От неожиданности Олег вздрогнул. Вот незадача, лошадь с повозкой остались в городе, пришлось повиниться:
– Я вернулся на машине и не уверен, что начальство озаботится возвращением вашего мерина.
– Деньги получены и претензий не может быть, – отмахнулась женщина. – Вот, держите. – И протянула что-то завёрнутое в тряпицу.
По форме и весу напоминает противотанковую мину, и Олег с фальшивым смехом заметил:
– Тяжеловат подарочек.
– Ещё не доспел, черви выйдут недели через две, тогда ставьте на стол и угощайтесь вместе с друзьями.
Черви?
– Боже мой, сыр! – воскликнул Хенрик и принялся шумно обнюхивать подарок.
После взлёта Олег сразу взял курс на аэродром Луцка в надежде долететь за шесть часов. На киевском «Шторьхе» стоял французский мотор, и самолёт уверенно держал скорость в полторы сотни километров. Сектор газа не до упора, но увеличение оборотов сопряжено с повышенным расходом бензина, а испытывать судьбу посадкой на дозаправку он не собирался.
7Прыжок в Альпы
Полёт получился изматывающим. Дважды самолёт попадал в обледенение, приходилось снижаться в ночной темноте, что чревато встречей с землёй. Один раз Олег чуть было не потерял пространственную ориентацию и был на грани сваливания на крыло. Хенрик спокойно посапывал, приткнувшись к правой стороне кабины, что спровоцировало ощущение крена. Пришлось убеждать себя в исправности авиагоризонта, что механический отвес априори не может врать.
Ближе к фронту погода наладилась, и он сумел разглядеть сначала извилистую Вислу, а затем Люблин. Сразу на душе стало легче, до аэродрома оставалось часа полтора. Вскоре чуть справа на земле включили прожектор, и небо прочертил пунктир эрликона. Ура, он на линии фронта! Где-то рядом должна быть дорога, по которой в сорок первом группа армий Юг двинулась на Киев.
Пытаясь высмотреть ориентиры, Олег вглядывался в темноту до рези в глазах, поэтому не сразу понял суть мерцающих оранжевых огоньков. Самолёт! Он буквально наваливается сверху на другой самолёт! Резко отвернув в сторону, посмотрел на попутчика справа, затем поднырнул для оценки с другой стороны. Силуэта не видно, но мотор один, это У-2, прозванная немцами «Kaffeemühle»[36] за обработку целей в пыль.
Пристроившись чуть ниже сзади, Олег полетел следом. Над аэродромом штурман выстрелил серию сигнальных ракет, в ответ на земле замигала красная лампочка, и У-2 с ходу пошёл на посадку. Заход на второй круг неизбежно закончится потерей ориентира, посему пришлось садиться парашютированием. Эта методика резко уменьшает скорость, что увеличит отрыв от ведущего.
Уже на земле Олег заметил в стороне свет синей лампы и порулил на огонёк. Подсветка может быть только у штаба, и, судя по возбуждённым голосам, не ошибся, а когда заглушил двигатель, то растерялся. Перед входом в штаб собралась стайка девушек в лётных комбинезонах и по-мужски курила папиросы. Ему сразу расхотелось подходить, женщины весьма эмоциональны, и ночная встреча с «немцем» может закончиться печально.
– Эй, красавицы, где тут у вас контрразведчик? – крикнул он из темноты.
– Иди по тропинке, третья землянка слева, – сплёвывая, ответила одна из лётчиц.
Хороший ответ, для начала надо найти саму тропинку. Подсвечивая «жучком», они нашли указанный адресочек и спустились в землянку.
– Лектора привёз? – не поднимая от подушки головы, спросила сухонькая женщина в погонах старшего лейтенанта.
– Выход, пароль «гранит» с пассажиром, – ответил он.
– Прилетел, что ли?
– Прилетел.
Хенрик тут же завалился на лавку досматривать прерванный сон, а Олег сел у стола. Началось созванивание с вышестоящим начальством, ругань с какими-то «шпалами», глаза сами закрылись, и он уснул. Проснулся словно от толчка, за крошечным оконцем дневной свет, на часах за полдень. Хозяйка землянки свернулась калачиком на столе, Хенрик храпит на лавке, а он на кровати без сапог под толстым верблюжьим одеялом.
Олег осторожно перенёс женщину в тёплую постель, заботливо укрыл одеялом и начал собираться. Он прилетел под утро и до сих пор не представился командиру полка, а это непорядок. В штабе никого, лишь одинокий солдатик скучает у телефона.
– Где командир полка?
– В столовой, все в столовой, щитовой домик за землянками лётного состава. – Телефонист махнул рукой себе за спину.
Перед дверью Олег привычно оправил мундир и вдруг услышал разухабистый мат в исполнении Веселова:
– Какая бл…ь вчера дежурила?
Последовавший неразборчивый ответ со всхлипываниями был прерван грозным рыком:
– У тебя … ночью на аэродром сел немецкий самолёт, а ты … мух ловила! Где лётчик? Где тот, кто сидел во второй кабине?
– Батальон аэродромного обслуживания отправлен на прочёсывание леса, – ответил дрожащий голос.
– Он специально сел рядом со штабом, чтобы легче в лес убежать, да?
– Мы проверим каждый кустик, – дрожащим голосом промямлила женщина.
Олег решительно открыл дверь, и Веселов радостно заорал:
– Пошли на … все! Под домашний арест до первого боевого вылета! – и, расталкивая лётчиц, бросился обнимать исчезнувшего «немца».
– Задушишь! Нам ещё твои погоны надо обмыть. За назначение командующим армией тоже надо выпить, – переводя дух, заметил Олег.
Но генерал не слушал, сдёрнув с него лётную куртку, развернул к молодым женщинам:
– Вот вам «немец»! Герой, которого все зовут Студент!
Лётчицы охнули, а Веселов снова рыкнул:
– Марш под арест, а ты, – он ткнул пальцем в миловидную лётчицу в майорских погонах, – останься, пообедаем вместе.
Девушки, некоторым нет и двадцати, шустренько шмыгнули за дверь, а Веселов с довольной усмешкой устроился за командирским столом. Комполка скромно пристроилась рядом, а Олег сел напротив.
В лётной столовой всегда обслуживают симпатичные девушки, а здесь на кухне и в обеденном зале работают молодые солдатики. Перед командующим Шестой воздушной армии поставили супницу ароматного харчо, в центр бутылку армянского коньяка и тарелочку с прозрачными дольками лимона.
– За тебя, Студент, за твоё возвращение! – поднял рюмку генерал.
Затем выпили за очередную звёздочку на генеральских погонах, за Победу, помянули погибших, и майор немного ожила и поинтересовалась:
– Откуда вы прилетели?
– Издалека, семь часов за рулём, задница онемела, вот и отключился в землянке контрразведчицы.
– За рулём! – хохотнул Веселов. – Ты куда своего немца дел?
– Сурком спит, дрых весь полёт и сейчас отсыпается, – пояснил Олег.
– Пленный или как?
– Коммунист из учёных, СД его обложил и начал использовать в качестве приманки.
– Семь часов! – всплеснула руками майор. – Я после пяти вылетов по двадцать минут на ногах не стою!
– Ты себя с ним не равняй! – хмуро заметил генерал. – Слышала про угнанный самолёт Гитлера? Его работа!
Официант принёс крепко заваренный кофе, который входит в обязательный рацион лётного состава. На радостях Олег взял кусман белого хлеба и намазал толстым слоем сливового мармелада.
– Проголодался? – с сочувствием спросила майор.
– Не, соскучился по вкусной еде. В Германии на карточки выдают овсяный хлеб с целлюлозой и жуткое пойло под названием кофе.
– Не просто так Черчилль сказал, что выбомбит Третий рейх из войны, – заметил Веселов.
Тем временем солдат привёл выспавшегося Хенрика, который без стеснения набросился на вкусную еду. Наслушавшись рассказов генерала, майор улизнула к своим девочкам с явным желанием поделиться новостями и эмоциями, а Олег с Веселовым под кофе допили коньяк. В столовую заглянул адъютант:
– Товарищ генерал-лейтенант, к какому часу готовить самолёт?
– Прогревайте, вылет по готовности. Согласуй со службой воздушного наблюдения маршрут до Москвы.
– Раньше согласования не требовалось, – заметил Олег.
– С января сорок третьего локаторы перекрыли небо от линии фронта до Волги.
– Я о согласовании, ещё осенью посылали только оповещение.
– Сейчас такой номер не пройдёт, – усмехнулся Веселов. – Московский центр даёт маршрут с учётом погоды и других полётов.
Олег тоже усмехнулся: в тринадцатом году «отсталая» Россия занялась организацией полётов, в сорок четвёртом в СССР появились воздушные коридоры. Хенрик закончил стучать ложкой, и все вместе пошли «на природу». На лавочке у входа их поджидала комполка:
– Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться к товарищу подполковнику?
Ну дела! За полчаса узнали звание и, судя по довольному личику, приготовили сюрпризец. Веселов что-то буркнул и закурил генеральский «Казбек», отличавшийся от обычного лаковой коробочкой. Майор подошла к Олегу и, запинаясь, продолжила:
– Товарищ Студент, вот, возьмите, девочки собрали. У вас жена на сносях. – И протянула увесистый вещмешок.
Отказываться нельзя, подарок не ему, женщины от чистого сердца дарят его жене. Поблагодарив, Олег достал из «Шторьха» подарок пастушки:
– Это вам от немецких крестьян, сыр ещё не настоялся, черви выйдут через две недели.
– Ой, спасибочки! Осенью Фарида привозила из отпуска такой же. Вкуснотища!
К Веселову подошёл командир Ли-2 и доложил о готовности к взлёту, и все направились к самолёту. Прощаясь, генерал пальцем погрозил комполка и напомнил о домашнем аресте всего офицерского состава. Смешно, весь полк собрался у штаба и машет на прощанье.
Не успел Олег толком отдохнуть, как последовал вызов в ОСНАЗ ГРУ. На столе поджидала развёрнутая карта Зальцбурга с предгорьями Альп.
– Тебе предстоит вывезти генерала химических войск, – огорошил Василий Васильевич.
– Захватить или эвакуировать? – уточнил Олег.
– Он сам изъявил желание перебраться в СССР, но внешне операция должна выглядеть захватом.
– Кража невесты по обоюдному соглашению?
– Намного хуже, нашей агентуре пришлось потратить на него немало времени, – не принял шутки Василий Васильевич.