– Ну и что? За сутки их через пролив проходит не меньше сотни…
– Он идет курсом двадцать.
– И что? – снова повторяет хозяин катера.
– Его курс почти совпадает с курсом «Sea Dream». Верно?
– Похоже на то.
– Значит, капитан парома мог запросто подобрать двух подвыпивших туристов, случайно выпавших за борт круизного лайнера. Согласны?
Команда переглядывается:
– Согласны.
– Гийом, курс на паром. Сближаемся!
Переговоры ведет Антуан – единственный человек из команды, которому довелось некоторое время пожить в Турции. Он хорошо знаком с тамошними обычаями, неплохо изъясняется на чудовищном языке и легко находит общий язык с капитаном.
– Они подобрали двоих! – прикрыв микрофон рации, радостно сообщает он.
– Проси разрешения пришвартоваться, – едва не срывается на крик Анчич.
– Основание?
– Плевать на основания!! Договаривайся! Обещай что угодно!..
И тот договаривается…
На заставленную легковыми машинами палубу парома поднимаются все, кроме Гийома, оставшегося сторожить катер и вести наблюдение за общей обстановкой. Четверых крепких мужчин, облаченных в пятнистую форму, встречают капитан с помощником. Короткие переговоры Антуана, ленивый жест руки пожилого капитана в сторону кафе, что на перемычке П-образной надстройки.
– Они там, – кивком показывает переводчик.
Мужчины бегут к трапу, быстро поднимаются по ступенькам. С оружием в руках врываются в кафе. Осматриваются…
За тремя-четырьмя столиками около десятка посетителей настороженно взирают на непрошеных гостей.
Хелены и русского парня среди них нет.
– В чем дело?! – скрипит зубами генерал.
Капитан понимает вопрос без перевода и растерянно разводит руками: я за ними не следил.
Антуан заглядывает за стойку, Этьен проверяет миниатюрный камбуз. Генерал прилипает к большому квадратному иллюминатору, выходящему на корму, затем внимательно осматривает стоящие автомобили у носовой аппарели.
– Кажется, я их вижу, – цедит он сквозь зубы. И вдруг срывается с места: – Скорее вниз!!
Глава 3Эгейское море15 августа
Приподнявшись на три перекладины трапа, помогаю Хелене взобраться наверх. Вдоль борта толпится народ – глазеет на двух сумасшедших последователей Федора Конюхова, отправившихся вплавь покорять Средиземное море.
Незнакомые мужчины помогают опуститься на палубу.
Фух! Босые ноги ощущают привычную твердь.
Внезапно овладев в стрессовом состоянии языком Шекспира, спрашиваю коричневого от загара парнишку-матроса:
– Веа даз зис шип гоу?
Типа – куда тащится ваш гадюшник?
Он обалдело смотрит на меня, пытаясь понять: буйный я или просто тихий идиот. Робко отвечает:
– Туркей. Чанаккале.
Яснее некуда. Годится.
Паром возобновляет ход, а толпа расступается, пропуская капитана. Пожилой турок в форменной рубашке с флотскими погонами осматривает нас с ног до головы, делает глубокую затяжку сигаретой и произносит непонятную фразу.
– Чего ему? – спрашиваю девчонку.
– Кажется, хочет взглянуть на документы и предлагает медицинскую помощь.
– Скажи, документы где-то рядом. На дне – метрах в ста. Помощь не нужна. Нам бы согреться: чайку там горячего или кофе…
Та лопочет на неведомом мне диалекте.
Отвечая, турок показывает на вторую палубу и торжественно удаляется.
– Говорит, обязан сообщить о нас по радио береговой охране. И предлагает подняться в кафе на вторую палубу – там нас бесплатно накормят.
Удовлетворив любопытство, пассажиры и члены команды тоже постепенно рассасываются по судну. Мы стоим на солнышке, обсыхаем, а заодно осматриваемся.
Основная палуба разделена на зоны: пассажирская – вдоль бортов, грузовая – тесно заставленная легковыми автомобилями – посередине. В центре корпуса, как у большинства стандартных паромов малого класса, высится П-образная надстройка с ходовой рубкой, закрытым пассажирским салоном, парочкой служебных помещений и небольшим кафе. Нос и корма неутомимого трудяги представляют собой опускаемые аппарели, по которым осуществляется въезд и выезд автомобильного транспорта. На ходу аппарели слегка приподняты, защищая палубу от высоких волн.
Ощупываю свою одежду. Она почти высохла. Гляжу на девушку.
– Согрелась?
– Почти, – шепчет Хелена посиневшими губами.
– Пошли, выпьем чего-нибудь – быстрее придешь в себя…
Поднимаемся на перекладину П-образной надстройки, находим кафе. Внутри уютно и шумно: на плоской панели демонстрируются музыкальные клипы. Половина столиков пустует, за другой половиной скучает с десяток посетителей. Вдоль боковых окон устроены диванчики для отдыха. За невысокой стойкой дежурит молоденький бармен, вероятно, не знающий о спасении командой парома утопающей парочки. Почему не знающий? А потому что, завидев меня, он в растерянности и с ужасом пятится до самой переборки, отделяющей кафе от крохотного камбуза.
– Ты что, больной? – останавливаюсь я у стойки.
– Он тебя боится, – подсказывает Хелена.
– Вижу…
Оно, конечно, понятно: вылез из воды двухметровый накачанный шкаф весом сто двадцать килограмм, на лице – недовольство; смотрит из-под мокрых всклокоченных бровей, надвигается и что-то спрашивает. Я бы тоже испугался. Во «Фрегате» все такие шкафы. Все до одного…
Помню, лет десять назад произошла занятная история. Появилось в ближнем Подмосковье, где мы тогда квартировали, кабельное телевидение, и лучший мой дружок Георгий Устюжанин подключился одним из первых. Каналов мало, качество – дрянь, а с абонентской платой все с точностью до наоборот. И как только на горизонте замаячил конкурент федерального масштаба, Жора тотчас к нему переметнулся. А в договоре со старым поставщиком услуг имелась мелкая закорючка – дескать, если даже ты отключился, то изволь платить денежку за абонентскую линию. Прошло года три-четыре, и решил этот гадский поставщик срубить халявное бабло – взыскать с разбежавшихся клиентов образовавшуюся «задолженность». Срок минул немалый, сумма накапала изрядная. Правда, народ с помощью грамотных юристов выяснил, что дело это незаконное и претензии от поставщика липовые. Однако несколько делишек через наши «самые гуманные и справедливые в мире» суды просочиться успели. И пошли по несчастным «должникам» приставы – мнимые долги выколачивать.
Звонок в дверь. Открывает Жоркина супруга Юлия – милая, хрупкая, миниатюрная женщина. На пороге три дяди в форме. Не качки, конечно, а так – крупноватые особи, подзаплывшие жиром. Ряхи наглые, тон вызывающий, поведение нахрапистое. Требуют вернуть должок, иначе, говорят, заберем имущество. Юля разворачивается и, брезгливо поведя плечиком, бросает:
– Забирайте…
А мы в составе отряда в тот день только с операции возвратились. Жора позвонил Юльке с дороги, попросил собрать что-нибудь пожевать на стол – для холостяков, коих дома никто не ждет. Ну, как водится – где пожевать, там и выпить. Короче, сидят все наши громилы-шкафчики – кулаки такие, что в них зажатых стаканов не видать. Тут же и оружие у стеночки разложено в ассортименте: автоматы, пистолеты, ножички полуметровые с пилами – арматуру в пять движений кромсают…
В эту комнатку святая Юлькина наивность приставов за собой и притащила.
– Вот, – горестно вздыхает, – пришли имущество конфисковывать.
Дальше немая сцена – у приставов челюсти ниже пупков. И только один из нас, обращаясь к Юльке, коротко произносит зловещим тоном:
– Дверь входную запри хорошенько.
Услышав это, приставы подняли руки вверх. А Юлька, заперев дверь, отправилась на кухню за водичкой, ввиду того что господа приставы сами, без всяких просьб, приказов и намеков ели с поднятыми руками исполнительные листы…
Мы подкрепились салатом из морепродуктов, выпили по бокалу аперитива и по чашке горячего кофе. И наконец-то согрелись.
Перебравшись к окну на один из диванчиков, сидим в обнимку.
Хелена очень устала. Устроив голову на моем плече, она прикрыла глаза и засыпает. Сну не мешают даже громкие клипы, что воспроизводит DVD-проигрыватель на плоскую телевизионную панель. Немудрено – проболтавшись всю ночь на волнах, мы не помышляли ни о сне, ни об отдыхе. А сейчас разморило. Я и сам бы не прочь вздремнуть часиков десять-двенадцать на широкой кровати рядом с такой девицей, как Хелена…
Сонливость и расслабленность исчезают по мере сближения парома с быстроходным катером. Турецкий берег уже близко, и количество маломерных судов в поле зрения с каждой минутой увеличивается. Но мое внимание почему-то привлекает именно этот белый катер. Управляющий им человек будто нарочно держит курс, пересекающийся с траекторией движения парома.
Хелена крепко спит на моем плече, а я не свожу глаз с подозрительной надводной цели…
Я не знаю, кто находится на борту катера, однако через двадцать минут наблюдения сомнений не остается: его команда настойчиво желает пришвартоваться к турецкому судну.
Со вздохом гляжу на спящую девушку: Бог не слишком расщедрился, награждая нас передышкой.
Помню, мой друг и коллега по «Фрегату» Георгий Устюжанин как-то в шутку сказал:
– Жопа – это не часть тела, жопа – это событие.
– А что же тогда полная жопа? – спросил кто-то из молодых пловцов.
Тот невозмутимо пояснил:
– Это жизнь, наполненная событиями…
В последнее время моя жизнь очень напоминает полную жопу.
В душе снежным комом нарастают нехорошие предчувствия. Эгейское море – не озерцо, где судам не разойтись, не потершись друг о друга боками. Неужели катер с белоснежным корпусом намерен пришвартоваться к парому?..
Так и есть – дизеля сбавляют обороты, паром стопорит ход, а катер, выравнивая скорость, жмется к левому борту. Сомнений нет – нас опять нагоняют хорваты. Я не знаю национальности тех, кто нас преследует, но раз уж заваруха стартовала в хорватском Сплите, то решено называть эту банду «хорватами».