– А вы не уточнили сроки? – неожиданно выпалила я, и хозяин дома почему-то напрягся. – В смысле, я, конечно, хочу, чтобы мы победили, но…
– Но?
Подперев голову рукой, я вздохнула и призналась:
– Мы не тянем. И что-то подсказывает: через два года, когда состоится битва за престол, мало что изменится. Джер хороший, добрый… временами умный, временами дуб дубом! И мне страшно представить, как он будет править всей Аристалией. Особенно имея в советчиках кого-то из нас!
– Грядут темные времена? – шутливо подначил хозяин дома, а потом напомнил: – Ноэми, я обещал.
Я пожала плечами. Ну обещал так обещал. Не я брала с него это слово, не мне менять условия. Уже вставая из-за стола, чтобы помочь прибраться, я клятвенно пообещала поговорить на эту тему с Джеромом, ибо да, как-то мне стремно при мысли, что великой Аристалией начнет управлять кучка охламонов вроде нас.
Больше ни о чем серьезном мы с Итоном-Бенедиктом не говорили. Предупреждать, чтобы я держала язык за зубами, не требовалось. Я же умная пардочка, жить хочу долго и, желательно, счастливо.
Распрощавшись и порывисто обняв господина ректора на прощание (он попытался было включить суровое начальство и напомнить о субординации, но прозвучало не слишком убедительно), я оделась и выскочила за порог домика.
До западной пристройки оставалось где-то шагов сто, когда чуткий слух оборотня уловил женский визг. По привычке помянув всех каннисов, я рванулась в пристройку, заменившую нам во всех смыслах дом родной, ворвалась в просторный холл и бросилась к лестнице.
– И-и-и! – вопила Памела, кубарем слетая вниз и врезаясь в меня.
– Что?! Что случилось!
Продолжая голосить, девушка неожиданно сильно оттолкнула меня в сторону и побежала по коридору прочь. Недолго думая я рванула наверх, ища источник паники своей соседки. Что я там совсем недавно решила? Я же умная пардочка? Я жить хочу долго и желательно счастливо? Когда же слово перестанет расходиться с делом!
Проклиная инстинкты боевой парды (ой, да кого я обманываю! Инстинкты любопытной бабы), я стрелой взлетела наверх и заметила распахнутую дверь, ведущую в нашу комнату. В нос ударил едкий мышиный душок, в душе заворочалось подозрение.
Ну, если эти хвостатые вредители в отместку нагадили мне в постель, спущусь в подвал и загрызу всех, кто на глаза попадется. Нет, лапой прибью! Зачем тянуть в пасть всякую дрянь?
– Блош! Это твои проделки? – влетая в комнату, рыкнула я и осеклась.
Серое братство заполонило всю комнату. Они были везде: на полу, на кроватях, на тумбочках, на подоконнике, а парочка так вообще болталась на люстре. Но удивило меня не количество серых, а завернутое в плотный кокон из моего одеяла тело неизвестного мужчины. Брюнет с наколкой шмеля на левом виске (вот только наемника из банды Шершня мне для полного счастья и не хватало) находился без сознания. Глаз подбит и наливается краснотой, а из носа вниз по щеке бежит струйка крови (хоть пробирку подставляй, чтобы материал не пропадал). Блош, все такой же огромный и наглый, восседал на лбу неизвестного и с деловым видом утрамбовывал в рот пострадавшему кляп. Приглядевшись, опознала в сомнительной с виду тряпке любимую пару носков своей соседки и одобрительно присвистнула.
– Мыши, я вас боюсь!
Кошачья сущность уставилась на меня как на ненормальную и, продемонстрировав роскошный филей, ушла в подполье. Вот еще! Кошки не благодарят мышей. Даже если серые комочки ловят в ее комнате наемного убийцу.
– И что тут у нас? – полюбопытствовал появившийся за моей спиной декан факультета закрытых знаний.
– Операция «перехват», – пошутила я, но Маккалич даже не улыбнулся.
Осторожно ступая, чтобы ненароком не придавить какого-нибудь зазевавшегося и не успевшего убраться в сторонку представителя мышиного братства, первый меч королевства присел перед пойманным наемником и протянул руку. Что он там делал, рассмотреть не удалось: в коридоре послышался топот, а следом меня сжал в тревожных объятьях уже сам Джером.
– С тобой все в порядке?
Я закатила глаза. Кошачьи боги, когда уже маменькино высочество запомнит, что дружит с боевой пардой? Шпаргалку ему, что ли, написать?
– Джером, подойди, – позвал Маккалич, и принц тут же шагнул в комнату.
Любопытство зашкаливало, но я на какое-то время замешкалась на пороге, рассматривая фигуры, склонившиеся над поверженным наемником. Широкоплечий воин и худощавый юноша. Они были разными. Вековой дуб, познавший жизнь и уставший от нее, и текучий, вечно меняющийся звонкий ручей. Светловолосый принц и темноволосый телохранитель. Их связывало нечто большее, чем просто долг, но что именно?
В свете недавней догадки я уже начала прикидывать, может ли Дерен быть внебрачным ребенком четы Райвиль, как вдруг кто-то куснул меня за икру. Ахнув, я дернула ногой, сбрасывая Блоша, но тот и сам понял, чем ему грозит покушение на парду, и быстро отскочил.
– Спятил? Или подхватил от наемника бешенство?
Мышиный батя выразительно глянул черными бусинками-глазами, потом не менее выразительно покрутил пальцем у виска. Пришлось рыкнуть на него и продемонстрировать когти. С насмешливым выражением «ой, боюсь-боюсь», мышонок поманил меня за собой и кинулся к лестнице. Решив, что максимум мышиного вредительства – это еще один пакетик убойной смеси валерьянки и мяты, я пожала плечами и побежала следом.
По пути наткнулась на поднимающегося Шархая. Приятель был в плаще, судя по голым ногам, выглядывающим из-под полы, наброшенном на голое тело. Раскрасневшийся, с довольно поблескивающими глазами. Я потянула носом воздух, опознав знакомый запах, и невольно улыбнулась.
– Помирились?
– Ну как сказать… – протянул оборотень и только теперь заметил моего провожатого. – А…
– Не спрашивай!
Что может быть хуже, чем быть обязанной мышам за спасение от наемника? Выслушивать насмешки от собрата-оборотня. А то, что тигр будет насмехаться, очевидно. Тут и к бабке не ходи.
Спустившись в подвал, мы с провожатым дошли до входа в логово, и мышиный батя ненадолго скрылся. Постукивая от нетерпения носком сапога по деревянным доскам, я терпеливо ждала хвостатого, гадая, какой еще подставы ждать от духа, покровительствующего мышам, как вдруг проем осветился фиолетовой вспышкой, и Блош вынес цветок на коротком стебле.
– О-фи-геть! – выпалила я, падая на колени.
КМ-15. Он же консерватор магии, или «кома», или просто «консерва». Об этом заклинании знали все студенты, даже самые рьяные прогульщики, опоздуны и двоечники. Его изображение и подробное описание были на развороте к учебнику «Магия архимагов». На предзащите дипломов ныне бывший директор Варениус любил козырнуть фразой «милок, это вам не КМ-15 колдовать. Вот помню…». «Консервой» грезила большая часть студентов, мечтающих о славе архимагов, входящих в сотню сильнейших. «Кому» тайком тренировали, объединяя в тройки и четверки, чтобы закачать в заклятие силу.
Правда, максимум, что из этого вышло – взорванная лаборатория в центральном корпусе. Надо заметить, с концами взорванная, так как ни финансов, ни рабочего энтузиазма для восстановительных работ у школы не нашлось, а нынешний ректор Академии и слыхом не слыхивал, что когда-то у школы был оборудованный и зачарованный для опытов подвал. Помня, что делает инициатива с ее инициаторами, преподавательский состав нагло умолчал о рванувшей прошлой весной лаборатории.
Дрожащими от возбуждения пальцами я подняла мерцающий фиолетовым цветок, секунду любовалась, запечатлевая в памяти детали заклинания, а затем с сожалением смяла его и поспешно разжала ладонь.
«Консерва» накладывалась на любой объект, вне зависимости от размера, веса или природы. В одном романе я даже прочитала, что архимаг законсервировал морской бриз, чтобы насладиться им много лет спустя в особо жаркий и сухой полдень. Выдумка, конечно, сил на такое не хватит ни у кого из ныне рожденных магов, но обилие вариантов применения «комы» будоражило любопытную кошачью сущность.
Глаза ослепила вспышка. Проморгавшись, с удивлением обнаружила на полу надпись. Буквы с кривыми краями складывались в послание:
«Надо было просто попросить».
Рядом валялась запечатанная мензурка с алой жидкостью…
– Ноэми, ты слушаешь?
– А?
Я встрепенулась, поспешно выплывая из воспоминаний, и уставилась на раскрасневшееся от холода лицо энтри. Вот тебе и хваленые инстинкты боевой парды!
– Я говорю, надо поменять план действий, – повторил Салли Грэм, как-то очень понимающе улыбнувшись. – Если этот лес и дорога когда-то видели разбойников, то ждать появления вооруженной шайки сейчас немного глупо. Ни один здравомыслящий бандит не выйдет на дело без точных сведений.
– И что предлагаешь?
Салли Грэм мне нравился. Умный, но без выпендрежа. Ушастый и большеротый, но в целом гармонично-симпатичный. В меру стеснительный и крайне наблюдательный парень считался мозговым центром нашей банды повязанных на крови. Жаль, что перед тем, как выдать гениальную идею, Салли требовалось все хорошенько обдумать…
Грэм придвинулся ближе и зачастил:
– Пусть кто-то сбегает в соседний поселок, наймет экипаж и телегу, между делом пустив слух о карете младшего наследника престола, груженной таким количеством добра, что лопнули обода у колес. Обязательно обмолвиться, что сам принц с телохранителем не стали мерзнуть на обочине и отправились в «Черные когти»…
Я непроизвольно кивнула. Психов связываться с лучшим мечником или быть обвиненными в покушении на представителя королевского рода среди разбойников наверняка бы не нашлось, а так есть неплохие шансы поймать добычу на живца.
– …заляжем на соседнем повороте, – продолжал Салли, поправляя меховую шапку, сползшую почти до бровей. – Устроим на дороге и в ближайших кустах пару ловушек, отправим оборотней в патруль, на случай если разбойники выйдут из леса, а не из деревни. Том сотворит иллюзию, ты с Оливером подпитаешь ее магией…