Хотя что уж такого особенного всезнайка назначала? Алекс читал журнал и видел, что онкологического начали готовить к операции по стандартной методике. Так… данные группы крови… это давно всем известно… антигены HLA и DR, анти-CMV и анти-HCV антитела, а также маркеры гепатита B. С этим, как и следовало ожидать, все в норме. Завтра все еще раз повторят. Метастаз не обнаружили, но они, скорее всего, где-то все-таки есть, это ни в коем случае нельзя исключать. Наталья уже заказала скан печеночной артерии и воротной вены. Это они тоже уже видели: нет там никакихи анатомических отклонений. Алекс внимательно всмотрелся в снимки: аномального отхождения печеночной артерии нет. Хорошо. Результат селективной ангиографии правой почечной артерии. Бывает правая почка расположена слишком высоко и это приведет к неизбежной правосторонней нефрэктомии. Не дай бог. Скажут, что проглядел, и все на него свалят. Что тут еще… ага, холангиография… желчные протоки в норме. Завтра повторять тест уже не будут. Нечего туда больше эндоскопом лазить… стандартный ультразвук, томография… данные измерения давления в легочных венах. Почти все уже сегодня утром сделали. Вакцинацию против HVV, пневмококка и вируса гепатита провели. Завтра они все еще раз посмотрят и… наступит пятница. Его, Алекса, выход!
Он подошел к больному, ободряюще ему улыбнулся, потом схематично, без деталей, прошелся по всем этапам операции. Он знал, что Наталья все это уже больному объясняла, завтра придет анестезиолог из его бригады, лечащий врач тоже много раз подойдет, но оперировать будет он, маэстро, остальные — статисты. Алекс понял, что эта роль ему приятна, и за всю жизнь он не устал ею наслаждаться.
Он посмотрел остальных, девочке с отравлением было плохо, она почти не могла разговаривать. Однако по опыту Алекс знал, что до следующей недели всех больных дотянут.
Он вышел в больничный коридор, по которому деловой походкой сновали сотрудники, и понял, что день еще даже не перевалил за полдень, а ему было совершенно нечего делать. Он попытался было думать о предстоящем свидании с сыновьями, но предвкушать радостное событие не получалось, в голове были мысли о пятнице, предстоящая операция, по сравнению с которой посиделки в саду у Грега казались дурацкой суетой. Тоже мне событие…
Сотрудничество с программой выбило Алекса из колеи. Раньше его рабочие дни были расписаны по минутам. Теперь плановых больных у него стало резко меньше. Завтра четверг, его обычный операционный день… не будет он завтра оперировать, а будет в пятницу. Программа отобрала рутину, которую он ценил, и Алекс не знал, куда себя деть.
Неужели у него, кроме работы, ничего не было в жизни? Получалось, что так. Он — ювенал, полон сил, энергии, здоровья, тьфу-тьфу не сглазить, но с кем ему проводить время, как его проводить, как наслаждаться жизнью? Он подумал о Люке. Вот кто знал, как получать от жизни удовольствие: путешествовал, дружил с какими-то интересными людьми, рестораны, модные премьеры, поездки в Европу, какие-то новые и новые подруги, о которых он Алексу не слишком часто рассказывал, но Алекс знал, что они есть. Все молодые, умные, стильные. У него почему-то никогда таких не было. Люк не пропускал ни одной бродвейской премьеры. А ему-то кто мешал ездить в Нью-Йорк? Никто не мешал. Вот друзья сыновей и они сами тоже посещали вернисажи и умели делиться своими художественными впечатлениями, а он не умел. Куда ему! Дети его любили и уважали, но они остались его детьми, а он старался, что они стали друзьями, не вышло… Как бы он хотел влиться в их компанию, но не получалось: смотреть артхаусные фильмы? Только не это. Алекс снова с досадой вспомнил про «тень собаки» какого-то Бреля, или как там его? Наталья… она была ему нужна, а он ей — нет. Мегги, его жена… нет, давно не жена… никто она ему теперь. Люк прекрасно к нему относился, но вместе развлекаться не приглашал. В последнее время он только и говорил что о квартире в Эмиратах. Он же тоже мог купить себе такую квартиру, даже смотрел на интернете картинки и цены. Да, зачем ему такая покупка? Глупая трата денег. Но Люк-то не считал, что «глупая», а он считал. Он, что, жмот? Ну, да, практичный, прижимистый американец и Мегги такая же. Тут они похожи.
Алекс сидел в небольшом ресторане около больницы и понимал, что опять начинает себя накручивать. Надо позвонить Люку. У человека такое событие: ребенок родился. А у него дети очень давно родились, тогда он радовался, а теперь у него внуки. Надо им радоваться. Надо-то надо, но Алекс ловил себя на том, что подсознательно ощущал, что к внукам ему привыкать не стоит, что их жизни соприкоснутся ненадолго. Что-то у него сегодня какая-то тоска. Когда-то давно он решил стать ювеналом, тогда особых психологических бесед с ними не проводили, а может он зря вакцинировался. Ювенал — это особый тип человека, как дети говорили «бонвиван», французское слово, которого он раньше не знал. Тот, который умеет получать от жизни максимум наслаждений, а он не умеет. Скоро умирать, жизнь почти прожита, но была ли она достаточно яркой, чтобы оправдать раннюю смерть? Яркость была в работе. Но этого же мало.
Да что это он думает о смерти, ему же это совсем не свойственно. Алекс достал телефон и набрал номер Люка. Люк ответил сразу: финансовые дела в первом приближении сделаны… спасибо за рекомендацию юриста по наследству… да, он сейчас в роддоме… да, они нормально себя чувствуют… пробудет до вечера… На секунду Алексу захотелось подъехать в роддом, но он сейчас же отбросил эту мысль: он там будет лишним, да и брать на руки чужого младенца незачем. Или съездить? На работе он все решал мгновенно, а сейчас колебался.
Алексу вдруг пришла в голову предательская мысль: если бы он вакцинировался в геронта, он мог бы еще позволить себе иметь ребенка, успел бы его воспитать. Господи, да зачем ему ребенок, у него есть дети. Не в этом дело, просто теоретически он мог бы его иметь. Люк вот стал отцом, но он младше его на 12 лет.
Алекс вышел из кафе и поехал в бассейн. Он плавал по почти пустой дорожке размеренным кролем, ощущая свое крепкое, хорошо сбитое тело, которое его никогда не подводило, и ему казалось, что каждый рывок вперед отсчитывает оставшееся ему время жизни: год, два, три? Вряд ли больше. 71 год для ювенала — это очень много. Проклятая Мегги будет сидеть в церкви у его гроба в черной безвкусной шляпе с непременной вуалью и пожимать руки знакомых и родственников, притворно вздыхая. Неужели он ее когда-то любил? Алекс стоял под душем в раздевалке, тоскливо предвкушая долгий вечер дома и унылые перебранки с Мэгги. Скорей бы пятница! Он войдет в свою операционную и наконец-то будет в нужном месте в нужный час.
Четверг
Стив
Когда Стив вошел в лабораторию, там уже вовсе работали инженеры из компании по поставкам оборудования, надо еще разобраться, почему им открыли без него. Впрочем, чего тут разбираться, у представителей компании наверное были служебные карточки. Стив сухо с ними поздоровался. Один из группы сунулся было к нему с каким-то вопросом, но Стив нетерпеливо отмахнулся: потом, когда у меня будет время… сейчас есть проблемы поважнее. Человек отошел, стараясь быть как можно более незаметным. Присутствие посторонних Стива раздражало, но выгонять группу техников не стоило, хотя это было бы приятно, дескать, вон отсюда, вы мешаете, работайте ночью… Какой же он все-таки позер, любитель порисоваться, повыпендриваться, набить себе цену. Хорошо, что никто его сейчас не видел.
Вчера Алисия весь вечер ахала по поводу рождения, как она говорила, «бэби» у Люка, спрашивала, какой у ребенка вес и рост. Стиву и в голову бы не пришло интересоваться такими глупостями. Странный интерес. Стив не утерпел и задал жене неприятный вопрос, зачем она выходила за него замуж, понимая, что не станет матерью. Он даже зачем-то сказал ей, что «если бы ты захотела, я бы пошел на это…». Вранье, ни на что бы он не пошел. Впрочем, если бы она подняла эту тему сразу, как только они поженились, можно наверное было бы создать полноценную семью с детьми. Такое с геронтами бывало: женившись на молодых натуралках, они действительно успевали иметь по две, даже по три семьи с детьми. «У нас „кризис среднего возраста“ наступает далеко за шестьдесят» — усмехнулся про себя Стив. У него только два сына, и то… все с ними негладко, особенно с записным натуралом Джошем. Стив редко думал о старшем сыне, а когда думал, то с раздражением: слишком религиозный, упертый, правильный, гордящийся своим выбором не делать вакцинаций. Любил ли он Джоша? А что там было любить: старообразный, вялый, с одутловатым лицом мужчина, всего на несколько лет старше своего младшего брата, ювенала, но выглядевший очень пожилым. Лишний вес, никакой тренированности, одышка, плохие сосуды, хронически повышенное давление. Вряд ли сын умрет глубоким стариком. А это значит, что есть вероятность, что ему придется хоронить сына. Это неправильно, это то, о чем они все, натуралы, говорят, то, что им кажется несправедливым, жестоким. Да, это выбор Джоша, но легче ли от этого? На похороны приедет младший, который выглядит мальчишкой. Так они и будут стоять: старец и мальчишка, отец и сын. Раньше у такого дряхлого отца не могло быть такого юного сына, а теперь может. Стив представил себе эту картину, но честно признался себе в том, что даже, если Джош умрет раньше него самого, это не будет трагедией ни для него самого, ни для младшего брата. Ожидаемая трагедия — это уже не трагедия, это что-то другое, не такое ужасное. На скольких похоронах он за свою жизнь побывал? На многих десятках. Для геронта это естественное событие, зачастую горестное, тяжкое, почти непереносимое, но естественное, даже сыновей-натуралов хоронить — это тоже естественно и Стив знал, что к этому готов.
В лаборатории все шло своим чередом. Он целый день занимался сетчатками, никто никому не мешал. Время тянулось как-то томительно медленно. Стив знал, что почти все последние тесты уже проведены, больного готовят к операции, ни Наталья, ни Алекс в лаборатории не появлялись. Краем глаза он видел, что Майкл выводил графические матрицы частиц поджелудочной железы на монитор и колдовал над органоидом, поминутно что-то изменяя. Ребекка звонила и спрашивала, нужна ли она, Стив сказал, что нет.