Был, конечно, ещё более весомый товар, предназначенный для вооружения, лояльных к будущей власти, местных царьков и племенных вождей. И это была пара ящиков, снятых с вооружения и устаревших, однозарядных винтовок системы Гра, одна из которых как раз висела за плечом странного негра. А к ним ещё было несколько ящиков с патронами, списанными по той же причине. Да и сроки, и условия хранения, не способствовали дальнейшему их использованию европейскими армиями.
Капитан де Брюлле прибыл сюда три дня назад, а через сутки приплыл коллега и конкурент – капитан фон Штуббе, с аналогичной миссией. Трюмы его корабля были забиты таким же барахлом, что и у де Брюлле. А вот по поводу оружия на борту, у Леонарда были вопросы к своему коллеге, задавать которые он пока не решался.
В том же знаковом 1884 году, под председательством железного канцлера Германии Отто фон Бисмарка, была созвана коллегия о разделе Африки и урегулировании спорных вопросов по приобретению колоний на африканском континенте. Всё было решено полюбовно, и характеризовалось простой русской пословицей – «Кто успел, то и съел».
Гораздо позже, в армейской среде сформировалась оправдательная концепция подобного хищнического подхода, выразившаяся в выражении – «В большой семье – не надо спать… очень долго».
В итоговом меморандуме съезда представителей ведущих европейских держав было решено, кто первым заявит свои права на территорию, покажет любой документ, удостоверяющий это, тому эта территория и отойдёт. Поэтому капитан де Брюлле и переживал, что его, возможно, более ушлый и опытный «коллега», обстряпает это дельце раньше, и сильно злился непредвиденным помехам.
Капитан Феликс фон Штуббе приложил к своим губам, тлевшую ароматным дымком, пахитоску, к которым пристрастился, еще будучи в командировке в Южной Америке. И, прищурив от ароматного сигаретного дыма свои умные и внимательные глаза, с почти прозрачной, словно ледяной радужкой, рассматривал странного негра, почти подошедшего к речной пристани.
Немец был спокоен, нервное поведение бельгийского офицера не укрылось от его глаз, и указывало о том, что он успел вовремя. И ничего ещё не решено.
Территория Экваториальной Африки, лежащей к востоку от, постепенно колонизируемого немцами, Камеруна, была не контролируема. И здесь сталкивались интересы трёх крупных европейских держав. Франции, захватывающей жирные куски пустынь, двигаясь с севера. Бельгии, которая, в противовес Франции, колонизировала территории, двигаясь с юга. И Германии, которая, по своей давней привычке, ставшей уже дурным предзнаменованием для неё, двигалась с запада на восток африканского континента.
Феликс фон Штуббе происходил из остзейских немцев. Его отец поступил мудро. Старшего сына он отдал в артиллерийскую Михайловскую академию, где тот выучился, получил чин офицера, и стал делать карьеру в русской царской армии, а младшего – отправил в Германию, поступать в пехотное училище, для аналогичной карьеры, но уже в Германской империи.
Но немец, немцу – рознь! И карьера у молодого Феликса, окончившего пехотное училище имени Фридриха Великого, что называется, не задалась. Ему не давали расти, и ни о какой карьере речи уже не шло. Феликс выдержал удар, приготовленный судьбой, ведь о чём-то подобном его предупреждал и отец, когда отправлял учиться в Германию. И он стал искать другие пути карьерного роста.
В это время, Германия также включилась в экспансию и борьбу за колонии. И молодой лейтенант отправился в качестве помощника военного атташе в Бразилию, а затем в Аргентину. Дальше была Мексика, а потом и Африка, как восточная, так и западная.
Но и здесь, он не продвинулся по службе так быстро, как хотел. Дослужившись до капитана, стал выполнять мелкие секретные миссии, помогать заключать договора с местными царьками о передачи их территорий во владение Великой Германии. Но делал это, что называется, без «огонька», а просто выполняя тяжёлую работу разведчика и военного советника.
Тот же функционал исполнял и капитан Леонард де Брюлле, но это детали. Сейчас в трюмах «Когтя» лежали бусы, отрезы дешёвой материи, старые винтовки. Не такие, правда, древние, как у бельгийцев, но не менее бесполезные. Были там и железные котелки, котлы, упаковки с ножами, ящики с дешёвыми саблями, большинство из которых было либо списано, либо переделано немецкими оружейниками из сломанных клинков.
Ну, и как противовес бельгийцам и французам, лежали три ящика с винтовками Маузера, образца 1871 года, относительно недавно снятые с вооружения армии Германии, и они были не тем хламьём, которое заполняло трюмы бельгийцев. Всё отличного качества и сохранности, а к ним ещё и пять ящиков с патронами, в цинковых укупорках.
Штуббе имел звание капитан, но давно уже не жил на своё офицерское жалование. Будучи деятельным и грамотным офицером, не лишённым коммерческой жилки, к чему его вынуждало плохое отношение со стороны командования, он давно наладил торговые связи с американцами, сбывая им по своим каналам, в обход фатерлянда,(который, по-сути, и не был ему фатерляндом) слоновую кость, редкие породы дерева, а также, изредка попадавшиеся ему в руки, алмазы.
С алмазами была вообще отдельная история. Территории, которые контролировала Германия, не обладали ни большими россыпями золота, ни драгоценными камнями, и поэтому особого дохода не приносили. Но Феликс немало побродил по Африке, и сталкивался уже лицом к лицу с небольшими невзрачными камушками, отмыв которые, можно было вознаградить себя самым дорогим драгоценным камнем. Да и других природных богатств в Африке хватало, надо было только не лениться.
После первой продажи небольшой партии алмазов и других драгоценных и полудрагоценных камней, через посредника в Нью-Йорке, примерно через месяц, к нему пожаловал старый благообразный еврей, с кучей молодых родственников и охранников, вооружённых до зубов.
Прибыли они на быстроходном клипере «Ласточка», с портом приписки Сан-Франциско. Пришвартовавшись в порту португальской колонии Сан-Томе и Принципе с одноимённым названием Сан-Томе, они, через знакомого человека, дали знать Феликсу о своём прибытии. Узнав об этом, Феликс, на принадлежащем ему кече «Коготь», приплыл туда же.
Феликс был Феликсом, а не расистом или кем-либо ещё, поэтому национальность его делового партнёра не имела никакого значения. В том многочисленном замесе авантюристов, негодяев, и просто моральных уродов всех европейских национальностей, и не только, что бурлил, как на островах, так и на континенте, не имела значение твоя рожа, или национальность.
Имела значение лишь звериная сила, ум, и удача. Изворотливость, хитрость, способность выживать в самых тяжёлых ситуациях, шла к этим трём качествам весомым, но не основным, довеском. А Феликс ещё был вынужден помогать своей престарелой матери и сёстрам, неудачно вышедшим замуж. Да и брат частенько просил о финансовой помощи, надеясь на него. И Феликс помогал, зарабатывая на потоке товаров, которые шли из Африки.
Старый, мудрый еврей, прищурив левый глаз, смотрел через увеличительное стекло на, принесённые Феликсом в кожаном мешочке, необработанные алмазы и молчал. Наконец, он отодвинулся от них, и натужно и слишком демонстративно кряхтя, выпрямил свою спину.
– Сколько вы за них хотите, молодой человек?
Феликс назвал желанную сумму.
– А не хотите ли вы уступить старому еврею.
Феликс редко улыбался – поводов было мало, но сейчас улыбнулся, и молча добавил ещё один небольшой камешек, редкой расцветки и приятных размеров.
– Молодой человек, с вами исключительно приятно иметь дела. Я ради этого сорвался со своего тёплого дома. Пережил две недели ужасного морского путешествия через Атлантику, и только для того, чтобы увидеть приятного молодого офицера, на котором так хорошо смотрится имперский китель.
– Кстати, у кого вам его сшили? Исключительно безобразно. Мойша, сын мой, сними обязательно мерки с этого офицера, и закажи ему хороший китель с брюками, и не забудь про фуражку, и знаки различия.
– К сожалению, в нашей жизни, не исключены неожиданности, поэтому закажи портному ещё хороший твидовый, и летний костюм, ну и всё остальное, ну ты знаешь, для нашего уважаемого компаньона.
Произнеся это, старый еврей снова посмотрел чёрными глазами на Феликса, пытаясь растопить вечный лёд его холодно-прозрачных, голубых глаз, которые были как зеркало, отражая образ человека, рискнувшего посмотреть в них, и продолжил.
– Я надеюсь на вас, молодой человек, и на наше взаимовыгодное сотрудничество. Бумаг подписывать не будем, но, если у вас возникнут проблемы, после долгой работы, старый Авраам, или его дети, всегда примут вас в Северной Америке, и пристроят на непыльное место. Удачи!
На этом их встреча закончилась, и каждый вернулся к своему образу жизни. Старый еврей – к себе в Нью-Йорк, на алмазную биржу, а Феликс – в Камерун. И сейчас Феликс рассматривал странного негра, с удивлением убеждаясь, что это не представитель местных племён, а хорошо так загоревший европеец, маскирующийся то ли под араба, то ли под негра.
В его каюте лежал составленный, пробный договор на приобретение территорий от реки Убанга, до реки Илу. Похожий договор лежал и у капитана Леонардо де Брюлле, только на территории от реки Убанга, до озера Чад. Река Илу и прилегающие к ней территории, его величество в лице капитана де Брюлле, не интересовали.
Но, последние события этому очень сильно помешали. Ни капитан де Брюлле, ни капитан фон Штуббе, не предполагали такого развития событий, и были весьма удивлены, когда увидели довольно большую, по местным меркам, армию, вооружённую холодным оружием и парой мушкетов, которые, скорее всего, не дали даже одного залпа, когда эта самая армия была разбита, что было видно даже на глаз, во много раз меньшим войском, что естественно, достойно удивления.
Наконец, процессия бесстрашно добралась почти до борта кораблей и остановилась. Вперёд вышел странный негр, и заговорил на чистейшем португальском языке. Бельгиец португальского не знал, а Феликс только пони