Особенно контрастируя с чёрной слякотью и серыми махинами многоэтажек Северных Развалин вдали. Хром любил зелёный цвет – не хаки, а именно чистый зелёный. Может, и вправду из-за специфики работы?
– Так здорово получилось, – сказала Таня.
– Ага, и для маскировки хорошо. Зелёный пояс вокруг Города.
– Прямо Зелёный Город, – тепло произнесла девушка.
– Хорошее название, – за спиной раздался звонкий мощный женский голос.
Хром и Таня обернулись. Девушка сильнее прижалась к разведчику, Александр машинально сжал рукоять «Стечкина» под курткой. Перед ними стояла похожая на цыганку женщина в обычном осеннем пальто и высоких сапогах. В руках она держала накрытое полотенцем лукошко.
– Что вы сказали? – спросил комендант.
– Зелёный Город говорю.
Хром покивал с неудовольствием. Женщина ходила в лес. Одна. А потом опять спрашивают: почему люди пропадают, почему в Город нечисть пролезает? Хром прошептал первую пришедшую в голову молитву, внимательно осмотрел женщину. Вроде ничего подозрительного.
– Можно мне идти, товарищ комендант? – неожиданно спросила женщина.
– Да, и всё-таки одна не ходите – опасно.
Женщина ответила коротким поклоном и с достоинством ушла по своим делам. Если что, её на проверке в Город не пропустят.
– Зелёный Город, – сказала Таня, будто пробуя название на вкус. – Мне нравится, очень красиво звучит.
– Да, неплохо, – ответил Хром.
Его рука будто сама собой опустилась вниз, на попку Тани. Девушка резко развернулась, взглянула Александру в глаза:
– Я хочу тебя, хочу прямо сейчас, – раздельно произнесла она.
– Пойдём к тебе?
– Не выйдет, у меня мама дома.
– Ясно, не переживай, найдём угол.
И, взяв девушку за руку, повёл её к воротам.
Очередной доклад службы по исследованию биологических форм жизни, не имеющих аналогов на Земле (сокращённо – СИБФЗ), не блистал новизной информации. По-прежнему почти ничего не удалось выяснить о мотивах нелюдей, их жизни, обычаях, социальном устройстве. Даже магам – тем же Истомовой и Борисову – не удавалось до конца понять, как же эффективно бороться против ментальной силы. Одни и те же фразы, повторения уже сказанного о возможностях снежных людей, анатомии, повадках.
– Подождите, – остановил поток научных изречений Хром. – Вы говорили, что после приёма наркотиков они становятся спокойными и послушными.
– Да, а ещё полностью утрачивают контакт с соплеменниками. Кроме этого…
– Подожди. Меня интересует одно. Они приказ какой-нибудь могут выполнить? – спросил Ахромеев.
Анна Истомова удивлённо посмотрела на него. Они, как и в прошлый раз, сидели втроём, вместе с Сэнсэем, за потёртым столом и пили чай.
– Ну конечно: сесть, встать, отойти от клетки, – несколько растерянно ответил Роберт Владленович. – Мы не занимались этим вопросом, может, тут более компетентна госпожа Истомова?
– Я кинолог, а не дрессировщик, – яростно ответила заклинательница животных и взглянула на Ахромеева. Тот не удостоил её ответом.
– А вы подумайте над этим вопросом, обсудите всё, проведите эксперимент. Через три дня жду доклада о результатах. На этом всё, мы, пожалуй, пойдём.
Сэнсэй и Анна направились вслед за ним. По пути из гарнизона в Администрацию Истомова всё ждала от Хрома хоть каких-то разъяснений, наконец не выдержала и собралась задать вопрос, но Сэнсэй, как всегда чутко определив её настроение, опередил:
– Саша, ты сейчас куда?
– В Администрацию, а потом домой. Скоро земля высохнет, опять настанет веселье. Надо успеть отдохнуть.
– То есть вы пока отдыхать будете? – вступила Истомова.
– Именно, а что такое?
– Да мне вот интересно: зачем вы про возможность исполнения приказов снежными людьми спрашивали?
– А вам что за дело, Анна Михайловна? – добродушно спросил Хром.
– Вот интересно, представьте себе.
– Аня, брось, всё ты прекрасно поняла.
– Мне кажется…
– А мне кажется, этот разговор у нас уже был с вами, Анна, – жёстко произнёс Александр. – И обсуждать тут больше нечего.
– Мне только непонятно, как вы собираетесь использовать эти живые существа с промытыми мозгами?
– А что тут непонятного? На юге нашли уголь, много угля. Его нужно добывать. Вот пусть и добывают, хоть жратву свою отобьют.
– Вы, наверное, ещё аборигенов захотите поймать, чтобы они в шахтах работали? И как же вы собираетесь это сделать?
– Не знаю, но как руководитель я должен работать на перспективу.
Анна, слегка ошарашенная спокойным и невозмутимым тоном Ахромеева, спросила, тоже тихо и проникновенно:
– Товарищ комендант, вот вы и правда считаете, что всё это нормально?
Александр вздохнул.
– Сказать вам, Анна, что я считаю? Вот этот Город, Колония. В ней живут люди. Мои люди. И за каждого колониста я убью сотню – нет, тысячу нелюдей. Столько, сколько потребуется. Вам понятно?
Анна силилась что-то сказать, но только ответила:
– Удачи!
Развернулась и ушла.
– Саш, я её догоню. Извини, – сказал Сэнсэй.
– Нормально всё. Успокой её. Это ты меня извини. Если хочешь, можешь вечером ко мне прийти. Вдвоём приходите.
– Хорошо, – Ярослав кивнул и бросился догонять свою возлюбленную.
Тем временем Таня, счастливая, прибежала к себе домой:
– Мама, я сдала! Ура! Ура!
И кинулась обниматься, потом они закружились по комнате.
– Представляешь, я сдала. У меня теперь разряд, а ещё меня назвали чуть ли не лучшей ученицей. Вот это здорово! Как мы заживём теперь, представляешь? Надо праздник устроить, Сашу позовём. Вот он рад будет!
– Как хочешь.
– Ох, мама, ты не представляешь, как я рада, как всё у нас здорово получилось. И всё благодаря ему. Мам, ты не представляешь, какой он, – проговорила Таня мечтательно. – И дети у него хорошие, мальчик и девочка, я тебе про них рассказывала. Такие милые. Может, они с Никиткой нашим подружатся, а?
– Не знаю, – холодно ответила Наталья.
– Ну ладно, я пойду позвоню, Сашу приглашу.
– Танюш.
– Что, мам?
– Ты тоже кое-что не знаешь об Александре.
– О моём Александре, об Ахромееве?
– Да, сядь, пожалуйста.
Таня послушалась.
– Ты ведь знаешь, что твой отец погиб?
– Зачем сейчас об этом вспоминать, мама?
– Нет, постой. Он погиб, но не на задании, а в штрафниках, на торфяниках. Его туда отправили за какой-то мелкий проступок, – Наталья с трудом сдерживала слёзы, взяла дочь за руку. – А отправил его туда не кто-нибудь, а твой Александр Ахромеев. Своего разведчика, чуть ли не друга. Максим пытался решить вопрос, но не получилось.
– Мам, ты что такое говоришь? Это неправда.
– Прости, доча, но это так. Твой Саша практически убил твоего отца. А теперь он… сама понимаешь.
– Скажи, что это неправда, мамуль, скажи, что это не так… Скажи!
Таня сорвалась на истеричный крик, вскочила с кресла, заходила по комнате.
– Нет, нет, не может быть. Как же?! Так не должно быть.
– Таня…
– Не говори ничего. Господи, как мерзко, как грязно. У нас всё было, а он… Почему ты мне не сказала?
По лицу девушки текли слёзы, она не рыдала, но слёзы лились ручьём.
– Таня, я не могла.
– Конечно. Я же сначала выбила всё что нужно у него, а теперь всё: проблемы решены, я больше не нужна. Спать мне ни с кем не надо.
– Дочка, не надо так говорить.
– Не подходи ко мне! Ненавижу тебя и его тоже ненавижу! Комендант, насильник! Вас всех ненавижу! Всех!
Таня выбежала из дома.
В квартире Хрома раздался звонок, комендант открыл дверь. На пороге стоял Сэнсэй.
– Аня не придёт? – просил Хром.
– Нет, должна зайти. Задержалась немного. Сам понимаешь: женщины…
– Понимаю, заходи.
– Ты не держи на неё зла. Она натура тонкая, на всё болезненно реагирует. Один в квартире?
– Да, Оля с детьми гуляет.
– Понятно. Будешь?
Сэнсэй ловким движением руки извлёк из рукава бутылку «Мартеля».
– Ух ты! Буду. А Аня как же?
– У меня для неё «Амаретто» есть.
– Ничего себе! Ты прямо фокусник сегодня.
– Ну так и миротворец заодно.
Хром фыркнул.
– Знаешь, Слава, все знают, как надо, все знают, как правильно нужно жить, что хорошо и что плохо. А что делать, чтобы спасти Колонию, никто не знает. Могут только морализаторствовать и рожу кривить: как всё жестоко и неправильно. Это я не про Аню, Слав, она девочка хорошая и искренняя, кроме неё полно лицемеров всяких и трусов.
– Бремя руководителя, терпи. Ну, будем? – Сэнсэй поднял рюмку.
– Давай.
Разведчики отведали коньяка.
– Ммм… а неплохо, – заметил комендант Города. – Прям как настоящий.
Алкогольные напитки, гордо именовавшиеся в Колонии «коньяком» и «амаретто», делались на Большой Земле из ароматизаторов, эмульгаторов и прочей химии с небольшим добавлением натуральных компонентов и доставлялись через Проходы в виде сухих смесей. А уже в Колонии их мешали с порошками из местных желудей, берёзовых почек и вообще всего, что могло иметь вкус, затем разбавляли водой и спиртом, а на выходе получали вполне сносный напиток, который можно пить. Ну или травить им тараканов. Да и для дезинфекции он тоже подходил.
Опять раздался дверной звонок.
– О, Аня пришла, пойду открою, – сказал Хром.
Аня действительно пришла, только рядом с ней стояла Таня, необычно собранная и сосредоточенная. Аня рядом с ней выглядела несколько растерянной и озабоченной.
– Привет, Ань, Слава уже тут. И хорошо, что ты, Таня, пришла. Как аттестация на разряд?
– Сдала. Я пройду?
– Молодец. Проходи, конечно.
В руках Таня держала туго набитую кожаную сумочку. Аня и Таня разделись, заклинательница внимательно наблюдала за юной девушкой, но Хром, вопреки своему обыкновению примечать каждую мелочь, не обратил на это внимания.
– О, какие люди, – воскликнул Сэнсэй и сразу умолк, потому что, в отличие от Хрома, сразу почувствовал состояние Тани и своей возлюбленной.