– Что это? – спросила я, оторвавшись от чтения.
– Расписание хоккейных матчей «Дьяволов». Ближайший послезавтра, играют дома. Не опоздай.
– Не поняла… – От волнения у меня задрожали колени. Я покачнулась и, чтобы не упасть, вцепилась похолодевшими пальцами в стол. – Разве наш с Харди контракт не подошел к концу?
– Подошел, – кивнула Вивьен. – Но нам повезло, – его продлили. Громов с МакБрайдом поделились с нами эксклюзивным материалом о своей личной жизни взамен на продолжение вашего с Харди сотрудничества.
Я до боли прикусила губу, опасаясь, как бы из моего рта не вырвалось что-нибудь резкое.
– Вивьен, прошу вас, передайте эту работу Таре. Уверена, она оказалась бы счастлива…
– Я бы тоже. В отличие от тебя Парсон – настоящий профессионал, – резко прервала меня Чжоу, пронизывая острым, как рапира, взглядом. – Но увы, она не его талисман. Мэдди, я очень занята, и у меня нет времени выслушивать твое нытье. Либо увольняйся, либо приступай к работе.
Она откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди, недвусмысленно давая понять, что уже приняла решение и не собирается его менять.
Вот он.
Тот самый момент, когда нужно гордо поднять подбородок и громко хлопнуть дверью.
Я даже открыла рот, собираясь послать ее куда подальше вместе с «Дьяволами» и их договоренностями… Но тут перед глазами всплыло разочарованное лицо отца, который искренне верит, что его дочь успешный журналист в большом городе, о чем он с гордостью рассказывает каждому посетителю «Кроличьей норы». Обреченно вздохнув, я закрыла папку и прижала ее к груди.
– Вот и умница, – швырнула мне кость Вивьен, и я, не удержавшись, тихо гавкнула, направляясь к двери.
Глава 26Рид
Дождавшись, когда охранник поднимет шлагбаум, я проехал по лабиринту под домашним стадионом и припарковался на своем месте. Заглушив двигатель, достал из сумки журнал, который купил по дороге, и быстро просмотрел интервью Селены Моей-бывшей-из-ада Сэйл для «ЭЙТИН». Хотя уже наизусть знал, о чем в нем говорится: мой адвокат разобрал со мной по видеосвязи каждое гребаное предложение. После чего отбросил глянец в сторону и, положив руки на руль, выдохнул проклятие.
В моей жизни нередко бывали времена, когда все, что может пойти не так, обязательно идет не так, но этот дерьмовый год определенно задался целью побить все немыслимые рекорды. Я был сыт по горло своими неудачами. Однако что бы ни происходило в моей жизни, я никогда не сдавался. И не собирался начинать сейчас. Как однажды сказал тренер Гейт: «Национальная хоккейная лига – это многомиллиардная игра, где выживают лишь сильнейшие». А слабаком я не был.
В раздевалке вместо привычного классического рока звучали дурацкие рождественские песни. На скамейке рядом с Гризли, который оживленно болтал с кем-то по телефону, сидел Бес. Заметив меня, друг показал мне «шаку» и продолжил зашнуровывать коньки, фальшиво подпевая Келли Кларксон «Я буду дома на Рождество». Какой-то недоумок наклеил на двери снежинки из пенопласта. Помимо всего этого «великолепия» в углу комнаты стояла небольшая елка, украшенная уймой дурацкой хрени – от полосатых леденцов и бантиков из черно-красных бархатных лент до игрушек в виде различных адских существ, которые дарили нам фанаты.
Следом за мной в раздевалку вошли Коннор и Ландри.
– Сэйл снова раскрыла свою грязную пасть. – Кей сунул мне в руку свежий выпуск «ЭЙТИН» и направился к своему шкафчику.
Я так сильно сжал челюсти, что удивился, не услышав скрежета зубов.
– Видел.
– Рэдли уже разгребает это дерьмо? – спросил Макс.
– Да, – коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности.
Несмотря на то что в законодательстве Колорадо было много «серых зон», связанных с защитой чести, достоинства и деловой репутации публичных лиц, мой первоклассный адвокат-головорез Томсон Рэдли, специализирующийся на делах о клевете, был лучшим в своем деле. В прошлый раз, когда Сэйл обвинила меня в попытке изнасилования, что являлось абсолютной ложью по всем пунктам, мы урегулировали дело во внесудебном порядке. Стерва выплатила мне шестизначную сумму и поклялась никогда больше не упоминать мое имя в своих интервью. Но в этот раз пощады не будет. Я подам на нее в суд так чертовски жестко, что она до конца своих дней станет оплачивать судебные издержки.
Селена Сэйл была самой большой ошибкой в моей жизни. Но в то же время – хорошим уроком, который укрепил мою веру в то, что женщинам доверять нельзя. Поначалу я думал, что встретил девушку своей мечты: умная, честная, чертовски обаятельная… Но все это оказалось притворством. За те полгода, что мы были вместе, число ее подписчиков в «Тик-Токе» выросло с нескольких десятков тысяч до шести миллионов. Когда популярность Селены взлетела до небес и журналисты стали стекаться к ней толпами, Сэйл принялась щедро раздавать интервью в формате «шведского стола», превращая нашу с ней личную жизнь в главное блюдо. И ей было наплевать на то, сколько неприятностей мне это принесло.
Когда я порвал с ней, она притворилась беременной, чтобы попытаться меня удержать. Но это не сработало. Я не был идиотом и никогда не трахал ее без защиты. Тогда Сэйл принялась сочинять про меня всякую чушь. Сука обожала подливать масло в огонь таблоидов. Она жила скандалами, которые сама же и выдумывала, и искренне верила, что у нее хватит медийного влияния, чтобы разрушить мою карьеру. Но крупно просчиталась.
Когда на все желтушные помойки, которые печатали ее байки, полетели иски, все уважающие себя издания тут же прекратили с ней всякое сотрудничество. Все, кроме этого вшивого глянца.
Поджав губы, я свернул журнал в трубочку и швырнул его в мусорное ведро.
– Кстати, твой талисман снова в игре, – будничным тоном бросил Громов, плюхаясь рядом со мной на скамейку.
Я ошеломленно уставился на него:
– Прости?
– Мэдисон, – уточнил Бес, потирая ладонью размером с лапу тираннозавра свою широкую татуированную шею. – Она придет сегодня пообниматься.
– Или потеряет работу, – с невозмутимым видом добавил Коннор.
– Что это значит? – спросил я, ощущая странное давление в грудной клетке.
– Мы с Несси заключили сделку с «БЛАЙМИ!».
– Еще раз назовешь меня «Несси» – я оторву тебе голову, превращу череп в чашу и буду пить из нее вино, – предупредил его Кей, сверкая темными глазами.
– Парочка наших эксклюзивных интервью в обмен на крошку-репортершу, – продолжил Бес, игнорируя яростный взгляд нависающего над ним Коннора, и похлопал меня по плечу. – Зачем еще нужны лучшие друзья, а?
– Я вас об этом не просил.
В моем голосе прозвучало больше волнения, чем злости. Но я ничего не мог с собой поделать. Я мечтал не видеть Мэдди больше никогда. И в то же время до смерти хотел увидеть. Разум работал буквально на пределе, пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями, которые бушевали во мне.
Словно прочитав мои мысли, Макс сказал:
– Она нужна тебе.
– Она копала под меня! – прорычал я.
Что не должно было стать неожиданностью. Вудс – журналистка с амбициями, которая мечтает о повышении, известный хоккеист с туманным прошлым – ее лучшая мишень. И я не винил ее за то, что она выполняла свою работу, но я не хотел, чтобы это было за счет моей жизненной драмы. Мое имя и без того нередко сталкивалось с негативным вниманием СМИ. Хранить секреты означало вести одинокую жизнь, и я вполне успешно справлялся с этим.
До встречи с ней.
Мне нужно было свалить, пока существовала такая возможность. Я не должен был с ней трахаться. Потому что она требовалась мне для другой цели, а я никогда не отступаю от плана. Но каждый раз, когда мы оказывались рядом, мне было все сложнее игнорировать ту странную мгновенную связь, которая возникла между нами с первой встречи. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Ни с одной другой женщиной.
– И что же она выкопала? – развел руками Бес, возвращая мое внимание к его помятой роже. – Одно большое НИ ХРЕ-НА? – Он наклонился и понизил голос так, чтобы его слышали только я и Коннор. – Брось, старик. Неужели ты всерьез думаешь, что девчонка, которая ведет колонку гороскопов, способна уделать профессиональных журналистов-ищеек, охотящихся на тебя годами? – Выражение его лица вдруг стало задумчивым. – Ну ладно. Окей. Предположим. Как думаешь, с чего она начнет? Раскинет карты Таро? Посмотрит в телескоп? Или покрутит в руке чашку с кофейной гущей? Готов поспорить на свою любимую тачку – малышка понятия не имеет, что такое настоящее журналистское расследование.
– Не думал, что когда-то это скажу, но русский гаденыш прав, – покачал головой МакБрайд, снимая с запястья золотые часы от Картье. – Максимум, что может выкопать твоя женщина, – это могилку для морской свинки.
Твоя женщина.
Эти слова гулом пронеслись под кожей, наполняя тело фальшивым теплом. Мэдди не была моей, хотя это маленькое подлое местоимение все чаще возникало у меня в голове, когда я думал о ней. Но это были всего лишь мысли. Реальность такова – эта женщина вонзила мне нож в спину.
– Мой тебе совет, Кей. Тщательнее подбирай слова, когда говоришь о ней, – обратился я к другу, не скрывая предостережение в голосе, после чего перевел взгляд на Беса. – Тебя это тоже касается.
– Ву-у-ху-у… Твои угрозы меня заводят, – оживился Бес, нетерпеливо ерзая на скамейке. Его лицо светилось, как уличный фонарь. – Значит, вы уже переспали?
– Захлопни пасть.
– Переспали, – кивнул шотландский эксперт по половой жизни.
– Твою ж мать! – воскликнул Макс, улыбаясь от уха до уха. – Мне срочно нужны подробности. По шкале от одного до десяти насколько она хороша?
– Как будет по-русски «иди на хер»?
– Hochu tebe otsosat’.
– Hochu tebe otsosat’, Бес! – с трудом выговорил я, яростно выплевывая каждое слово.
В этот момент сидящий напротив Медведев, который возился с вратарскими щитками, застыл как статуя, уставившись на меня с открытым ртом. Я в недоумении поднял брови, прежде чем на меня обрушилось понимание.