о так непривычно. В этом была какая-то беззащитность, и в то же время это было так возбуждающе, когда ничто не сдерживает, не преграждает. Таня почувствовала поцелуи на внешней стороне бёдер. Они отдались мурашками по всему телу, и сладкое тепло вновь начало скапливаться внизу живота. А потом её поцеловали там. Горячий язык прошёлся по набухшим губкам, потом ещё раз и ещё. Что-то твёрдое ткнулось между ними, и горячий шар удовольствия лопнул. Тело наполнил нереальный, бешеный кайф.
Когда Хром вошёл в неё пальцами, Таня не выдержала – её снова накрыл оргазм. Она закричала, выгнулась луком, прижала Хрома к себе.
Когда девушка немного пришла в себя, Александр спросил:
– Что ж ты так? Я тебя свиристелкой называл, а ты самая настоящая нимфоманочка, – и нарисовал пальцем замысловатый узор по мокрой от пота коже между её грудей.
– Да нет, ну просто, – Таня перевела дух. – Просто меня никто не целовал… там. Ну ты понимаешь.
– Понимаю. Ты же вроде говорила, что не девочка?
– Нет, это правда. Только меня там не целовали ни разу. И грудь нормально не ласкали. Первый раз даже вспоминать не хочу.
Таня дёрнула плечами.
– Он тебя?…
– Нет, ты что, – быстро исправилась девушка, уловив в голосе Александра угрозу, и засмеялась. – Мы с ним ровесники. Только у него ничего не получалось, и мне… словом, промучились мы с ним, но кое-как проблему решили.
– Проблему, надо же, – усмехнулся Александр. – А продолжения хочешь?
– Очень. Хочу, чтобы ты… Ну ты понял, в общем…
– Понял-понял.
Хром чмокнул Таню в курносый носик и стал не спеша раздеваться. Таня наблюдала за ним, облизываясь: водила языком по губам, словно в предвкушении какого-то лакомства.
Совсем голый Хром встал коленями на кровать. Таня отодвинулась подальше, шире раздвинула ноги. Когда-то в далёкой молодости Хром мог оценить эту позу как крайне вульгарную, пошлую и вообще – фу, недостойную приличной девушки, но тот мечтательный сопливый курсант канул в Лету. Сейчас бывший спецназовец видел в этом только лишь естественное и искреннее желание близости с любимым человеком.
Хром наклонился над Таней, та ещё сильней выгнулась ему навстречу, и они соединились. Дальше всё произошло быстро. То ли томительное ожидание сыграло свою роль, то ли жажда близости. Быстрые резкие движения, нарастающее удовольствие, вспышка блаженства. Наслаждение, заставившее потерять ощущение Мира, улететь куда-то в измерение кайфа. И только где-то на краю подсознания – ощущение удовольствия и счастья близкого тебе человека.
Усталый и взмокший, как после марш-броска, Хром откатился на бок. Таня, не открывая глаз, сомкнула ноги, потёрла между них ладошкой и прижалась к Александру.
– Как же классно, – протянула она.
– Это да, – ответил Александр, теребя её волосы.
– Ты самый классный парень, который у меня был.
Таня вдруг забралась на Хрома, села на живот, упёрлась руками в грудь.
– Мужчина, вернее. Я и не думала, что может быть так круто. Просто… просто улёт, – Таня вскинула руки вверх так, что её грудки призывно дёрнулись, и добавила лукавым тоном: – А ещё хочешь?
– Твоя мама скоро придёт.
– Это да, нехорошо может получиться.
«Ты даже не знаешь насколько», – мысленно добавил Хром.
– Но ничего, я попробую побыстрее, – сказала Таня и взяла инициативу в свои руки.
В прямом смысле. Меньше чем через минуту она, чуть изменив позу, поднималась и опадала, грациозно изгибаясь на бёдрах Александра. Лицо её было блаженным, но сосредоточенным, губа закушена, глаза закрыты. Вскоре они пришли к финалу – вместе.
После всего, что случилось, одеваться и куда-то спешить не хотелось. Даже дышать получалось с трудом. Но им стоило поторопиться. Александру пришлось отнести Таню в ванную – у девочки подкашивались ноги. В тёплой воде из бойлера – не бедствовала, однако, семья при Баюне – Хром массажем быстро привёл девушку в норму, и она, источая энергию и задор, умчалась одеваться.
Они как раз вовремя успели привести себя в порядок перед самым приходом Натальи с прогулки. Если, конечно, она с сыном вообще гуляла. Хром отбросил мысль, что всё случившееся было платой за помощь. Со стороны матери, может, и имелся какой-то корыстный умысел, но Таня была искренней в своём желании. Уж в этом-то Хром за три с лишним десятка лет жизни научился разбираться.
Уже надевая куртку, он подумал, что Онегин у Пушкина поступил гораздо умнее. Впрочем, случилось то, что случилось.
4. Орудия труда
– Вы изменились, – сказала Ольга на следующий день, когда Хром завтракал.
– Да? Интересно, как же?
– Не знаю, жизни в вас стало больше, что ли.
– Разве? Хотя, может, так и есть.
Александр улыбнулся собственным мыслям, вспомнил о Тане.
– Вот видите, улыбаетесь часто. Глаза у вас прям горят. С детьми опять же играете, как и положено папе.
– Захвалила прям. Вот я сегодня ухожу, надолго. Возможно, ночевать не буду. Вы с Ниной сами знаете, что делать.
– Конечно, не волнуйтесь, Александр Михайлович.
Хрому предстояло выслушать доклад о первых результатах обследования нелюдей. Дело могло затянуться до вечера, а там – кто его знает. Изучением занимались несколько докторов и биологов Колонии, сотрудники Борисова. Ещё, как зоолога и мага, привлекли Анну Истомову. В связи с этим Хром ожидал очередного тяжёлого разговора с ней. И при этом обижать Истомову было нельзя – она человек почти незаменимый.
Сани уже стояли у подъезда, Хром запрыгнул в них, по пути отметив, что мороз ударил изрядный, может быть самый сильный за всю зиму. Повозка остановилась на пустыре недалеко от Восточного рынка у длинного, похожего на коровник здания. Там коменданта ждали.
– Здорово, Сэнсэй, и вам доброго дня, Анна Михайловна.
– Вам того же, Александр Михайлович, – язвительно ответила заклинательница.
– Борисов уже там?
– Да, вместе со своими вивисекторами, – буркнула Истомова.
– Ну, вивисектор – не таксидермист, верно я говорю, Слава? – сказал Хром и пихнул в бок друга.
– Не знаю, ни с теми ни с другими не сталкивался.
– А они что, правда их вскрывали? – спросил Хром, когда они уже вошли в здание. Оно оказалось внутри практически пустым – только пара длинных секций была отгорожена вдоль стен.
– Нет, – ответил Сэнсэй, – сказали, что для вскрытий им трупов достаточно. А живых они так изучали.
– Гуманисты, мля, – добавила Анна.
Тема разговора её явно не вдохновляла.
У двери в конце длинного коридора оказался караул, два солдата поглядели на удостоверения Хрома и Сэнсэя, отдали честь и пропустили внутрь. Помещение напомнило Хрому его штаб. Такое же яркое освещение, стол, заваленный бумагами, в углу комод, уставленный чашками с чаем. Вот только люди, находившиеся в помещении, не были похожи на военных, а выглядели типичными учёными. Среди них выделялся Борисов, но только потому, что был более опрятен. Он первым поздоровался с комендантом.
– О, Александр Михайлович, ждали вас. Вот не спали почти сутки. Роберт Владленович, прошу вас, озвучьте наши первые выводы.
– Добрый день, товарищ комендант, друзья, коллеги, – хорошо поставленным дикторским голосом поздоровался пожилой мужчина с густыми всклокоченными волосами, горящим взглядом и слегка отсутствующим выражением лица. – Пока рано строить какие-то окончательные гипотезы, но уже можно смело сделать некоторые выводы. Во-первых, снежные люди, как был назван этот биологический вид, разумны. Они более высокоорганизованы, чем любой из известных нам видов приматов на Большой Земле. За исключением Homo sapiens, конечно. Во-вторых, они обладают способностями к искусству и творческой деятельности. На оружии, одежде, предметах обихода мы обнаружили различные узоры и значки, которые могут нести не только декоративную, но и смысловую нагрузку. То есть речь идёт об использовании коренными жителями если не письменности, то определённой рунической каллиграфии точно. Одежда снежных людей: кожаные жилеты, изготовленные из шкур зубра, косули или носорога достаточно качественной выделки – могут использоваться не только для сохранения тепла, но и нести защитные функции.
Роберт Владленович промочил горло чаем.
– Это всё хорошо, – вставил слово Хром. – Одежда, оружие, организация. Хотелось бы поконкретнее. Как они живут, что они могут, чем добывают на пропитание, какие у них мотивы?
– Как они живут, я уже вам рассказываю. Социальная структура типичная родо-племенная. Несколько племён живут отдельно, но при необходимости могут заключать племенные союзы. Вот как раз в вашем случае, когда вы оба раза разбили нелюдей из разных племён. Живут в основном охотой и собирательством. С земледелием не знакомы. Однако есть одна примечательная деталь: у убитых были найдены бронзовые фигурки и наконечники копий. А это значит, что местные жители знакомы в определённой степени с металлами. Возможно, эти поделки несут какую-то культовую нагрузку, но точно сказать нельзя.
Исходя из того, какая площадь лесов с дичью необходима для пропитания охотника (а она, кстати, несколько больше, чем площадь, необходимая земледельцу), примерной площади нашего климатического пояса, ареалов обитания животных и ряда других факторов, мы можем с уверенностью заявить, что численность снежных людей и неандертальцев не превышает нескольких десятков тысяч особей. Возможно, около двадцати-тридцати тысяч. Вряд ли пятьдесят, по крайней мере в ареале, в котором находится наша Колония.
– А вот это хорошие новости. Я бы даже сказал, весьма, – улыбнулся Хром.
Выходит, его слова, сказанные перед постельными утехами Тане, отчасти оказались пророческими. Нелюди уже проиграли, как только колонисты появились на этой земле. Только Хром, как и любой опытный военный, знал, что между победой стратегической и победой окончательной порой лежат долгие годы и горы трупов.
– Я думаю, мы можем перейти к более интригующей теме. Валя?
Роберт Владленович взглянул на худого очкастого лаборанта, чем-то напоминавшего покойного Никодима, только ещё выше и ещё тоньше.