И Ахромеев согласился. Уж очень хотелось немного отдохнуть в тепле и уюте, а Таня уговаривала с такой готовностью и честностью, что отказать было стыдно. И глаза такие преданные, внимательные. Смотрит, будто ожидает чего-то, любой просьбы, чтобы выполнить её… для тебя.
Тащить себя на плече аки медсестричке раненого солдата Хром не позволил, но Таня тянула его за руку, при этом поддерживая, так что часть веса всё равно на себя переложила.
Жила семья Камышовых на втором этаже.
– Мама, иди скорей, у нас гости, – крикнула Таня, входя в квартиру.
Но первым подбежал тощий белобрысый паренёк. Посмотрел внимательно: не так, как сестра, а словно чтобы удостовериться в чём-то. И молча умчался по своим делам.
– Это братик, Никитка, я про него рассказывала. А вот мама, Наталья.
Русоволосая женщина с усталым лицом зашла в прихожую, вытирая руки о полотенце. Секунда на узнавание. Удивление, растерянность, гнев. Эмоции мигом проявились на лице, и оно опять стало усталым и невыразительным.
– Проходите, – бесцветным голосом сказала она.
– Мам, ну ты что, это же сам комендант к нам пришёл. Мечи на стол всё, что есть. Будем праздник устраивать. Александр Михайлович мне на работу помог устроиться.
Таня назвала Хрома комендантом. Именно так, делая ударение на этом слове. Её мама только кивнула и принялась накрывать на стол. Хром всё это время сидел в мягком кресле, наблюдал за суетой женщин и разглядывал обстановку. В целом квартирка Хрому нравилась. Двухкомнатная, на стенах и полу ковры, потолок побеленный. Всё достаточно опрятно, но как-то… тоскливо. Никаких цветов, картин или поделок семейных. Что, впрочем, тоже понятно. Ситуация в семье не располагала к веселью. Скоро засвистел на плите чайник.
На столе разлили чай. Таня принесла обещанную банку варенья. На тарелках разложили нарезанную колбасу непонятного происхождения и мясо, много разного хлеба, солёные огурчики и грибы. Александра позвали к столу. Первым делом он выпил тёплый сладкий чай, щедро сдобренный вишнёвым вареньем, и, кажется, даже заурчал от удовольствия. Тепло и сладость блаженством растеклись по телу, полностью смыв тяжелое состояние после разговора с магом. Хром выпил одну кружку, попросил ещё. Таня самолично налила ему чай, бросила сахар и несколько ложек варенья. Александр почти залпом выпил и эту кружку. И только после попросил обычного чая, не сладкого, и стал не спеша его попивать. В сон Хрома не потянуло, наоборот – прорезался жуткий аппетит. Вопреки собственному решению не объедать бедную семью, Александр сточил пяток бутербродов с колбасой (конской, как оказалось) и только тогда усилием воли остановился. Никитка в это время сидел на коленях у матери, молчал. Только чай прихлёбывал и закусывал вареньем или кусочком мяса. Наталья молчала, смотрела на сына, а Таня рассказывала о фабрике:
– А мне такая бригадирша: «Ну ты деловая! Так и в начальники цеха выбьешься». А я ей: «Мне бы до бригадирши добраться». А она: «С твоими мозгами дело за этим не станет». И засмеялась так. Представляете?
– Ты умная девочка, – согласился Хром, отхлебнув ещё чая.
– Ну да, – скептически отозвалась Таня, – я как первый раз пришла: мама дорогая – всё гудит-шумит, машины сами всё крутят-вертят. Ну, думаю, всё – вышвырнут меня отсюда в первый же день. А оказалось, если постепенно во всём разбираться, становиться понятно: что, куда и зачем. А ещё, – шёпотом сказала Таня, – у нас маг есть на работе. Он память помогает усиливать. Не так чтобы совсем, но, что мне бригадир сказала, я сразу запомнила. А потом сама во всём разобралась. И это, оказывается, как мне сказала начальница, не из-за мага, а я сама такая деловая.
Таня засмеялась.
– Ты способная очень, – грустно сказала мама Тани.
Она посмотрела на дочь, а потом на Хрома. Её глаза ничего не выражали – только грусть и немного тоски.
«Может, она не знает? – с надеждой подумал Хром. – А что, дело не очень почётное. Вдруг Баюн ей не рассказал? Соврал что-нибудь, а друзья потом поддержали. Надо разобраться».
– Ну спасибо за хлеб за соль… вернее, за варенье. Пойду я.
– Уже уходите, Александр? – От Тани это прозвучало как-то лично и в то же время естественно, как между давно знакомыми друзьями.
– Да, Таня, пора.
– Мы не будем задерживать нашего коменданта, – по-простому сказала Наталья, без яда.
– Ты права, мам. Приходите ещё.
– Обязательно приду, надо же мне отдариться за такой ужин, – ответил Хром и сказал сам себе: «Приду ещё раз, принесу гостинцы, и всё».
– До свидания. Что надо сказать? – спросила Наталья у сына.
– До свидания, – тихо попрощался Никита.
– На улице темно, вас проводить? – побеспокоилась Таня.
– Вот провожать меня точно не надо. За мной скоро приедут. До встречи, спасибо за тёплый приём.
Уже выйдя из подъезда, похрустев по выпавшему снегу, Хром крикнул:
– Эй, ну где вы там! Давайте вызывайте сани. В гарнизон поедем.
Из тени вышли две фигуры. Одна тут же скрылась из виду. Второй контрразведчик, ни слова не говоря, встал рядом с Ахромеевым. Через пару минут приехали сани, ещё через десять коменданта доставили в гарнизон, где готовился к выходу БТР-приманка.
Бегло осмотрев машину и выслушав доклады командиров о готовности бойцов, Хром отправился в местную канцелярию, где размещался штаб. В комнате совещаний сидел только Сэнсэй, что-то обсуждал с адъютантом. Когда Хром вошёл, адъютант быстренько отдал честь и испарился.
– Ну что, готов к завтрашнему походу? – спросил Хром, присаживаясь и разглядывая карту.
– Я-то готов, – многозначительно ответил Сэнсэй.
– Не понял? – удивился Хром.
– Я готов, а ты, к моему удивлению, нет.
– Чего?
– Отмени на сутки операцию, Хром.
А вот тут Александр не на шутку разозлился.
– Ты что, – вскочил он, – охренел?!
– Виноват, товарищ комендант, – Сэнсэй вытянулся по струнке. – Рекомендую отложить операцию «Капкан» на сутки.
– Ярослав, ты всё-таки охренел. Помни, с кем разговариваешь, и уже не городи такого бреда, – смягчился Ахромеев.
– Виноват, товарищ комендант, если вы считаете меня некомпетентным, прошу уволить меня из Разведки и направить в подходящую, на ваш взгляд, сферу деятельности. На гражданку, в наёмники или в штрафники.
– Ты… то есть ты хочешь сказать, что подашь в отставку, если я не отложу «Капкан» на сутки?
– Именно так.
– И с чего такая забота о моём здоровье?
Сэнсэй, уловив интонации в голосе командира, тоже сменил тон:
– Саша, ты не готов, отдохни ещё хотя бы сутки. Приведи себя в порядок.
– Но что со мной не так? – рыкнул Александр. – Я понимаю, у тебя там какие-то свои обязательства, но не смей больше меня водить за нос со своей магией. Говори прямо: это из-за Борисова? Он что-то сделал со мной?
– Нет, это другое. Совсем. Это как… Представь, каратист получил следующий кю. Его не гоняют сразу после этого. Дают отдышатся, почувствовать свои возможности.
– Так и какие возможности я получил?
– Не знаю. Клянусь, Саша, не знаю, но ты выглядишь так, будто в тебе что-то изменилось.
Хром глянул в зеркало. Каким был, таким и остался: брови чёрные изогнутые, нос прямой, глаза голубые. Но Сэнсэй имел в виду, конечно, не внешность.
– Ладно, будь по-твоему. Увольнять я тебя из Разведки не буду. Объявляю выходной. И ребятам, что участвуют в операции, тоже. Пусть наберутся сил перед вылазкой.
Весь день Хром провёл дома с детьми. Он сам пришёл в детскую и сам изъявил желание поиграть с Ликой и Виктором, чем немало удивил кормилиц.
Александр лично убедился, что Витя жутко шебутной. Везде ему надо было побывать, посмотреть, при этом был он прямо-таки неутомимым: весь день мог играть, лишь бы перерывы на еду ему вовремя устраивали. Лика оказалась поспокойнее и потише: прижалась к папке – и вроде ей больше ничего и не надо.
«Интересно, какой она будет в возрасте Тани, – подумал Хром. – Наверное, станет похожей на маму – такой же красивой и умной. Только заботиться о ней всё это время нужно, и желательно, чтобы папа не отбыл в мир иной, пока она не повзрослеет. А Витя?»
Хром за подмышки поднял сына на руки, присмотрелся. Вроде похож. Только глаза не голубые, а карие. Материнские. Хром аккуратно поставил сына на пол, и тот сразу же потопал по своим делам.
«И о чём я думал? – Хром будто очнулся. – Это же мои дети! Мои! Мои и Вики тоже. Это наши дети! Я в них, и Вика тоже в них, здесь и сейчас, со мной. А я, дурак, переживал, отстранялся… Ну и балбес!»
Александр опять поймал Витю, прижал к себе. И Лику тоже. Витя попробовал вырваться, но потом успокоился и тоже прижался к отцу.
– Эх, как хорошо. Если б не надо было через пару дней жизнью рисковать, было б и вовсе замечательно!
Хром с удивлением заметил, что ему теперь и не так сильно хочется на работу как раньше.
3. Живец
Красная ракета с хлопком и шипением ушла вверх, осыпав снежную целину искрами. Тусклый свет на миг рассеял тьму, дав возможность оглядеть местность. Хром специально запретил использовать осветительные ракеты, чтобы в нужный момент запустить их разом. Пусть нелюди удивятся.
Ровный покров снега простирался на несколько километров. Его нарушала только широкая колея, проложенная БТРом с юго-запада. Небо было пасмурным, а погода безветренной.
Гусар, стоявший на крыше БТРа и запустивший ракету, осмотрелся, потом крикнул:
– Ничего!
И нырнул в люк. В БТРе их было пятеро: Хром, Сэнсэй, Гусар, водитель БТРа и незадачливый ловелас – маг Никодим. Хром избрал для него такое наказание. Парень оказался сметливый: всё понимал с первого раза, под ногами не путался, делал, что скажут. И видно было по нему, что он до жути боится нелюдей и их возможной атаки. Внушать свои мысли Никодим никому не пытался: то ли разучился от страха, то ли мозг разведчиков не был восприимчив к его магии. Каскадёр, заменявший Гусара у РПК, повертел башней.