– Господи, приятель! – раздался знакомый низкий голос, напоминающий отдаленный гром. – Где твои манеры?
В следующую секунду я уже стояла на ногах, а напротив меня возвышался Харди, сжимающий в руке поводок с Ролло. Бросив дымящуюся сигарету в сугроб, он стряхнул с моей куртки снег и отнял у меня пакеты с покупками.
– Все рейсы из-за метели были отменены, поэтому пришлось добираться сюда на машине. – Рид задумчиво оглядел улицу и встретился со мной взглядом. В свете ярко освещенных деревьев его серые глаза сверкали как самые красивые в мире бриллианты. – Так и думал, что найду тебя здесь.
Ошеломленная, я смотрела на него, не зная, что сказать. Мое сердце трепетало, как у новорожденного котенка.
– Поскольку последняя тренировка перед Рождеством позади, у нас есть целых пять дней, которые мы с тобой можем провести вместе. – Он нахмурился, втягивая голову в плечи, и добавил: – Если захочешь.
Все, чего я сейчас хотела, – это его поцеловать, но разница в росте создавала некоторые проблемы, поэтому я просто кивнула и крепко обняла Рида, уткнувшись лицом в его куртку. Харди на мгновение замер, но затем сильные руки сжались вокруг меня, прижимая к себе, а подбородок размером с наковальню упал мне на макушку. Хаос на городской площади, казалось, затих, растворяясь вместе с людьми, пока не остались только Рид и я.
– Ты знала, что, если поменять местами пару букв в слове «Санта», получится «сатана»?
Я фыркнула от смеха:
– Тебе не украсть мое Рождество, чертов огр.
– Как скажешь.
Я подняла голову и заметила, что на его лице нет и тени улыбки. Рид явно был не в духе. Он выглядел очень напряженным. Больше, чем обычно. И я пообещала себе во что бы то ни стало с этим разобраться.
Следующие несколько часов мы провели, изучая каждый уголок ярмарки. Пили горячее какао, ели хот-доги и крендельки с пивным сыром, посетили конкурс снеговиков и мастерскую Санты. За все это время Рид произнес от силы слов двадцать, а все мои вопросы насчет его мрачного настроения попросту игнорировал.
В центре главной площади стояла пышная пятнадцатифутовая ель Фрейзера, украшенная старомодными игрушками и гирляндами с теплым светом, вокруг которой бегали накачанные сладостями дети. И я не смогла сдержать улыбку, когда один из них подбежал к нам, сжимая в маленькой ручке в варежке огромную леденцовую трость.
– Вау! Да это же хаски! – воскликнул парнишка, с восторгом глядя на Ролло. – Можно мне его погладить?
– Валяй, – кивнул Рид, ослабляя хватку на поводке, чтобы пес мог поиграть с ребенком.
Ролло радостно завыл, как будто только этого и ждал, и бросился обнюхивать мальчика, виляя пушистым хвостом.
– Я уже отправил Санте письмо по электронной почте, а вы? – спросил мальчик, с осторожностью поглаживая шелковистую шерстку хаски.
– На Северном полюсе нет интернета, малец, – ответил Харди. – Потому что там никто не живет. За исключением животных, полярных птиц и, быть может, какой-нибудь отчаянной группки научных исследователей. Санты не существует, а олени не летают. Такие вот дела, приятель.
Я уставилась на него, разинув рот.
О. Мой. Бог…
– Не слушай его, – в ужасе обратилась я к мальчику, но тот уже бежал обратно к женщине, которая наверняка была его матерью, возбужденно выкрикивая что-то про железную дорогу, которую теперь он не получит.
– Ты… – Я попыталась заговорить, но поперхнулась словами.
Рид закатил глаза.
– Ради бога, парнишке уже лет восемь. Если он и дальше будет верить во всю эту волшебную чушь, то вырастет идиотом.
– Ты – чудовище, Рид Харди. Король всех Скорпионов и Гринч в одном лице.
Он невинно моргнул.
– И все равно я тебе нравлюсь.
Глава 33Мэдди
Двадцать минут спустя мы подъехали к моему дому, и я припарковала папин «Ниссан» на подъездной дорожке. В окнах и под карнизами горели гирлянды с теплым светом, на входной двери висел массивный венок из сосновых веток, а фонарный столб на крыльце был обвит красной лентой, что делало его похожим на леденцовую трость. Папа знает, как сильно я люблю Рождество, поэтому каждый дюйм нашего дома был чем-то украшен. За исключением елки, которую мы вместе купили этим утром и пока еще просто не успели нарядить.
– Оставь, – раздался за спиной голос Рида, когда я подняла багажник, чтобы достать пакеты. – Я сам занесу это барахло в дом.
– Не называй мои подарки барахлом.
– Подарки? – Он заглянул в один из пакетов. – А для меня что-нибудь есть?
– Э-э-э… Ну…
– Расслабься, репортерша. Я шучу.
Вообще-то есть. Я не собиралась покупать Риду подарок, но когда увидела эту штуку на витрине, просто не смогла пройти мимо. Пришлось потратить на нее приличные средства из сбережений, но, как мне кажется, оно того стоило.
Поднимаясь по ступенькам крыльца, Харди внезапно остановился и посмотрел на меня с серьезным видом.
– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной заниматься со мной сексом из-за того, что я согласился познакомиться с твоим отцом.
Мой смех эхом разнесся между нами, оседая жаром на щеках.
– Какое облегчение.
Когда я открыла входную дверь, Ролло издал забавный звук, похожий на боевой клич, проскочил у нас между ног и помчался в дом. Харди потер ладонью подбородок, который нуждался в бритве, и виновато посмотрел на меня.
– Черт, я должен вымыть ему лапы…
– О, мне кажется, в этом уже нет нужды.
Рид немного потоптался на приветственном коврике, стряхивая с себя снег, и вошел в дом вслед за мной. Думая о реакции отца, я не могла сдержать улыбки, и чем ближе была эта встреча, тем сильнее билось сердце в моей груди.
– Хо-хо-хо, букашка! – глубоким веселым голосом поприветствовал меня папа, выходя в прихожую. На нем были засаленная бейсболка с логотипом «Дьяволов», которую он не снимал даже во сне, фланелевая рубашка в красную клетку поверх белой футболки с пятнами, светлые джинсы и потертые армейские ботинки. Когда его взгляд поднялся к Риду, карие глаза неестественно расширились. – Святые бубенцы Санты…
Почти вприпрыжку папа подбежал к Риду, вцепился в его плечи, заглядывая в лицо, а затем крепко обнял.
В самом деле обнял. Господи Иисусе…
И все, что Рид мог сделать, это неловко похлопать его ладонью по спине.
– Пап, пожалуйста. Нельзя обнимать незнакомых людей…
– Незнакомых людей? – Отец отстранился от Харди и посмотрел на меня так, будто мои слова нанесли ему личную обиду. После чего хрипло откашлялся, вытирая наверняка вспотевшие от волнения ладони о джинсы, и протянул Харди руку, с благоговением глядя на него. – Г-гэри. Гэри Вудс.
– Рад знакомству с вами, мистер Вудс, – вежливо ответил Рид, принимая рукопожатие.
На щеках отца расцвел ярко-красный румянец, и я всерьез обеспокоилась его сердечным ритмом.
– Ох, просто Гэри. – Еще одни неуместные объятия. – Добро пожаловать в нашу семью, сынок.
– Спасибо, сэр.
– Ты голоден? – засуетился папа. – Может, хочешь чего-нибудь выпить? Вздремнуть? Принять душ?..
…Отлить? Покурить? Перепихнуться с моей дочерью?
– Я приготовлю ужин, – вмешалась я, схватив отца за руку и оттаскивая от Харди.
– Отличная идея! – Его морщинистое лицо расплылось в счастливой кривоватой улыбке, которая обнажила отсутствующий зуб. – Моя дочь восхитительно готовит. Ее фирменная индейка с артишоками и сыром проволоне – пальчики оближешь. Ты же знаешь, что она не замужем, так ведь?
Боже правый…
– Что-то такое слышал, – улыбнулся Рид. Это была его первая настоящая, искренняя улыбка за вечер, от которой у меня перехватило дыхание.
– Планируешь это исправить?
– Папа! – ужаснулась я. – Мы с Ридом просто друзья, помнишь?
– Помню, помню.
Очевидно, отец не принял мои слова за чистую монету. И я покачала головой в ответ на его довольную ухмылку, которую тот даже не старался скрыть. Пока мы с Ридом в неловком молчании избавлялись от верхней одежды, папа подошел к вешалке, снял с крючка свою куртку, затем вытащил из заднего кармана джинсов телефон и сфотографировал Харди.
– Пап, что ты делаешь? – Я в шоке уставилась на него. – И куда это ты собрался?
– К Эйбу. Старый осел только что проспорил мне две сотни. Он утверждал, что этот парень, – папа указал на Рида, – не приедет к нам на Рождество, а я сказал, что Гора Харди никогда не подводит.
В его словах звучала гордость, а во взгляде, устремленном на Рида, читалось неприкрытое обожание. Прежде чем выйти из дома, папа наклонился ко мне и прошептал:
– Забудь все лекции по контрацепции, которые я когда-либо тебе читал.
Когда дверь за ним захлопнулась, я услышала тихий смешок Харди за спиной и с ужасом осознала, что он все слышал.
– Боже, кто-нибудь, просто убейте меня немедленно, – простонала я, накрывая ладонями вспыхнувшие от смущения щеки. – Не знаю, почему папа решил пойти в гости к своему брату, вместо того чтобы провести этот вечер с тобой, но прямо сейчас я чертовски ему за это благодарна.
– Думаю, он просто хотел оставить нас наедине.
Рид взял меня за плечи, разворачивая к себе. Наши взгляды встретились на одно бесконечное мгновение, и я слегка улыбнулась, не зная, что еще сказать.
– Торжественно обещаю, что твоя ненависть к Рождеству исчезнет в нашем доме.
Я ждала, что Рид ответит что-нибудь язвительное, но вместо этого он просто кивнул.
– Окей, и какой у нас план?
– Для начала – нарядить елку.
Когда он выдавил нечто среднее между словом «ладно» и ворчанием, мы прошли в гостиную, и я отвлеклась на игру с Ролло, предоставляя Риду возможность немного осмотреться.
Наша гостиная была светлой и просторной, со старенькой деревянной мебелью и рыжим диваном с потрескавшейся кожей. С потолка свисала большая люстра с хрустальными каплями, а пол устилал потертый темно-бордовый ковер. В углу комнаты стояла большая рождественская елка. На ее ветвях не было ни гирлянд, ни украшений. В воздухе витали густые ароматы сосны, шоколадных кексов, которые я испекла днем, и запах дыма от горящих в камине дров. Висевший над камином телевизор неизменно транслировал спортивный канал.