– Ноэми. – Я вздрогнула от неожиданности и потерянно глянула на появившегося в гостиной Джерома. – Есть разговор.
Изобразив на лице вселенскую скуку, я тяжко вздохнула и с видимой неохотой пошла следом за приятелем. Я искренне верила, что после случившегося на празднике возмущенно фыркать и бить посуду полагается мне, а никак не Светлому принцу.
– Ты издеваешься?!
Секунду подумала, мысленно конструируя фразу так, чтобы и дерзко, и хлестко, и до ужаса обидно, но вспомнила про объявленный накануне бойкот и сдержанно кивнула.
– Мими, что за ребячество! – Впервые на меня орали шепотом. – Когда мы ехали сюда, я знал, я догадывался, что нас ждет. Косяки ребят, интриги придворных, даже нападение храмовников не стало для меня таким уж сюрпризом! Но я и подумать не мог, что самую большую рану нанесешь мне ты!
Это он сейчас про что? Какая к каннису рана? Это я пострадавшая сторона! Я!
– Я про Глошада, – видя мое недоумение, сухо пояснил Джером. – Думаешь, мне мало того, что между нами всегда стоит тень прошлой дружбы, которая не дает отношениям сдвинуться дальше? Думаешь, мне легко бороться за крупицы твоего внимания? Думаешь, так просто иметь в конкурентах Итона, Дерена, кота твоего облезлого?
Кошачья сущность возмущенно зашипела, категорически несогласная с тем, чтобы кто-то плохо отзывался про шкуру нашего леопарда. И ни сантиметра она не облезлая! Вот годочков так через десять, когда человеческая сущность нагуляется и вернется в клан к истинной паре проедать супругу плешь, вот тогда оценим качество шубейки, а сейчас ни-ни!
– Я не ожидал, Мими, не ожидал, что в рядах конкурентов появится еще и Глошад. – Джером приблизился. Его нежное гладкое лицо исказилось от ревности. – Кому, как не мне, знать, какие сильные чувства оставляет первая любовь.
– Минуточку, – выпалила я, позабыв про бойкот. – Мне никогда не нравился Глош!
– Да неужели! – Джером саркастически хмыкнул и скрестил руки на груди. – А давай-ка вспомним детство. Как-то раз Глош пришел в беседку, где мы играли, и позвал леди Марику пройтись с ним до фонтана. Помнишь, что ты сделала?
– Это была случайность! Мы играли, и я совершенно случайно…
– …поставила ей подножку, в результате чего Марика разбила нос и убежала в замок, – закончил за меня Джером. – А еще ты швырнула лягушкой в Элизу, когда увидела, как они с наследником целуются.
– Это было весело! – воскликнула я, чувствуя, что краснею. – Ты, между прочим, хрюкал от смеха…
– Когда Лола заболела и Глош стал приходить в вашу комнату, чтобы почитать ей сказки, ты разрисовала сестре лицо зеленкой, – обвинительно наступал друг детства с феноменальной памятью.
– Да что ты знаешь про наши внутриклановые приколы. Нужно быть оборотнем, чтобы понять!
– А еще…
– Кхе-кхе!
В пылу ссоры мы с Джеромом подошли друг к другу так близко, что, услышав деликатное покашливание, резко повернули головы к дверям и коснулись друг друга щеками. Я тотчас отпрянула от младшего наследника и склонилась в низком поклоне. Младший наследник престола вежливо поклонился. От прежнего Джерома, который собачился со мной пару мгновений назад, не осталось и следа.
– Доброе утро, – поприветствовал нас король Эддар, входя в гостиную. – Хотел застать младшего претендента до его отъезда, а увидел нечто куда более занимательное…
Глаза мужчины смеялись, но лицо оставалось холодно-надменным. Я не сводила с короля глаз, и чем больше смотрела, тем сильнее хмурилась. Горделивый лик Эддара был помещен в каждом учебнике истории, а на стене у деканата висела огромная магическая картина с портретом нынешнего правителя. Я видела эти черты сотни, а то и тысячи раз, но вот теперь, столкнувшись с монархом вживую, да еще так близко, уловила нечто очень знакомое. Нечто, что я не просто видела где-то раньше, а знала так же хорошо, как собственное отражение или внешний вид моей второй ипостаси.
Смуглое лицо… Осанка… Разворот плеч…
Меня прошиб холодный пот, мелко задрожали руки. Кошачья сущность жадно принюхалась, подтвердила мои опасения и от греха подальше спряталась в самый дальний закуток сознания. Судорожно сглотнув, я торопливо извинилась и выскочила в коридор.
– Родненькие вы мои! Криворукенькие вы мои! – приветственно вопила Гуля с козырька над крыльцом, ведущего в западную пристройку. – А похудели-то как! А побледнели-то как! А почему с синяками да шишками? Ох, плохо, плохо вас Ши-Ван гонял.
На горгулью уставилось двенадцать озлобленных студентов факультета закрытых знаний, после чего крылатая зараза слетела вниз и переключилась на другую мишень.
– Батюшки, нет, вы только гляньте, как нашему декану идут эти кривые царапины на щеке. Неужто молитвы брошенных девиц долетели куда надо и лучший любовник двора получил заслуженную кару? Полноте кидать в меня ножами! – обиделась Гуля, ловко уворачиваясь от пролетающих мимо клинков. – Скажи спасибо, что отделался царапинами, а не венерическими заболеваниями!
Все еще не оправившийся после нападения Маккалич тихо ругнулся, осторожно вынул из перевязи пострадавшую руку и запустил в языкастую горгулью заклинанием стазиса. Гуля ловко поднырнула под сгусток брошенной магии, с нескрываемым весельем показала первому мечу королевства язык и испуганно ойкнула. Пульсирующий зеленоватым светом шарик оказался самонаводящимся.
– На мыло злостных угнетателей! – кричала она, камнем пикируя на землю. – Декана на борщ! Систему, попирающую права живых существ, на пельмени! А людей без чувства юмора – на соленья! Даешь свободу слова!!!
Проследив за тем, как обездвиженная горгулья шмякается в глубокую лужу с тонкой корочкой льда по краям и уже оттуда продолжает призывать общественность к антисоциальным действиям, я незаметно от остальных зашла за мобили и скрылась в ближайших кустах. Вчерашний дождь сменился заморозками, почва стала тверже, деревья и кусты сонно притихли, птицы суетливо сновали по округе, отыскивая еду, а юркие белки продолжали таскать запасы.
Пробежав по тропинке, я свернула к знакомому домику ректора, взбежала по ступенькам на крыльцо и замолотила кулаком в дверь. Хозяин открыл не сразу, заставив меня отбить руку и потерять остатки терпения, коего и так было мало. Встрепанный и сонный, Итон удивленно посмотрел на переминающуюся с ноги на ногу от нетерпения парду, недюжинной силой воли поборол рвущийся зевок и поприветствовал:
– Доброе утро, обучающаяся Вейрис. Чем обязан столь раннему…
– Я видела вашего отца! – не в силах сдержаться, выпалила я.
Реакция последовала незамедлительно. Меня схватили за руку, втянули внутрь теплого дома и прижали спиной к захлопнутой двери.
– Повтори, – приказал декан, и по спине побежали мурашки.
Как-то не так я себе представляла его реакцию на мое заявление.
Глошад медленно повернул голову и сощурился от яркого света. На коленях принца лежала рубашка, пожертвованная для ночной гостьи, в правой руке зажата деревянная фигурка маленького котенка, запутавшегося в клубке ниток. Тонкая трещина расколола игрушку сбоку, но неведомый мастер сумел залить трещину прозрачным лаком так, что пальцы не ощущали неровности.
Молодой мужчина поднес фигурку к лицу, и взгляд его потеплел.
Старший наследник никогда не любил собственный день рождения. Даже больше. С некоторых пор он ненавидел эту дату. День, когда именинника окружают любящие его люди, уже давно обернулся фарсом. Праздник был нужен Эддару только как предлог, чтобы придворные интриганы встретились и, словно скорпионы в банке, принялись жалить друг друга словами и поступками. Любящих Глошада людей на праздник не пригласили. Даже родители не сочли нужным приехать и встретиться с сыном.
Но она пришла…
Глошад почувствовал ее запах задолго до того, как она под руку с Дереном Маккаличем вошла в зал, но, едва увидев, потерял годами тренированное самообладание. С момента, как парда впервые поднялась по ступенькам западной пристройки, он видел Мими сотни, а то и тысячи раз, но только теперь заметил, как похорошела их малышка.
Ноэми выжила.
Видимо, народная молва права, и у кошек есть в запасе девять жизней. Глошад испытал невероятное облегчение и радость, но едва Маккалич – первый в постели и на дуэли – наклонился и принялся что-то шептать мечтательно улыбающейся девушке, принц с трудом сдержал инстинкты.
Спрятавшись от посторонних взглядов на балконе, старший наследник престола пытался унять взбесившегося зверя. Вторая ипостась рычала, недовольно скалилась и била хвостом, красочно описывая, что сделает с любым, кто прикоснется к их малышке. Глошад думал, глядя на мокрый и недовольный после дождя парк.
Дальнейшее, за исключением фразы «Давно хотела сказать, да все никак не могла собраться с духом… Глошад, ты меня бесишь!», прошло строго по плану. Он дал парде подсказки, незаметно вылез из покоев и разыскал выброшенную коробку – подарок его величества. А потом тихо позвал.
После магического всплеска, вызванного сильным эмоциональным потрясением из-за смерти Ноэми, сгорела не только беседка с остальными фигурками-игроками, но и предохранитель, запирающий врожденные таланты принца. Сейчас его власть над оборотнями стала в разы сильнее, чем до этого.
В соседних комнатах тихо скрипнула дверь – старая Дезире уже пришла в покои, чтобы разбудить и накормить принца. Нянюшке известно, что принц не станет есть на праздничном ужине, а значит, утром будет голоден и раздражен.
Это было правдой. Глошад действительно чувствовал голод и раздражение, но еда тут была ни при чем.
Молодой мужчина быстро поднялся на ноги. Он просидел в кресле всю ночь в раздумьях, но усталости не ощущал. Подойдя к кровати, принц опустился на корточки, сунул открытую ладонь под свисающий край покрывала. Раздался тихий писк, и на ладонь скользнул маленький теплый комочек. Глошад вытащил мышонка, кончиком указательного пальца погладил зверька по голове, и тот с готовностью поднялся на задние лапки.