– Отстойный план, парни. Полная хрень. – Я потер лицо ладонями, пытаясь прочистить мозги. Казалось нелепым рассуждать о сексе с женщиной, которая отказала даже в объятиях. – Не хочу рисковать. Только не сейчас. Не тогда, когда я по уши в дерьме. Вдруг от этого пострадает моя удача?
Я имел в виду каждое слово, так как эта репортерша – мой последний шанс. И дело вовсе не в деньгах. Если клуб разорвет со мной контракт, я не пропаду. За годы игры я заработал достаточно, чтобы продержаться на плаву до конца жизни. Но в двадцать девять вешать коньки на гвоздь – не мой путь. Не ради этого я жил на льду столько времени. И пусть сейчас я ощущал себя разбитым и потерянным, ни хрена не понимая, что делать дальше, существовала огромная, упрямая часть меня, которая все еще не была готова сдаться.
Морщина на лбу Громова разгладилась. Взгляд из задумчивого сделался загадочным.
– Ладно, принцесса, кончай унывать. Кажется, тебе есть что ей предложить.
Глава 10Мэдди
Этим утром моя машина в очередной раз не завелась, поэтому после работы пришлось домой добираться на общественном транспорте.
Старенькая песня Broken Like Me группы Prairie Grass, которая играла в автобусе, все еще звучала в голове, когда я брела по извилистой тропе Чизмен-парка в сторону своего дома, и я непроизвольно напевала ее вслух. Уличные фонари отбрасывали на асфальт теплый рассеянный свет, но он был довольно тусклым и не обеспечивал хорошее освещение, а на некоторых участках и вовсе отсутствовал. Шум ветра временами сменялся отдаленным гулом дорожного движения. Дыхание паром вырывалось изо рта. Нырнув в очередное пятно темноты, я ускорила шаг и запела чуточку громче, стараясь унять страх. Меня до смерти пугало это жуткое место.
В конце девятнадцатого века территория Чизмен-парка была городским кладбищем, но однажды местные власти просто велели семьям похороненных здесь людей «выкопать их и убираться». Однако большинство могил принадлежало бродягам, преступникам и нищим, которые съезжались в город во время золотой лихорадки, поэтому никто не предъявил на них права. Тогда городская администрация заключила контракт с гробовщиком Макговерном, оказавшимся тем еще проходимцем. Работавшие на него могильщики оставили в земле много тел, убрав лишь надгробия, втоптали в почву разорванные саваны и фрагменты одежды усопших, к которым отнеслись как к мусору.
С тех пор прошло уже больше столетия, но многие местные жители и по сей день верят, что духи людей, чьи останки так грубо потревожили, бродят по улицам Чизмена ночью. Одни видят туманные силуэты, другие слышат пугающие стоны, третьи утверждают, что парк изменяется с наступлением ночи. Мол, если лунной ночью постоять на западных ступенях знаменитого мраморного павильона, то можно увидеть очертания заросшего могилами кладбища, а если закрыть глаза и прислушаться – услышать женское пение.
К этой старой городской легенде можно относиться как угодно, но тот факт, что останки двух тысяч тел все еще находились здесь, под землей Чизмена, вызывал мурашки. Поэтому я старалась не гулять по парку в темное время суток. Но сегодня выбора не было.
Погода стояла мрачная, с пронизывающим до костей ветром, на асфальте валялись комья покрытого солью и опавшей листвой снега. Узкая асфальтированная дорога, простирающаяся далеко вперед, напоминала извивающуюся змею. Высокие, почти уже голые деревья, которые были старше большинства зданий в городе, ворчливо скрипели, словно недоумевая: какого черта зима пришла так рано?
Когда вдали показалось жизнерадостное сияние огней моей улицы, я почувстовала облегчение. Мне уже не терпелось поскорее оказаться дома: принять горячий душ, приготовить попкорн, надеть любимую пижаму и побыть диванной картошкой.
Звук приближающихся шагов выдернул меня из раздумий. Я на ходу оглянулась через плечо и краем глаза увидела высокую мужскую фигуру в капюшоне. По спине пробежала дрожь. Справа позади меня хрустнул снег, усиливая внутренний сигнал тревоги. Стараясь сохранять спокойствие, я потянулась к сумочке за перцовым баллончиком, когда внезапно на моем пути выскочил… ВОЛК.
От неожиданности я чуть не выпрыгнула из кожи. Зверь двинулся ко мне, сверкая яркими ледяными глазами. Это повергло меня в шок. Колени задрожали, превращаясь в желе. Я в ужасе попятилась и, поскользнувшись на обледенелом асфальте, полетела вниз, изображая руками работу ветряной мельницы.
Я уже приготовилась распластаться на спине, подобно перевернутому жуку, когда почувствовала, как кто-то схватил меня за локоть, помогая восстановить равновесие.
– Осторожнее. Нам будет неудобно обниматься, если ты окажешься в гипсе.
Боже милостивый… Опять этот огр.
– Ко мне, Ролло! – скомандовал Рид, и я затаила дыхание, наблюдая за тем, как здоровенный волчара послушно выполняет приказ. – Не бойся, Мэдисон. Это мой пес, и он не кусается.
– Пес? – Я внимательнее посмотрела на зверя, который прыгал вокруг нас, издавая забавные звуки.
Харди наклонился к нему и осторожно смахнул снег с черно-белой морды. Только тогда я поняла: передо мной был хаски. Облегченно выдохнув, я присела на корточки и осторожно протянула руку, позволяя собаке ее обнюхать.
– Ты до смерти перепугал меня, приятель, – пробормотала я и тихо рассмеялась, когда пес лизнул мне ладонь.
– Похоже, ты понравилась ему, репортерша.
Словно в подтверждение его слов пес громко фыркнул, а затем издал смешное повизгивание. И это был самый очаровательный звук, который я когда-либо слышала.
Пока мой мозг перебирал причины, по которым Харди мог оказаться в этом парке, старательно исключая очевидный – упрямый засранец меня преследовал, я выпрямилась и поправила съехавшую набок шапку.
– Я не занимаюсь сбором информации, не провожу интервью и не веду репортажи, Рид. Так что этот термин ко мне неприменим.
– А хотела бы вести?
– Может, да, а может, нет. – Я пожала плечами и засунула руки в карманы своего короткого пуховика. – Мне пока не выпало шанса попробовать. К тому же Вивьен говорит, что для этой работы я слишком беззубая.
– Кто такая Вивьен? Твой босс?
Я кивнула, пробегая взглядом по фигуре великана. На Харди были красная куртка с сине-белыми полосами, серая толстовка с натянутым на голову капюшоном, линялые джинсы, которые бесподобно сидели на его длинных мускулистых ногах, и белоснежные кроссовки.
– Главный редактор «БЛАЙМИ!». Она пообещала мне новую должность, если ты дашь мне интервью.
– Это условие – насмешка. Все знают, что я не даю интервью.
– Именно.
Рид задумчиво хмыкнул, распутывая поводок, которым игривый пес успел обмотать нам ноги, и мы медленно побрели в сторону моего дома.
– Если тебе не нравится вести колонку гороскопов, почему не поищешь работу в другом месте?
– Даже в таком крупном городе, как Денвер, не так уж много вакансий в журналистике. И можно не надеяться на рекомендательное письмо от Вивьен. – Я почувствовала на себе тяжесть его взгляда и покачала головой. – Не смотри на меня так.
– Как так? – спросил Рид.
– С жалостью или вроде того. У меня есть жилье. Работа в одном из лучших печатных изданий страны. Я пью витамины. Самостоятельно оплачиваю счета и подписку на «Нетфликс». У меня нормальная жизнь.
– Звучит и вправду неплохо, – сказал Харди, и я могла поклясться, что услышала в его голосе улыбку. – Но у меня есть возможность предложить тебе нечто большее.
– Мне не нужны твои деньги.
– Не деньги. Эксклюзивные снимки для журнала. – Он сделал паузу, чтобы угостить Ролло лакомством, и продолжил: – Ты получаешь фотки и повышение, я – возможность снова забивать. Все в выигрыше.
В моем воображении тут же замелькали кадры с огромным, как тень гризли, Харди в образе сексуального полуобнаженного оборотня, который вот-вот обратится. Его мышцы напряжены, сверкающие сталью глаза с яростью смотрят вверх на полную луну, а легкий ночной ветерок так и норовит сбросить хлипкую набедренную повязку…
– Мэдди!..
От моего резкого выдоха на морозном воздухе образовалось облако пара, которое тут же рассеялось.
– Ты всерьез думаешь, что от моих объятий зависит твоя игра? – спросила я, нехотя возвращаясь из фантазий в реальность.
– В прошлый раз сработало.
– И этот парень высмеивает гороскопы…
Мрачный взгляд, брошенный на меня из-под капюшона, почти заставил рассмеяться, но я изо всех сил постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Однажды на моем надгробии будет написано: «Не дразните. Чертовых. Скорпионов».
– Ну хорошо. – Мой спокойный голос и близко не передавал то сладкое чувство победы, которое циркулировало в крови, превращая вены в лакричные палочки. – Одни объятия взамен на полноценную фотосессию с нашим фотографом.
Он искоса взглянул на меня и выпятил упрямый подбородок.
– Три игры с тобой. Две домашние, одна выездная.
Мои брови взлетели вверх:
– Летать с тобой на игры? Да кто меня отпустит? Я вообще-то ценный кадр на работе!
– Я покрою все расходы. И договорюсь с твоим боссом.
– Рид, я не твой счастливый носок или что-то в этом роде, ты не можешь таскать меня в своем багаже.
– Ты мой единственный вариант, Мэдди. – Он тяжело вздохнул. – И я не сдамся.
Я не смогла сдержать дурацкий смешок.
– Конечно нет. Парень, который однажды два периода играл со сломанным пальцем, невзирая на сумасшедшую боль, вряд ли умеет сдаваться.
Рид повернул голову и пристально на меня посмотрел:
– Откуда ты знаешь?
Я проигнорировала вопрос, размышляя, как получше разыграть его карту, чтобы наверняка получить повышение.
– Две домашние игры. Но тогда ты должен раздеться.
– Что, прости? – Харди резко остановился и развернулся ко мне.
Мое лицо залилось краской. Я расправила плечи и откашлялась, стараясь держаться уверенно:
– Разденься для «БЛАЙМИ!» – и по рукам.
Его глаза немного расширились, прежде чем он прищурился.