Рид помог мне достать из кладовки коробки с украшениями, и я оставила его разбирать их, а сама отправилась на кухню за едой.
Когда я вернулась, Рид, сидя по-турецки на полу, распутывал старую гирлянду и выглядел умиротворенным. Ролло спал рядом, под елкой, выбрав гостиную своей территорией.
– Я подогрела для нас глинтвейн и приготовила сэндвичи с индейкой. – При звуке моего голоса пес поднял голову и с энтузиазмом завилял хвостом. – Для тебя у меня тоже кое-что есть.
Я поставила перед хаски блюдце с кусочками вяленой оленины, сделав мысленную пометку: в следующий раз обязательно купить Ролло каких-нибудь лакомств, и, вручив Риду поднос с напитками и едой, уселась рядом с ними на ковер.
– Мне понравился твой старик. – Рид разделил сэндвич пополам и протянул тарелку со второй половинкой своему псу, который уже расправился с олениной и теперь смотрел на нас самым голодным в мире взглядом. – Он давно болеет за «Дьяволов»?
– Наверное, столько, сколько существует команда. – Я поднесла к губам свой напиток, вдыхая аромат душистых специй, и сделала маленький глоток. – Слава богу, что к тому времени, когда отца накрыла Харди-лихорадка, я уже училась на первом курсе в колледже Денвера и жила в студенческом общежитии.
– Харди-лихорадка? – с улыбкой спросил Рид.
Я пожала плечами.
– Папа всегда был ярым фанатом «Денверских Дьяволов», но не кого-то конкретного, а всей команды в целом, и только на тебе у него случилась какая-то гиперфиксация. С первого твоего появления на льду в составе «Дьяволов» он стал буквально одержим тобой.
– Может, это его увлечение было лишь способом отвлечься от переживаний, что его любимая и единственная дочь выросла и вылетела из гнезда?
Я на минутку задумалась, пытаясь сопоставить даты в голове.
– Твой первый сезон в высшей лиге как раз выпадает на мой первый год учебы в колледже. – Я посмотрела на него с удивлением. – Ну надо же…
Большая теплая ладонь Рида легла мне на колено.
– Твой отец безумно любит тебя, букашка.
– Как и я его, – прошептала я. – Мой папа растил меня в одиночку. Он всегда тонко чувствовал, в каких словах я нуждаюсь, и никогда их для меня не жалел. Мы через многое прошли вместе… – Я на мгновение замолчала, моргая, чтобы сдержать подступившие слезы. – Мне было три, когда моя мама погибла. Она вместе со своей подругой, матерью моей кузины Райли, катались на лыжах в Роки, и снежная лавина обрушилась на них со склона горы. Их тела пролежали под снегом больше часа, прежде чем спасатели их нашли. У них не было ни единого шанса.
– Мне жаль, что ты потеряла свою маму. – Рид поднес руку к моей щеке и вытер слезы тыльной стороной большого пальца.
– Да, мне тоже.
– Иди сюда.
Рид потянул меня к себе, и я забралась к нему на колени, обвив руками широкую шею. Наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга, и я могла видеть каждую золотую прожилку в его серых, как сталь, глазах.
– Ты веришь, что у каждого из нас есть родственная душа?
– С тобой я верю во многое. – Его глубокий голос проник мне под кожу, оседая теплом изнутри.
Рид провел губами по моему лицу, и я зажмурилась от нахлынувших ощущений. Его взгляд, его жесты, его голос, – казалось, все в нем изменилось по отношению ко мне. Он наклонился ближе, и наши губы нежно соприкоснулись. Этот поцелуй показался мне знакомым и одновременно совершенно новым. В нем чувствовались нотки… привязанности.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, я прижалась лбом к его лбу, растворяясь в пиратском аромате его парфюма, который идеально подходил этому ворчливому бунтарю, и тихо произнесла:
– Если к возвращению папы мы не украсим елку и не притворимся, что все это время занимались только этим, он скупит все тесты на беременность, которые только найдет в Маунтин-Бэй, и не выпустит нас из дома до тех пор, пока на одном из них не проявятся две полоски.
– Так давай сделаем это. – Его нос коснулся моего.
– Ты про ребенка?
Рид рассмеялся.
– Ты хочешь от меня ребенка?
Высвободившись из его объятий, я схватила с тарелки последний сэндвич и затолкала его в рот почти целиком, чтобы не сболтнуть лишнего.
– Ты не против, если я переключу хоккейный матч на какой-нибудь фильм? – спросила я с набитым ртом, потянувшись рукой к дивану, на котором валялся пульт.
– Звучит как преступление.
– Я знакома с одним крутым адвокатом по уголовному праву, который с легкостью меня отмажет, – подмигнула я, включая любимый «Холлмарк».
К концу фильма мы уже почти закончили украшать елку и каминную полку. Рид взял из коробки на полу последние несколько игрушек и помог мне их развесить, затем мы оба отошли назад и посмотрели на сверкающее огнями дерево, которое было украшено простенькими красно-белыми шарами – четыре штуки за доллар – и старомодными игрушками в форме медведей, ангелов и щелкунчиков.
– В сарае должна быть стремянка.
– Зачем? – спросил Рид.
– Украсить верхушку елки.
Фыркнув, Харди присел на корточки и через мгновение я оказалась сидящей на его плечах, чтобы водрузить звезду на вершину дерева.
– Знаешь, я не украшал елку с шести лет, – неожиданно признался Рид, когда поставил меня на ноги.
– Почему? Твои родители не празднуют Рождество?
– Празднуют, но я обычно в этом не участвую. – В мерцающем свете камина в его глазах промелькнула грусть. Это был всего лишь крошечный проблеск уязвимости, но я его заметила. Рид опустил взгляд, стряхивая с джинсов сосновые иголки, и позвал Ролло. – Ладно, мне пора идти.
– Куда? – спросила я, изо всех сил стараясь не обращать внимания на неприятное ощущение в животе. Мне не хотелось, чтобы он уходил.
– Я снял коттедж неподалеку.
Вопрос, вертевшийся на кончике языка весь вечер, растворился в воздухе – Рид не останется у нас ночевать. Словно прочитав мои мысли, он притянул меня к себе и обнял.
– Мне нужно немного побыть одному, чтобы прийти в себя. Я пришлю тебе адрес, и ты сможешь приехать ко мне в любое время, ладно?
– Я знаю, что тебя что-то беспокоит. Что-то очень серьезное. – Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Что бы это ни было, ты можешь мне доверять.
Харди кивнул, наклоняясь ко мне. Его рука поднялась к моей шее и скользнула к затылку. Мягкие губы коснулись моих – раз, другой; наши языки встретились, и меня захлестнула огненная волна желания. Он запустил пальцы в мои волосы и притянул ближе, углубляя поцелуй. Лишая меня дыхания и всех мыслей в голове.
Когда я начала задыхаться, Рид отстранился, прошептав:
– До завтра, репортерша.
И ушел.
Глава 34Рид
Я сжал губами свежую сигарету и поднес к лицу зажигалку, чтобы прикурить, когда услышал приглушенный скрип шин по гравию подъездной дорожки. Лежащий на диване в гостиной Ролло поднял голову и навострил уши. Прежде чем я успел засунуть сигарету обратно в пачку, раздался громкий звонок в дверь, эхом прокатившийся по арендованному коттеджу, сливаясь с вопросительным завыванием пса.
На пороге стояла Мэдисон.
– Папа приготовил тебе жаркое. – Она приподняла большую кастрюлю, которую держала в руках. – И запретил мне возвращаться сегодня домой.
Вудс выглядела настолько смущенной, насколько это вообще возможно. И такой чертовски красивой… Мой член напрягся при мысли о том, что эту ночь мы проведем вместе. Я взял из ее рук кастрюлю, которая все еще была горячей, и отступил, пропуская Мэдисон в дом.
– Вынужден признать: это лучший рождественский подарок, который я когда-либо получал.
– Жаркое? – со смехом спросила репортерша, расстегивая молнию на куртке.
– Ты.
Ее карие глаза расширились, и она на полсекунды застыла с открытым ртом. Я подошел к ней и поцеловал в макушку, пытаясь отогнать паршивые мысли о прошлом, которые терзали меня все утро, наслаждаясь чувством комфорта, которое неизменно приходило вместе с Мэдди.
Когда она избавилась от верхней одежды, мы прошли в светлую просторную гостиную с панорамными окнами, в центре которой находился широкий темно-синий диван, идеально расположенный, чтобы наслаждаться камином и захватывающим видом на горы Роки. На мраморном полу лежал толстый белый ковер с высоким ворсом. Потрескивали дрова в стоящем напротив дивана камине из серого камня, занимающего половину стены.
– Это место красивее, чем все роскошные особняки, которые я видела в шоу «Дом моей лотерейной мечты», вместе взятые! – с восторгом произнесла Мэдди, оглядываясь по сторонам.
– Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.
– Правда?
Я кивнул, разглядывая ее с интересом. Мэдди выглядела адски горячей, даже несмотря на то, что нацепила очередной уродливый свитер со скандинавским узором, от которого ужасно рябило в глазах. Ее макияж состоял из туши, бежевых теней для век и легкого румянца с блестками на веснушчатых щеках. Никакой помады. Что определенно было правильным решением. С волнистыми распущенными волосами цвета виски и бледной кожей, залитой последними лучами заходящего солнца, она была похожа на лесную фею, сошедшую со страниц книги сказок. Готов поспорить, Мэдди даже не осознавала, насколько сексуальна сейчас.
– Всегда мечтала жить в доме с видом на горы, – сказала Мэдди, протягивая руку, чтобы погладить Ролло.
– Я тоже.
– Поэтому ты переехал из Калифорнии в Колорадо?
– В том числе, – ответил я и кивнул на кастрюлю. – Нужно отнести это на кухню.
– Я с тобой.
Ролло следовал за нами по пятам, радостно вывалив язык. Его крупное тело буквально вибрировало от восторга. Он был очарован Мэдди. Так же, как и я.
Я поставил жаркое на столешницу и подошел к винному шкафу, чтобы взять два бокала для винтажного каберне-совиньон «Дон Мелчор», которое привез, потому что Мэдди оно понравилось.
– Спасибо, что приехал. – Она подошла сзади, обняла меня за талию, и я ощутил знакомый поток энергии, струящийся по моим венам. – Давно не видела отца таким счастливым.