Оттерев об неё, выпачканные в грязи сапоги, и, невольно одёрнув мундир, по давней привычке, Феликс потянул на себя тяжёлую дверь, взявшись за бронзовую продолговатую ручку, изображавшую кобру, вставшую в агрессивную стойку.
Ассоциация была знаковой! Усмехнувшись про себя, он вошёл в здание. Длинный холл встретил его пустотой и неспешными шагами, перемещавшихся по нему, малочисленных чиновников незначительного ранга, и торговых представителей немецких компаний.
Феликсу надо было на самый верхний, третий этаж, где находился кабинет главы германской колониальной администрации Йеско фон Путткамер, сменившего на этом посту известного путешественника Густава Нахтигаля, который и был основателем этого города, в дельте реки Камерун.
Здесь он знал многих. Кивнул, проходя мимо распахнутого кабинета торговой компании «Фритч и сыновья». Тихо проследовал мимо кабинета своего формального начальника, полковника германской армии Ганса фон Кляра, являющегося командующим охранных (колониальных) войск в Камеруне. По причине своей малочисленности, составляющих, едва ли батальон.
И, наконец, поднялся по лестнице на третий этаж, где остановился у стола адъютанта губернатора Камеруна, Йеско фон Пунткаммера. Адъютант, уже пожилой капитан, сосланный сюда за какие-то грехи, поднял свои, язвительные до желтизны, глаза, и спросил.
– Как съездили, фон Штуббе?
– Спасибо, безрезультатно.
– То есть, выкормыши Леопольда 2, либо французики, опять оказались быстрее, либо наглее?
– Ни то, и ни другое. Власть меняется не только у нас, но и у негров. И там, и тут, вместе с кровью прежних хозяев.
– И что, новый хозяин, тьфу, вождь, вам отказал?
– Вы не поверите, всё оказалось гораздо хуже, гораздо хуже, – и Феликс вовремя закрыл рот. Всё что он хотел сказать, он сказал, остальное было уже лишним, шло во вред ему, и не было предназначено для ушей старого гауптмана.
Ещё не известно, кто на кого здесь работает. Каждому надо сколотить небольшое состояние, чтобы уехать отсюда в Европу, ну, или на худой конец, в Америку.
Хотелось в Ригу. Погулять на взморье, покидать круглые камешки в морскую воду, поискать янтарь, вместе с наивной красоткой, а потом… прижать её, мягкую и упругую, к стволу старой сосны. И впиться губами в её мягкие податливые губы, вдыхая аромат разогретой солнцем хвои, и её длинных светлых волос.
Встряхнувшись, он посмотрел в жёлтые, как у тигра, или старого прожженного кота, глаза гауптмана, и подумал: «А ведь и у него, наверняка, похожие мысли и желания».
«Седина в бороду, бес в ребро».
– Губернатор у себя?
– У себя. Сидит, бумаги пишет, и рассылает. В основном, прямо в лицо, но, иногда, и по почте… С утра пришёл не в духе. Ну, ты-то сейчас ему настроение поднимешь. Да?! Ха, ха, ха.
Старый чудак был прав. Настроение у фон Путткамера, и так невесёлое, ещё более ухудшится от тех вестей, что принёс с собою Феликс. Но, делать было нечего, и он, осторожно постучавшись в дверь, услышал недовольный окрик:
– Кого там ещё с утра черти драли, а потом притащили ко мне.
Решив, что это разрешение войти, он приоткрыл дверь и быстро втиснулся в щель, между ней и косяком, чтобы предстать перед злыми глазами своего главного начальника.
Сделав небольшой шаг, а, потом, ещё один, но уже строевой, он шагнул в кабинет, где и застыл, преданно глядя на губернатора, из-под козырька своей форменной фуражки.
– Феликс фон Штуббе, собственной персоной. Какая знаменательная встреча. Наверно, я сейчас узнаю, что наши территории возросли в разы, увеличившись, по крайней мере, на территорию Бельгии. Да?
Что на это было сказать, то, что миссия провалена? Как-то банально. Расписаться в собственной беспомощности? Отвратно, и грозит большими проблемами. А вот…
– Так точно, герр губернатор. Но, не совсем.
– Что значит, не совсем?
– Мы не приросли территориями, но и бельгийцы, вместе с французами, их не получат.
– Так вот как? Однако! И что же вы сделали?
– Пока только не дал захватить территорию бельгийцам.
– И каким образом?
– Уговорил вождя чернокожих не заключать с ними договор.
– Ха, а потом бельгийцы уговорили этого же вождя, не заключать договор с нами. Не так ли, гауптман.
Феликс посчитал нецелесообразным спорить со старшим начальником, который и так всё за него додумал, и даже лучше, чем он сам. Оставалось развить и подстегнуть события, чтобы вылезти сухим из воды. Ну, илихотя бы слегка влажным.
– Кроме этого, я заключил с негритянским вождём военный договор на то, чтобы он оказал сопротивление французам, если они на него нападут. И продал ему с этой целью винтовки с патронами к ним.
– Ну, дорогой Феликс, это вопрос спорный. Но всё, что ни делается, то к лучшему. Так, вы говорите, что утёрли нос бельгийцам, этим наглым картавым выскочкам, во главе со своим носатым скупердяем-королём.
– Ха, ха, ха. Это единственная приятная для меня новость, за последнее время.
– А что с нашими финансовыми делами? Надеюсь, винтовки вы не отдали просто так, а выгодно продали. Хотя, чтобы утереть нос французам и бельгийцам, я готов и на это.
Феликс молча достал скромную кожаную папку, и вынул оттуда долговой вексель на предъявителя, одного из швейцарских банков, зарегистрированного в Льеже. В нём была прописана круглая сумма, вырученная от продажи товара в Браззавиле. Этот вексель был получен от французских посредников, между ним и покупателями. И это в Африке. Сколько это всё стоило в Европе, Феликсу даже страшно было подумать.
Но не стоит совать голову в пасть тигру, если даже он сыт, и жмурится от удовольствия. Лежащее рядом с ним мясо, поначалу вроде и неинтересное ему, тут же окажется ему нужным, когда вы захотите прокрасться к мясу, и попытаться отрезать от него маааленький кусочек, а он раз лапой, и хорошо, если вы просто получите урок на всю жизнь.
– Ну что ж, я вижу, вы славно потрудились, и даже остаток товара сдали на наши склады, здесь в Дуале. Похвально. Вы – настоящий немец, и фатерлянд вас не заб… Он осекся, вспомнив, что фатерляндом для Феликса была Россия, – «ну да, но и не вспомнит», – проговорил он про себя вторую часть пословицы.
Воспользовавшись паузой, Феликс решил продолжить разговор.
– Господин губернатор, вождь дикарей хочет заключить с нами договор о поставках оружия, взамен слоновой кости, и прочих ценных товаров, обещая защищать как свою, так и любую другую территорию, на которую мы ему укажем.
– Да, да, похвально, похвально. Что? Что вы сейчас сказали фон Штуббе, – очнулся от приятных дум губернатор.
Феликс повторил. Йеско фон Путткамер откинулся назад, развалившись в своём кресле, и задумчиво посмотрел на Штуббе.
– Ну, вы же знаете, Феликс, что у нас мало сил. А все наши, так называемые, охранные силы, это и смех, и грех. Пятнадцать белых офицеров и унтер-офицеров, а остальные – солдаты, все из местных аборигенов, поставленные под ружьё за незначительные преференции, сытое брюхо, и возможность стать выше над другими неграми, а также безнаказанно иметь чёрных самочек, причём, как можно в большем количестве.
– У нас и пятьсот солдат не наберётся во всём Камеруне. А французы уже захватили всю северную Африку, и добрались до Экваториальной. У них большое количество туземных войск, впрочем, как и у англичан. Все эти сенегальские стрелки, спаги, зуавы, тиральеры и прочие, не дадут нам закрепиться здесь, если мы будем открыто поддерживать безвестного чёрного князька. Как там хоть его зовут?
– Мамба, герр губернатор.
– Мамба, это в смысле, змея?
– Да, древесная кобра, очень ядовитая и опасная.
– Феликс, господин Бисмарк поддержит наши начинания только тогда, когда будет уверен на все 100 %, а вы мне предлагаете какую-то авантюру. Немецкие части нужны в Германии, а не в Африке. Вам ли этого не понимать… Феликс.
– Я понимаю, герр губернатор. Но, не обязательно, осуществлять поставки оружия… открыто. У нас же здесь не филиал второго рейха, а западноафриканская торговая компания.
– Не лезьте, Феликс, в те дела, где ничего не понимаете. Вот мой вам совет. Я подумаю, над вашим предложением, но ничего не обещаю. Подойдите к Вильнеру, у него были связи с голландцами, думаю, они вам не откажут. И не забудьте, любой совет стоит денег, особенно, в такой деликатной области. И, скажем, пять процентов от вашей выручки меня устроят. Я думаю, вы меня не обманете Штуббе, не так ли?
– Разумеется, – ответил Феликс.
– Ну, тогда вы можете идти, господин гауптман.
Феликс фон Штуббе прислонил раскрытую ладонь к козырьку форменной фуражки, выполнив воинское приветствие, чётко повернулся, и вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой массивную дверь.
Глава 22. Орднунг (продолжение)
Вильнера Феликс знал. Это был высокий и пузатый немец, с голландскими корнями. Он был агентом одной из голландских торговых кампаний Амстердама, отличался громогласностью, пронырливостью, изворотливостью, и это, несмотря на то, что был огромен, как бочка из-под вина.
Ну что ж, этого и следовало ожидать. Об этом он предупреждал и Мамбу. Естественно, можно было плюнуть на всё, и «кинуть», что называется, чернозадого деятеля на деньги. Но тогда, какой бы был в этом смысл. Так дела не делаются, и деньги не зарабатываются, а, особенно, большие.
А то, что здесь пахнет большими деньгами, и не просто большими, а очень большими, Феликс чувствовал шестым, седьмым, и двадцать первым чувством, причём, наверняка. Кроме этого, ему был интересен сам негритянский вождь, и та информация, которую он, в обычном разговоре, выдал на годы вперёд.
В частности, он спросил про пулемёт Максима. Феликс не знал подобного оружия. Термин машинган, он слышал, но случайно и мимоходом, и ничего не мог об этом сказать. И теперь надо было наводить об этом справки.
Тем более, что удивительный чёрный змей, поведал ему не только об этом, а ещё и о том, что есть не только пулемёт на колёсиках, а и переносной, в виде трубы с прикладом, и приставленным к ней сверху диском, наподобие круглой сковороды, без ручки. И даже фамилию назвал его изобретателя – Льюис. Но где, как, и что, назвать отказался. Не всё могут духи нашептать, даже унгану, даже говорящему по-русски.