Стараясь дышать поглубже, она ухватилась за дверной косяк, пристально вглядываясь в ночь. Но в поле ее зрения оказались лишь звезды и свет, горевший в окнах нескольких близлежащих домиков. Напавший на нее человек исчез. Черт побери, подумала она, сплюнув кровью на крыльцо, потом постаралась крикнуть, но оказалась не в состоянии издать ни звука.
Где-то в отдалении по-прежнему заливалась лаем собака.
Открылась еще одна дверь, совсем рядом с ней. На ступени упало пятно света.
– Эй, вы! С вами все в порядке? – Это был мужской голос. Незнакомый мужской голос.
Она издала долгий, болезненный стон. Раздались шуршащие по гравию шаги. Кто-то бежал в ее сторону. Неужели ей придется выдержать новые удары? Она съежилась от страха. В комнате зажегся свет, и Адриа увидела мужчину. Ее начало мутить и вырвало.
– Ох, черт, – сказал вошедший, оглядев комнату, и, став на одно колено, склонился над ней. – Послушайте, мисс, не двигайтесь, а то вам станет еще хуже! – Она старалась рассмотреть его, но не могла сфокусировать взгляд. Мужчина повернулся к открытой двери. – Мадж! – закричал он громким голосом, болезненно отозвавшимся в ее мозгу. – Мадж, разбуди этого чертова управляющего и позвони по 911!
– Что? – переспросила Мадж.
Мужчина снова опустился перед девушкой на колено.
– Только лежите тихо, помощь сейчас подоспеет.
Где-то задребезжала плохо вставленными стеклами хлопнувшая дверь. Послышались обрывки фраз потревоженных постояльцев мотеля.
– Что, черт возьми, здесь происходит? – спросила какая-то женщина.
– Эй, заткнитесь! Дайте людям поспать! – На этот раз голос принадлежал мужчине.
– Дьявольщина, что же случилось в тринадцатом номере? – поинтересовался один молодой человек и предложил: – Мэри, не хочешь взглянуть, а?
– Не вмешивайся! – Очевидно, Мэри не слишком жаждала прийти на помощь.
Адриа моргнула и постаралась не потерять сознания. В напавшем на нее человеке было что-то знакомое – знакомое и… страшное… память о чем была погребена на самом краешке ее сознания. Что это было? И кто это был?
– Послушайте, леди, не знаю, что здесь случилось, но выглядит это скверно, – сказал мужчина, пришедший ей на помощь.
Она приложила руку к затылку и почувствовала кровь на волосах. Застонав, она прищурила глаза, стараясь привыкнуть к яркому свету. Когда это удалось, ее сердце сжалось от страха. В комнате царил полный разгром. Стулья перевернуты, телевизор разбит, простыни сорваны с кровати и разорваны на куски, как будто кто-то впал в такую необузданную ярость, что ему нужно было излить ее на что угодно. На зеркале, висевшем над бюро, жирным карандашом крупными буквами была выведена надпись: «Смерть суке».
Боже. Она внезапно почувствовала себя совсем плохо. Ярко освещенная комната закружилась вокруг нее. Во рту появился неприятный кислый привкус, и ей пришлось собраться со всеми силами, чтобы справиться с ощущением, что зло все еще таится под кроватью или за шторами.
– Что тут произошло? – спросил человек. – Хотя нет, подождите. Не разговаривайте. Оставьте это для полиции.
Раздались шаги. Крики. Комната заполнилась людьми. Кто-то любопытствовал, кто-то сочувствовал.
– Черт побери, только взгляните на это!
– Кто-нибудь послал за «скорой»?
– Нет, вы только посмотрите, как будто здесь побывал бешеный слон.
– Да и кроме того, еще грамотный.
– Держитесь, мисс. Мадж, где этот управляющий…
За окнами сверкнули фары, и раздался визг покрышек.
– Адриа! – услышала она голос, донесшийся до нее сквозь общий шум, голос человека, на которого можно было положиться.
Закари! На ее глаза навернулись слезы, и она попыталась приподняться.
– Лежите спокойно, – услышала она чей-то приказ.
Но Зак уже протолкнулся сквозь загораживающую дверь толпу и взял ее на руки.
– Адриа, боже мой, Адриа, – повторял он, прижимая ее к себе, словно пытаясь защитить, словно сила его тела могла влиться в нее и успокоить боль. А она, приникнув к нему, боролась с внезапно нахлынувшими на нее от облегчения истерическими рыданиями. Она была с Закари, значит, в безопасности. В полной безопасности.
– Эй, на вашем месте я бы не трогал ее! – посоветовал мужчина. – Подождите врачей, они уже выехали. У нее течет кровь, парень, не говоря уже… А вы, случайно, не ее отец?
– Что за чертовщина здесь происходит? – воскликнул только что подошедший управляющий, бросив на Адриа мимолетный взгляд. – Кто это натворил? Боже милостивый, вот так погром.
– Кто-нибудь сообщил в полицию? – спросил Закари.
– Да, не беспокойтесь, по 911, – ответил управляющий, низенький, лысеющий человек в боксерских трусах и ночной рубашке, которого в данный момент больше всего беспокоили произведенные разрушения. – Страховая компания пошлет меня к черту.
– Не волнуйтесь об этом. – Зак поцеловал девушку в лоб. – С тобой все будет в порядке, – сказал он так, словно пытался уверить в этом прежде всего самого себя. Она задрожала, и он крепче прижал ее к груди. – С тобой все будет в порядке.
Где-то вдалеке раздалось первое завывание сирены. Зак продолжал держать ее на руках, как будто боялся, что она может исчезнуть. Сердце его стучало как молот, в ушах шумело, а он целовал ее макушку и нежно баюкал, молясь, чтобы поскорее приехала «скорая».
Адриа выпустили из больницы той же ночью, но, прежде чем получить разрешение ехать куда угодно, ей пришлось побывать в полицейском управлении округа. Мотель находился за городской чертой, поэтому полиции Эстакады это дело не касалось.
Адриа и Зак провели два часа в компании местных полицейских и еще один за телефонным разговором с детективами Селией Стинсон и Недом Фиском из Портленда. Все сошлись на том, что подозрения падают на кого-нибудь из семьи Денвере или же на какого-либо психа, заинтересовавшегося ее историей.
Адриа постаралась ответить на все вопросы полицейских, даже пыталась улыбаться их плоским шуткам и пить их горький кофе. Но к тому времени, когда Зак усадил ее в джип и прикрыл одеялом, она чувствовала себя ужасно разбитой. Они поехали обратно к мотелю, и не успел еще Зак завернуть на стоянку, как у него вырвалось приглушенное проклятие: несмотря на полицейский кордон, на улице возле двери в тринадцатый номер толпились телевизионщики.
– Прекрасно, – пробормотал Зак.
Вместо того чтобы остановиться и встретиться с представителями прессы, он развернул джип в обратную сторону и устремился прямо на восток, к покрытым снегом горным вершинам, уже окрашенным первыми лучами восходящего солнца.
– Куда мы едем? – поинтересовалась она, хотя на самом деле ей было все равно. Несмотря на лекарства, которыми ее напичкали в госпитале, голова и все тело у нее ныли. Ей хотелось приткнуться где-нибудь, перестать пытаться ответить на крутящиеся в ее голове вопросы и каким-нибудь образом унять боль.
– Ко мне домой.
– К тебе? – повторила она, с трудом ворочая языком, и посмотрела через лобовое стекло. Джип карабкался все выше и выше. Впереди виднелись заснеженные вершины гор. – Не знала, что у тебя есть дом.
Он бросил на нее взгляд, сумрачный и заботливый одновременно.
– Мы едем на ранчо.
– В Бенд? – спросила она и отрицательно покачала головой, тут же сморщившись от боли, причиненной этим движением. – Я не могу туда ехать.
– Почему?
– Это слишком далеко. Мне нужно видеться с людьми. У меня назначены встречи в Портленде. Интервью и свидания с репортерами и адвокатами.
– Они подождут, – твердо заявил он. До этого в полиции он в основном молчал, но, когда она принялась рассказывать о встрече с Полидори и нападении по возвращении в мотель, стал мрачнеть все больше и больше.
– Нет, Зак, я действительно не могу…
– Сегодня тебя чуть было не убили! – крикнул он, крепко сжав ее запястье. Правя одной рукой, он внимательно смотрел на серпантин дороги. – Ты, может быть, и не принимаешь это всерьез, зато я принимаю. Тот, кто посылает тебе эти записки с угрозами, становится все наглее, и, если бы он ударил тебя немного сильнее или угодил бы в другое место, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
Внезапно ей стало холодно, она попыталась согреть руки, но он крепко держал ее.
– Но я действительно не могу…
– Нет, можешь. Чтобы узнать правду, ты ждала двадцать лет и, конечно, сможешь подождать еще несколько дней.
Она вспомнила Томми Синклера, его дьявольскую усмешку и злобные намеки. Боже, как она хотела доказать, что он и все эти люди, считавшие ее дочерью шлюхи, не правы. Тот самый Томми Синклер, воспоминания о котором вновь вернулись к ней вместе со страхом, так и оставшимся жить в глубине ее души.
– Адриа. Дай себе немного времени, чтобы собраться с силами.
Ей хотелось спорить, говорить, что она не позволит ему нарушить ее планы, но не могла найти слов. И чувствовала, что боится, боится сильнее, чем боялась когда-либо раньше в своей жизни.
– Но это только на время, хорошо?
Небритая щека дернулась в усмешке.
– Я не собираюсь держать тебя в заложницах, если ты имеешь в виду именно это.
В горле у нее пересохло, и она нервно облизнула губы.
– Именно это я и имею в виду, – ответила она.
– Ты сможешь уехать, когда тебе захочется.
– Но мой автомобиль…
– Я пошлю за всеми нашими вещами. В том числе и за той грудой металлолома, которую ты называешь машиной. Она будет в твоем распоряжении – после того, разумеется, как ее проверит мой механик.
– Автомобиль в прекрасном состоянии, – возразила девушка.
– Он на последнем издыхании.
– Пойми, мне нужна машина…
– Она у тебя будет. Дня через два. А пока на ранчо к твоим услугам будет масса транспорта – легковые машины, грузовики, а если уже тебе совсем приспичит, даже трактор.
– Очень смешно.
– По-моему, да, – сказал он, но смеха в его глазах не было. – Поехали, Адриа. Отдохни несколько дней.
Она была тронута его участием. Ей только хотелось знать, являлась ли эта забота действительно искренней или он просто-напросто считал, что уберечь ее от неприятностей входит в его обязанности.