– Хо-хо-хо, крошка, – пропел он сиплым голосом. – Раздевайся и запрыгивай в мои сани…
В такт с его нижними нотами на моей душе заскребли кошки. Все вокруг казалось сырым, серым и унылым. Даже праздничная атмосфера, преобразившая улицы Денвера до неузнаваемости, не вселяла в сердце оптимизма.
Декабрь еще не начался, а «Холлмарк» уже открыл сезон рождественских фильмов. Праздничные песни слышались из окон каждой второй проезжающей мимо машины. Торговые центры были обклеены баннерами с рекламой распродаж и под завязку забиты эльфами. Даже прохожие улыбались друг другу, разглядывая украшенные яркими гирляндами витрины. И только я вот уже пару дней ощущала себя пустой комнатой, в которой выключили свет.
Хорошо хоть отец, который позвонил утром, чтобы напомнить о том, что он ждет нас с Харди к себе на праздники, ничего не заметил. У меня не хватило духу разбить ему сердце паршивой правдой. Пусть лучше это случится, когда он увидит меня на пороге одну.
А может, где-то в глубине души я все еще надеялась, что Рид передумает? Не зря же так долго репетировала объяснительную речь, искала его домашний адрес, отпросилась пораньше с работы… И это перед выходом нового выпуска, когда все, включая Вивьен, стояли в офисе на головах.
Впрочем, даже если не передумает, плевать. Главное – чтобы выслушал и понял. Последнее казалось особенно нереальным, ведь я прекрасно знала, что вся эта броня с «не-приближайтесь-ко-мне» вибрациями – не просто маска. Скорпионы тщательно охраняют свою территорию, а я вторглась на нее без приглашения. Не удивительно, что Харди так разозлился.
Черт, я и сама на себя злилась, поэтому и решила попытаться все исправить, а так как на звонки Рид не отвечал, пришлось проехать половину города, чтобы добраться до его дома.
Кутаясь в парку, я перебежала улицу на зеленый свет и остановилась напротив величественного стеклянного небоскреба, будто сошедшего с почтовой открытки. Придерживая рукой шапку, я задрала голову и тихо застонала.
Господи, что я здесь делаю?
Здание, в котором живет Рид, и моя жизнь – будто из разных вселенных. Но как выбросить из головы мысли, которые продолжали возвращать меня к лучшей в моей жизни ночи, которую мы провели вместе?
Три четверти моей души мечтали, чтобы я немедленно провалилась под землю. Но та, другая, отставшая часть призывала меня быть смелой и хотя бы попробовать все ему объяснить.
«Что, если он не станет слушать? – завопил противный внутренний голос. – В книге по психологии отношений сказано: перемирие без хорошего оргазма – пустая трата времени и слов, а ты поленилась заехать домой, чтобы надеть кружевное нижнее белье».
«Главное, что я сделаю первый шаг, а значит, моя совесть будет чиста», – упрямо возразила себе же. Доверие между мной и Ридом опасно пошатнулось, но я была полна решимости все исправить.
Пожилой усатый швейцар распахнул передо мной входную дверь. Просторное фойе с мраморными колоннами и хрустальной люстрой, которая ни за что бы не поместилась в моей комнате, даже соедини я ее с гостиной, пустовало. Лифт нашелся быстро. Судя по серебряной табличке с номерами квартир, нужная мне находилась на сорок седьмом этаже.
Высоко же ты забрался, Рид Харди.
Не знаю, кого я хотела увидеть, нажимая на звонок. Мужчину, на лице которого читалась такая же тоска, как и на моем, потому что он тоже соскучился? Или мужчину, который толком не спал эти два дня и первым делом меня обнимет?
Мое воображение почти всегда не имело ничего общего с реальностью, и сегодняшний день не стал исключением. Потому что дверь мне открыла высокая красивая блондинка.
И мир внезапно остановился.
На вид младше меня лет на шесть. Из одежды только белый махровый халат и обернутое вокруг головы полотенце, из-под которого выглядывали мокрые светлые пряди. На губах играла милая улыбка, а в глазах застыл вопрос, который я задала себе ранее: что я здесь делаю?
Надежды на перемирие развалились быстрее, чем кексы, в тесто которых не доложили яиц. Чего я вообще ожидала? Что один из самых горячих хоккеистов планеты за два дня не найдет себе новую подружку? Это так же реально, как снег в Блэк-Роке посреди палящего июля или как балансировать на канате, держа в руке бокал вина.
– Вы ищите Рида? – прервала девушка затянувшуюся паузу.
Я прикусила губу, отошла на шаг и отрицательно покачала головой.
– Простите… я ищу своего дедушку. У него деменция. Он часто сбегает из дома, ходит по этажам и звонит в двери. Может, вы его видели?
Блондинка приподняла брови.
– Сюда, кроме вас, никто не звонил.
– Э-э-э… Наверное, вышел на улицу. Еще раз простите.
Я вымучила натянутую улыбку и, не дождавшись ответа, рванула обратно к лифту.
Глава 25Мэдди
– Мэдс, еще только девять утра, а ты уже выглядишь как ходячий труп, – поморщился Энди, скользнув по мне взглядом.
– Ты про круги под глазами? – Облокотившись о стол, я спрятала щеки в ладонях. – Просто не выспалась.
– Круги? – Парень резко приземлился на соседний стул, который издал под ним противный скрип. Его лицо выражало обеспокоенность. – Это меньшее, о чем стоит переживать, милая. Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Несколько раз. Надеюсь, ничего серьезного не случилось?
– Я в порядке.
Привычный ответ. Очевидно, я далека от того, чтобы быть в порядке. Но неужели все действительно так плохо? Схватив сумку, я принялась рыться в ней в поисках зеркала. Хотя оно вряд ли покажет мне что-то достойное внимания. Почти всю ночь я провела без сна, ворочаясь с боку на бок в безуспешных попытках прогнать тоскливые мысли. Утром выпила чашку крепкого кофе, чтобы взбодриться, но это не помогло. В офис добралась на автопилоте, и единственное, о чем мечтала сейчас, – поскорее вернуться домой, вытащить из холодильника бутылку вина, забраться под плед и включить для фона слезливую мелодраму. Кажется, именно так переживают болезненный разрыв большинство девушек на этой планете.
Впрочем, слово «разрыв» здесь неуместно, ведь мы с Харди даже не встречались. Все объятия были чем-то вроде работы. Нас связывала одна-единственная ночь. Которая, судя по красивой полуобнаженной блондинке в его квартире, не стала для Харди поводом соблюдать обет верности. Иисусе, лучше бы этой ночи никогда не было и я не знала, что секс бывает ТАКИМ… Как жить теперь с этим знанием?
– Дерьмовая ты актриса, Мэдс, – покачал головой Бишоп. – Я же вижу, тебя что-то тревожит…
Шумно выдохнув, я подняла на него рассеянный взгляд.
– Энди, у тебя никогда не возникало желания уволиться из «БЛАЙМИ!» и заняться чем-то абсолютно другим? Ну не знаю… Открыть пекарню, написать книгу?
У парня медленно вытянулось лицо. Вместо того чтобы ответить, он наклонился ближе и накрыл ладонью мой лоб:
– Кажется, у тебя жар.
Если бы… я ведь даже не шутила.
Анализируя, чем закончилось первое и оно же последнее мое расследование, я пришла к неутешительному выводу, что журналистика – не мое. Прав был Харди, мне не нужно было отвлекаться от написания гороскопов, пытаясь прыгнуть ваше своей головы.
Начиная со вчерашнего вечера, когда я вернулась от Рида, и до сих пор в моей голове крутилась настойчивая мысль написать заявление об уходе. Затем собрать вещи, покинуть большой город, полный таких вот бессердечных парней, и вернуться в Маунтин-Бэй. Навсегда.
Но стоило только представить выражение лица отца, когда он узнает, что все мои рассказы об идеальной жизни денверского журналиста – мыльный пузырь, а в действительности я с трудом оплачиваю счета, как щеки обжигало стыдом. Нам и так предстоял нелегкий разговор с объяснением, почему на праздники я приехала одна. А тут еще это…
Внезапно на колени приземлилось что-то холодное, прерывая ход моих мыслей. Опустив голову, я увидела свежий номер журнала «ЭЙТИН» – наших главных конкурентов, только вышедший из печати. Запах типографской краски был таким стойким, что щекотал ноздри.
– Только взгляни на первую полосу, – поморщился Энди. – Поговаривают, что они в последний момент сменили главную тему. Ниже опуститься просто некуда.
Прочитав заголовок, я почувствовала, как в горле пересохло. С обложки на меня смотрел Рид Харди. Старое фото, сделанное папарацци, где он рядом с ослепительной брюнеткой. Заголовок гласил:
«Сенсационные откровения Селены Сэйл».
Открыв нужную страницу, я принялась за чтение интервью с известным блогером из «Тик-Тока» и по совместительству единственной девушкой Рида, о которой было известно прессе. Селена не жалела слов, называя Харди подлецом, изменником и предателем. Даже обвинила его в абьюзе.
«После нашего расставания у меня было только одно желание: натереть отбеливателем все места, где он меня касался».
Я тяжело вздохнула, прикусывая внутреннюю сторону щеки.
Ну и ну… Какая грязь. Яркий пример очередного разбитого сердца. Похоже, я еще легко отделалась. Плевать, что на душе скребли кошки и чувствовалась горечь во рту.
– Мэдди, – окликнула меня проходящая мимо Парсон. – Я только что от Вивьен. Она просила тебя срочно к ней зайти.
Задумчиво кивнув, я положила журнал и на негнущихся ногах зашагала к стеклянному кабинету. Все последние разы, когда Чжоу вызывала меня к себе, были так или иначе связаны с Ридом. Каковы шансы, что сегодня окажется иначе?
Главный редактор сидела за столом и неотрывно пялилась в свой ноутбук. Вивьен напоминала Гремучую иву, которая истязала любого бедолагу, который имел неосторожность попасться ей на глаза, и в такие моменты, как этот, я мечтала о плаще-невидимке.
– Ознакомься, – безэмоционально произнесла она, не поднимая взгляда, и толкнула в мою сторону тонкую черную папку.
Я открыла ее, и любопытство быстро сменилось замешательством. В папке находился всего один листок бумаги, записи на котором выглядели как список: даты, время, названия городов…