– Знаешь, никакая ты не беззубая.
– Ты действительно так думаешь? – с улыбкой спросила я и просияла от радости, когда он кивнул.
Мы подошли к моему дому, и Рид бросил изумленный взгляд на стоящего под окнами гостиной снеговика в матросской шапочке и с красным платком на шее в стиле зефирного человечка из «Охотников за привидениями». Чертова Тара снова отлепила морковку от верхнего шара, который являлся головой, и прикрепила к нижнему на манер члена. Это выглядело отвратительно.
– Его зовут Фрости, – с гордостью представила я свое лучшее творение, быстро возвращая морковку на место.
Тишину улицы нарушил хруст шин по гравию. Я повернула голову и увидела патрульную машину Адама, сворачивающую на подъездную дорожку, ведущую к его дому. Меня охватило волнение. Сердце забилось быстрее.
– Ты не мог бы меня обнять? – неожиданно для себя выпалила я.
Харди посмотрел на меня так, будто я призналась ему в тройном убийстве. Тени заострили высеченные из камня скулы, придавая его лицу почти дьявольский вид.
– Это еще зачем?
– Разве мы не должны потренироваться? – Если бы у стыда была ладонь, ее пальцы сейчас отпечатались бы на моей щеке.
Тем временем Адам уже вышел из своей машины, и проницательный хоккеист сразу же обо всем догадался. Рид бросил на него долгий оценивающий взгляд, и на лице парня отразилось отвращение.
– Этот коп? Серьезно? – Он недоверчиво покачал головой. – Ради бога, чувак выглядит как Шайа ЛаБаф между съемками. Готов поспорить, за девчонками он ухаживает так же хреново, как за своей бородой.
– Добрый вечер, Мэдди, – помахал мне рукой Адам, и я почувствовала, как к щекам приливает жар.
– Добрый вечер, офицер Аннус.
Каменная маска на лице Харди треснула, обнажая широкую ухмылку.
– Двойная «н», ясно? – Я перешла на шепот. – Адам – эстонец.
– Мэдисон Аннус. – Теперь он откровенно потешался надо мной. – Звучит… сексуально.
– Тебе не обязательно быть таким Скорпионом прямо сейчас, – пробормотала я, еще больше заливаясь краской.
– Ладно, черт с тобой. Иди сюда.
Рид притянул меня к себе и обнял, впечатав мое лицо в свою холодную куртку. В дорожных шипах больше нежности.
– Эй, громила! – Я в панике захлопала ладонями по его каменным бедрам. – Мне нечем дышать.
– Прости. – Он отстранился и посмотрел на меня сверху вниз. На мгновение мне даже показалось, что Харди смутился. Это настолько меня позабавило, что я позволила своему воображению пойти еще дальше и дорисовать ему виноватую улыбочку.
Он выглядел так, словно собирался сказать что-то еще, но передумал. Его взгляд опустился к моим губам, затем снова поднялся, от чего мой пульс участился, а мысли заволокло густым туманом. Напрочь позабыв об Адаме, мы несколько долгих секунд смотрели друг на друга, прежде чем Рид вытащил из кармана куртки какую-то бумажку и протянул ее мне.
– Билет на следующий матч, – хрипло произнес он, а затем прочистил горло и спросил: – Ты в деле?
– Я в игре, если ты в игре.
– Командная игра, – ответил Харди и неожиданно подмигнул.
Поднимаясь по ступеням крыльца, я все еще чувствовала на себе его взгляд.
Глава 11Рид
Ожидания – дьявольская вещь.
Я вытащил из сумки телефон и в сотый раз за вечер набрал номер Мэдисон, который снова перебросил меня на голосовую почту. Из груди вырвался разочарованный вздох. Предчувствие очередного надвигающегося шторма неудач росло со скоростью полета шайбы в конкурсе на самый сильный бросок лиги. Мне захотелось ударить кулаком по стене. Или выкурить пару сигарет. Желательно и то, и другое.
Раздраженный ходом своих нелепых мыслей, я потер ладонью лицо, затем швырнул телефон обратно в сумку, которая лежала на полу, и пнул по ней коньком.
– Может, ее не пропустила охрана? – предположил Бес, натягивая джерси с шестьдесят шестым номером на спине.
Я посмотрел в сторону Ландри, который о чем-то громко спорил с нашим менеджером по экипировке, и покачал головой:
– Исключено. Я обо всем позаботился.
На имя Мэдисон оформили специальный пропуск, который позволил бы ей пройти к нам раздевалку до начала игры, чего не разрешалось ни нашим агентам, ни даже членам семей.
Она просто не пришла.
Понимая, что нужно сосредоточиться на предстоящем матче, я отбросил мысли о репортерше на задний план и оглядел товарищей по команде. Вопреки моему паршивому настроению атмосфера в раздевалке была великолепной, что, как правило, гарантировало нам сильный старт, и я не собирался своей кислой рожей подрывать моральный дух парней. Поэтому быстро принял серьезный вид и напялил любимую маску невозмутимости.
Сегодня мы играем с «Гладиаторами Нью-Джерси» – одной из самых результативных команд лиги, которая не проигрывает вот уже семь матчей подряд. И «Дьяволы» во что бы то ни стало должны прервать их победную серию. Потому что каждый проигрыш сокрушителен для нашей статистики. Несмотря на то, что мы все еще занимаем хорошую позицию в нашем дивизионе. И моя единственная забота на данный момент – выйти на лед и доказать всем, что я заслуживаю быть здесь.
Когда мы вернулись с разминки, я дал команде минутку посидеть в тишине – очередной предматчевый ритуал, после чего произнес напутственную речь, которая вышла короче, чем обычно, и взглянул на настенные часы.
Время истекло. Она не придет.
Я вышел из раздевалки последним. Разочарование ощущалось в каждом моем шаге, пока я направлялся вниз по тоннелю к арене, вдыхая острый холодный воздух. Это чувство должно было меня разозлить, а злость – придать концентрации, но все, о чем я мог думать, – это почему Мэдисон не пришла. Она забыла? Заболела? Передумала?..
– РИД!
Оглянувшись, я увидел Мэдди, вихрем выскользнувшую из дверей раздевалки. Меня захлестнула огромная волна облегчения. Тугой узел в груди ослаб. Девчонка выглядела так, словно в нее ударила молния: медно-каштановые волосы растрепаны, макияж размазан, а щеки красные, словно она пробежала марафон. Маленький очаровательный беспорядок.
– Прости, моя машина снова не хотела заводиться, и мне пришлось…
– Иди сюда. – Я распахнул перед ней объятия, молясь, чтобы она приняла приглашение.
Мэдисон подошла ближе и выжидательно посмотрела на меня. Она не собиралась упрощать мне задачу. Я слегка согнул колени, потому что, стоя на коньках, был вдвое выше нее, и развел руки еще шире.
– Кокетничаешь, репортерша?
Вудс лукаво улыбнулась, демонстрируя убийственные ямочки, и в следующую секунду ее маленькое тело прижалось к моему. Тонкие руки обвились вокруг талии, и я почувствовал, как напряжение спадает с плеч. До этого момента я не осознавал, насколько изголодался по простым человеческим объятиям. Мягким. Теплым. Комфортным. Я не являлся сторонником публичного проявления чувств, но прямо сейчас мне было наплевать, что на нас пялилась вся команда, включая главного тренера и персонал.
– На удачу, – прошептала она, и я прижал ее крепче, ощущая странный прилив тепла.
Однажды я испытал девять оргазмов за ночь. В средней школе поцеловал самую горячую старшеклассницу прямо на глазах ее крутого дружка-квотербека. Моя соседка Лесли как-то отсосала мне в патрульной машине своего чокнутого папаши-копа, который неоднократно грозился отстрелить мне яйца. Но не думаю, что когда-либо в жизни испытывал больше эйфории, чем сейчас, обнимаясь с этой девушкой.
От Мэдди потрясающе пахло: хвоей и имбирными пряниками. На краткий миг меня накрыло давно забытое волнение, которое я испытывал, когда просыпался рождественским утром и бежал к елке, чтобы открыть подарки. В детстве Рождество было моим любимым праздником. Единственный день в году, когда я чувствовал себя по-настоящему счастливым, пока гребаный отец-наркоман не отнял у меня и это.
– Останешься посмотреть, как мы надерем задницы «Нью-Джерси»?
Мне понравилось то, как покраснели ее щеки, когда она отступила и подняла на меня смущенный взгляд. Ее милая застенчивость была гораздо соблазнительнее, чем открытый флирт, к которому я привык со стороны женщин, мечтающих привлечь мое внимание.
– Может быть, – пожала плечами Мэдди. – Но имей в виду: если проиграешь, я почувствую себя использованной.
Мои губы дрогнули:
– А если выиграю?
– Отправимся в Вегас.
– В часовню или казино?
– Уже готов на мне жениться? – Ее очаровательные ямочки не давали пощады.
– Я слышу в твоем голосе надежду, репортерша.
Она закатила глаза, но улыбаться не перестала.
– Должно быть, твоему огромному эго на арене отведена специальная секция.
На мгновение в тоннеле воцарилась тишина, а затем все прыснули со смеху. Я завел руку за спину, чтобы показать придуркам средний палец.
– Харди, краги на место! – рявкнул Коннор.
– Так ты останешься посмотреть игру? – снова спросил я Мэдди, надевая перчатки.
– Я слышу в твоем голосе надежду, хоккеист, – передразнила она, вызвав у меня дурацкую улыбку.
– Черт, а мне уже нравится эта малы… – заявил Бес, и конец его фразы утонул в одобрительном гуле парней и нашей вступительной песне, которая заиграла на арене.
Когда национальный гимн был спет, а команды – представлены, мы заняли позиции для стартового вбрасывания. Я оглянулся на трибуны, где сидел мой маленький суетливый талисман. Один быстрый взгляд на Мэдди – все, что мне было нужно. Ее присутствие на трибуне успокаивало меня, как волшебное зелье. Пять недель душевного землетрясения, и я снова чувствовал себя… собой. Словно вернулся домой из долгой изнурительной поездки. Прозвучал свисток судьи, я выиграл короткую битву и полностью переключил свое внимание на лед.
Сказать, что сегодняшний матч выдался охренительно напряженным, стало бы преуменьшением века. Первые два периода пролетели как одно мгновение. На шестой минуте игры Бес удачно подключился к атаке и открыл счет, отправив первую шайбу в ворота «Нью-Джерси» прямо от синей линии. В начале второго периода я увеличил наше преимущество до двух шайб, а вскоре оформил и дубль.