужас, резануло страшное предчувствие.
С трудом соображая, она нащупала ногами шлепанцы и, несмотря на бра, горевшее в холле, почти наткнулась на спешащего на кухню отца. На нем была только фланелевая пижама.
– Что-то случилось! – Он полез рукой в карман пижамы за носовым платком. – Что-то произошло на западном склоне.
На западном склоне! О господи, только бы с Марком ничего не случилось плохого!
Мать вошла на кухню и включила свет. Зевая, приблизилась к окну и пристально посмотрела вдаль.
– Надеюсь, что не пожар… – Но не было видно ни огня, ни дыма.
– Может, утонул какой-нибудь недотепа, – предположил отец.
Адриа замерла на месте, потом схватила связку ключей и ринулась к входной двери.
– Я скоро вернусь.
– Куда ты? – Шерон обомлела. – Адриа, да ведь ночь на дворе.
– Это Марк. Он поехал к реке! Я… я должна его видеть! – Она стремительно сбежала по ступенькам.
– Адриа, не глупи! Вернись, я тебе говорю!
Но куда там. Под дождем она бросилась к гаражу, где стоял старый автомобиль, на котором ездила мать. Пытаясь завести мотор, она молилась лишь об одном – чтобы с Марком ничего не произошло. Душераздирающее завывание сирены предвещало беду. Под колесами машины зашуршал гравий, и видавший виды «плимут» выкатился на шоссе. Колымага тряслась и фыркала. Пришлось нажать на газ.
Дворники торопливо сгоняли капли с лобового стекла, мимо проносились окутанные зраком поля. Но Адриа ничего не замечала, она стремилась вперед, на зов сирены. Скользкий мокрый асфальт уплывал в темноту позади мчащейся машины.
– О господи, только бы не с ним… – шептала она снова и снова, как в бреду. – Господи, пощади его.
Подъезд к реке был запружен автомобилями. Она убавила скорость. Пикапа Марка не было видно. Сердце екнуло, когда она наконец увидела знакомый желтый грузовичок.
– Господи, пощади…
Фары машин прорезали темноту, окутавшую реку. Зловеще вырисовывались сплетения веток. У берега стояли две полицейские машины и карета «скорой помощи». Автомобили и пикапы с зажженными фарами выстроились в ряд. Адриа почувствовала приступ дурноты. Она вылезла из машины. Шлепанцы скользили по траве, дождь не унимался. Подбежав к собравшейся толпе, она с ужасом увидела, как санитары захлопывают задние дверцы «скорой помощи».
– Поехали! – крикнул водитель.
– Подождите, что случилось? – пронзительно выкрикнула Адриа, но ее голос заглушил вой сирены и шум мотора.
Карета «скорой помощи» быстро поехала прочь, расплескивая лужи.
– О господи! – шептала девушка, не обращая внимания на то, что насквозь промокла, всматриваясь в хмурые лица собравшихся.