Развернувшись на каблуках, она ушла, оставив нас с Харди наедине.
– Ведешь себя как ребенок, – покачала я головой.
– Ты видела, какие у нее глаза? – хмыкнул он, заметно расслабившись в моем присутствии. – Как у голодной волчицы. Повернешься спиной – с потрохами сожрет.
– А у меня какие? – заинтересовалась я.
Возникла пауза. Уголок его губ медленно приподнялся. Рид придвинул стул, сел лицом к спинке и обхватил ее руками.
– Чего стоишь? Приступай.
Я почему-то подчинилась.
Со спиной было проще. От каждого прикосновения пальцами к его гладкой коже внутри меня словно пробегал электрический ток, оживляя каждую клеточку моего тела. Я ощущала исходивший от хоккеиста жар. И этот чертов брутальный запах – сигарет, кожи и ромового ликера – густой, бунтарский, который окутывал меня, словно объятия пирата. Мои щеки пылали. Сердце стучало в груди так, что, казалось, его было слышно даже на улице. И только Рид сидел безэмоционально и неподвижно, как Арес в Национальном римском музее.
Но стоило Харди сменить позу, а мне – переключиться на его рельефный торс, хоккеист принялся сосредоточенно наблюдать за каждым моим действием. В его взгляде было что-то похожее на любопытство. Вблизи кубики его пресса оказались еще более впечатляющими. Каждый раз, касаясь их, я больше всего на свете боялась застонать.
– Ты спрашивала, какие у тебя глаза. Теперь я понял… – Он усмехнулся и медленно наклонился вперед. Наши лица оказались на расстоянии дюйма друг от друга. – Как у испуганной белки.
Последние слова он буквально выдохнул мне в рот, от чего по моему телу пробежала дрожь. Закрыв глаза, я застыла в предвкушении. Секунда. Две. Три. Поцелуя не последовало. Я вздрогнула, когда у самого уха раздался его хриплый голос:
– Ты уже фантазировала обо мне?
Медленно облизав губы, я растянула их в улыбке.
– У меня ученая степень в области запретных фантазий.
Насладиться его реакцией мне не дал внезапно вмешавшийся в наш тет-а-тет повелительный голос Саманты:
– Рид, ты готов?
Вернувшись на место, я еще долго витала в облаках. Мое влечение к Харди было слишком очевидным. И если ничего не предпринять, то со временем оно превратится в реальную проблему. На ум пришло внезапное решение: заменить один недоступный объект другим. Таким же недоступным, но в менее грандиозных масштабах.
Достав из кармана телефон, я открыла соцсеть, нашла нужный профиль, на который была подписана уже долгое время, и принялась листать фото того, кого еще недавно с уверенностью называла мужчиной своей мечты, – офицера Аннуса:
Адам на заднем дворе готовит с друзьями барбекю. Адам в полицейской машине. Адам с какой-то пожилой дамой, наверное, с матерью. И, наконец, Адам в одних шортах, позирует с соседской собакой…
Те же шесть кубиков, развитые мышцы, загар. Но когда я глядела на все это сейчас, мое сердце билось на удивление ровно. Никакого волнения. Никаких фейерверков в животе. Лишь легкое чувство заинтересованности, которое возникает, когда есть с чем сравнить. Его мышцы казались недостаточно рельефными, на коже ни единого волоска, да и загар чересчур ровный, как из солярия. Слишком все идеально, в отличие от…
Я подняла взгляд на Харди, который, прикрыв глаза, устало прислонился затылком к кирпичной стене, и не заметила, как случайно ткнула пальцем в последнее фото Адама. На весь экран вспыхнуло красное сердечко.
Срань господня! Я что, поставила ему лайк?
Дерьмо.
Двойное долбаное дерьмо.
Господи, как его удалить? Как, черт возьми, он удаляется?!
Пока я в ужасе нажимала на все кнопки подряд, в директ пришло сообщение, и я открыла его трясущимися руками.
О, а вот и оно – учащенное сердцебиение. Мне же этого не хватало, так ведь? Окей, и что я должна ответить? К чему этот подмигивающий смайл?
Идея пришла быстро и помогла справиться с паникой. Я принялась печатать.
Мне казалось, на этом наш разговор подошел к концу, но не прошло и минуты, как от Адама пришло новое сообщение.
Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя и осознать, что мужчина моей мечты только что пригласил меня на свидание.
Это же точно свидание? Я, он, совместный ужин… Какая разница, что разговор планируется о собаках? Может, это всего лишь повод?
– Кто тебе пишет? – раздался над ухом знакомый низкий голос.
От неожиданности я подскочила, едва не выронив телефон из рук, и рассеянно огляделась по сторонам. Похоже, пока я вела переписку с Адамом, съемка подошла к концу. Саманты нигде не было видно. Бросив быстрый взгляд на Грету, которая вместе с двумя ассистентами паковала аппаратуру, я подняла глаза на Харди, который уже успел переодеться в серое худи и спортивные штаны, и теперь нависал надо мной, как мрачное облако. Высокий, хмурый… Сексуальный.
– Уже закончили? – спросила я, прочистив горло. – Как все прошло?
– Душно, долго и хреново, – проворчал он, а затем внезапно подмигнул мне. – Но та часть с маслом мне понравилась. Из тебя вышел бы неплохой массажист. Кстати, ты не ответила на мой вопрос.
– Какая разница, кто мне пишет?
Он пожал плечами.
– Не видел у тебя раньше такого выражения лица.
– Какого? – заинтересовалась я.
– Забудь, – отмахнулся Харди. – Так кто он?
– Мой сосед, Адам. Ты видел его однажды…
Рид задумался, вспоминая:
– Этот тот, у которого фамилия как-то связана с гениталиями?
– Его фамилия – Аннус. – Я ткнула пальцем в каменную грудь хоккеиста. – И не смей над ней шутить. Он пригласил меня завтра на ужин. Между прочим, я согласилась.
– Ужин? – Резко отбросив веселье, Рид вдруг заметно напрягся, складка между темными бровями стала глубже. – Если ты вдруг забыла, завтра вечером у нас домашняя игра.
Я на мгновение закрыла глаза и прикусила внутреннюю сторону щеки. Черт. Совсем вылетело из головы. И это будет не просто игра. Она завершает наш с Харди договор. Последний раз я обниму его «на удачу», исполняя роль персонального талисмана, прежде чем уйти из его жизни навсегда.
– Не переживай, все в силе, – улыбнулась я, стараясь скрыть грусть, которую чувствовала в своем сердце. – Я приеду перед началом матча, но на саму игру остаться не смогу.
– Черта с два. Мы так не договаривались! – прорычал он. – Я хочу, чтобы ты сидела на трибуне.
Ну все. Теперь я по-настоящему разозлилась. То есть он может отказывать мне в просьбе без объяснения причин, а я должна, как раб волшебной лампы, исполнять любые его желания?
– Рид, я не пропущу это свидание ни за что на свете. – Гордо вскинув подбородок, я отошла на шаг, прежде чем передразнить его грубый, надменный голос: – И даже не пытайся меня уговорить.
Глава 18Мэдди
– А я уже рассказывала тебе, что хочу обзавестись собственной машиной по приготовлению попкорна? – спросила я, когда мы с Ридом подошли к домашней раздевалке «Дьяволов». – Обещаю пригласить на торжественное открытие.
Он рассмеялся. Этот низкий хриплый задиристый рокот, не похожий ни на что, что я слышала раньше, эхом прокатился по коридору, наполняя меня теплом.
– Господи, ты всегда такая болтливая?
– Не знаешь известную поговорку? Если человек, рожденный под знаком Близнецов, молчит – значит, он мертв. – Поднявшись на носочки, я крепко обняла его за талию, наслаждаясь приливом странной энергии, которая возникала между нами в такие моменты. – На удачу…
Рид обнял меня в ответ и уткнулся лицом в мою макушку.
– Останешься посмотреть игру?
– Прости, но нет. – Я отстранилась и искоса посмотрела на него, гадая, искренне ли он хотел, чтобы я осталась, или это капризы его гигантского эго. – У меня свидание, помнишь?
Харди сделал вид, что задумался.
– Ах да… Офицер Анал, – с издевкой произнес он, в очередной раз нарочно коверкая фамилию Адама. – Ну надо же, чуть не забыл.
– Должно быть, это возрастное, – не менее язвительно ответила я. – Передай парням привет от меня, ладно?
С этими словами я развернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и двух шагов, как Рид схватил меня за запястье и привлек к себе. Его ладони поднялись к моему лицу. Он нежно провел большими пальцами по щекам – там, где у меня образовывались ямочки, – и заглянул в глаза.
– Останься. – В сером, как небо перед грозой, взгляде сверкнула молния. – Ты нужна мне, Вудс.
Его слова повисли в воздухе между нами, искрясь, как провода под напряжением. Предательское сердце восторженно забилось в груди, готовое принять все, что ему предложат. И в тот момент, когда я подумала, что самое время уносить ноги, пока они еще мне подчиняются, Харди наклонился и… поцеловал меня.
Когда его мягкие губы встретились с моими, я была готова умереть. Все мое тело откликнулось на этот поцелуй, а сердце воспарило к небесам. Я мечтала об этом моменте сильнее, чем готова была признать.
Ментоловый вкус жвачки был первым, что я почувствовала, когда его язык скользнул по моему, мгновенно превращаясь в инструмент восхитительной пытки. Дразнящие нотки бунтарского парфюма вторглись в мое обоняние, вызывая легкое головокружение. Он запустил одну руку мне в волосы, отклоняя мою голову назад, чтобы приспособиться к большой разнице в росте, а другой прижал мое тело к себе, уничтожая каждый дюйм пространства между нами.
Это был не просто поцелуй – Рид пробовал меня на вкус, посасывая мои губы, язык ласковыми изучающими движениями, которые кружили голову. С тихим стоном я погрузила пальцы в его густые кудри и мягко потянула за них. Господи, как же давно я мечтала к ним прикоснуться…
Слишком скоро поцелуй был прерван одобрительным свистом Максима Громова, который высунул голову из раздевалки:
– Ого… Решили повысить ставки? Поцелуй с талисманом – это сразу билет в плей-офф, приятель.
Рид замедлился и прижался своим лбом к моему. Мы оба тяжело дышали, взлохмаченные и раскрасневшиеся.