– Как думаешь, минутки нам будет достаточно?
В следующую секунду ладонь Рида опустилась мне на шею и большой палец приподнял подбородок. Я приоткрыла рот от изумления, и он воспользоваться этим преимуществом, чтобы меня поцеловать. Полные губы захватили мои, раздвигая их и позволяя его языку проникнуть внутрь. Рид издал хриплый стон удовольствия, когда его руки скользнули ниже, сжимая мои ягодицы. Пытаясь удержаться на ногах, я вцепилась в его широкие плечи, которые были крепче, чем ствол многовекового дуба, и теснее прижалась к нему. Тепло от его ладони проникло сквозь тонкую ткань платья, касаясь кожи, и я почувствовала, как внизу живота разливается жар…
– Неужели я все-таки дождусь внуков! – раздался где-то рядом счастливый голос папы.
Мы с Ридом оторвались друг от друга, тяжело дыша и хватая ртом воздух. Я принялась поправлять волосы и платье, а он схватил со стола стакан с водой и разом осушил его.
– Не сомневаюсь в этом, – пробормотал Харди, и стоящий перед нами отец тут же расцвел от счастья.
В одной руке папа держал кружку с горячим сидром, а в другой – шапочку Санты, которую он протянул Риду со словами:
– Такой вот у нас праздничный дресс-код.
Рид бросил на меня полный паники взгляд, который говорил: «СПАСИ. МЕНЯ. НЕМЕДЛЕННО».
Но я лишь развела руками:
– У меня будут оленьи рожки.
Когда Рид вышел из кухни, чтобы по просьбе отца проверить в камине огонь, папа взял меня за руки и внимательно посмотрел в глаза, словно хотел убедиться, что я действительно счастлива с этим мужчиной. Моя нелепая влюбленная улыбка стала для него достаточным ответом.
– Единственное рождественское желание, которое я когда-либо загадывал, наконец-то сбылось, – тихо произнес он, поглаживая большими пальцами тыльную сторону моих ладоней.
– То есть единственное, чего ты желал, – чтобы я была с Ридом Харди?
– Нет, букашка. Чтобы ты была счастлива.
Мои глаза наполнились слезами. Охваченная эмоциями, я крепко обняла его, и мы простояли так до тех пор, пока дядя Эйб не вытолкал нас в гостиную.
Мы с Райли зажгли свечи, которые наполнили комнату теплым сиянием, создавая уютную, праздничную атмосферу, и все наконец расселись по местам. Папа тут же начал снимать нас на телефон, и я взволнованно посмотрела на Рида, который сидел рядом, но он, похоже, не возражал. Подмигнув, он обнял меня, прижимая к себе, и даже изобразил нечто похожее на улыбку в камеру довольному отцу. После чего между мужчинами завязалась оживленная дискуссия о хоккее.
Желтые огоньки гирлянд мерцали над каминной полкой, словно маленькие светлячки. Где-то на заднем плане играла рождественская музыка в стиле регги. На камине висели рождественские чулки, по одному для каждого члена нашей семьи, в которую до недавних пор входило пять человек: я, папа, дядя Эйб, Райли и Джейкоб. Но сегодня чулок было шесть, и все они оказались набиты до отказа. Беседа за ужином протекала непринужденно, все делились последними новостями из своей жизни и смеялись над старыми семейными историями. Праздничные закуски и пунш по папиному рецепту сделали свое дело – Харди наконец расслабился и перестал выглядеть как Терминатор.
Когда разговоры вновь свернули к хоккею и я заскучала, Рид опустил руку под стол и положил ладонь мне на колено. Его серые глаза светились, когда он смотрел на меня, как будто я была единственной, кто имел значение. Я опустила свою руку поверх его, переплетая наши пальцы… И вот оно: вспышка в сердце, быстрая, как удар молнии, от которой у меня перехватило дыхание.
Я люблю его.
Господи, я так люблю его.
Я до головокружения люблю Рида Харди.
И теперь, когда я призналась в этом самой себе, чувства намертво закрепились в моем сердце.
Рид взял с тарелки печенье-снежинку, откусил и провел языком по губам, чтобы поймать оставшиеся крошки, а я испытала легкое головокружение. Вчерашняя ночь промелькнула перед глазами калейдоскопом жарких воспоминаний. Слияние наших губ. Его покрытые щетиной щеки у моих бедер. Он внутри меня…
Боже правый.
Мне нужно освежиться.
Натянуто улыбнувшись, я встала из-за стола и направилась на второй этаж.
Когда я вышла из ванной комнаты, Рид ждал меня в коридоре, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на огромной груди.
– Все в порядке? – с беспокойством в голосе спросил он, глядя на меня как ястреб.
– Конечно. Почему ты спрашиваешь?
– Ты выглядела странно, когда вставала из-за стола. – Он легонько щелкнул пальцами по моим оленьим рожкам и рассмеялся. – Проклятие… Ты не должна ожидать, что я буду воспринимать тебя всерьез в таком виде.
Я закатила глаза.
– Сказал тридцатилетний мужчина в шапочке Санты.
– Мне двадцать девять, – поправил он, притягивая меня к себе за талию. – И я согласился на этот идиотский маскарад, только чтобы не обидеть твоего старика.
– Я ценю это.
Его серебряный взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, затем опустился к глубокому вырезу платья и стал вулканическим. Он шумно выдохнул:
– Не могу дождаться, когда увижу, как это платье сползает по твоему телу.
Надежда вспыхнула в моей груди, освещая искрами сердце.
– Ты… останешься?
Скажи «да», скажи «да», скажи «да»…
– Черт, еще бы, – ответил Рид, прежде чем подхватить меня на руки и отнести в свою спальню.
Рождество всегда вселяет надежду, что твоя жизнь изменится к лучшему. И сейчас я в полной мере ощущала приближение этих перемен.
Глава 39Рид
Не знаю, как долго я проспал, но когда проснулся, солнце уже выглядывало из-за горизонта. Мэдди в постели не было. Сбросив одеяло, я сел в кровати, полностью обнаженный, и провел рукой по волосам, улыбаясь как идиот, когда в голове всплыли подробности прошлой ночи.
– Мэдс?
Черт возьми, где эта женщина? Она нужна мне. Сейчас. Всегда.
Какое-то время я прождал Мэдди в спальне, ожидая, что она придет, затем наспех принял душ и отправился на ее поиски. Проходя мимо гостиной, я задержался возле окна, наблюдая за Ролло, который играл во дворе с кузиной Мэдисон – Райли, с счастливым завыванием нырял в большие сугробы, возвышавшиеся по краям подъездной дорожки. Со вчерашнего вечера они явно увеличились на несколько дюймов. Охренеть… Никогда не видел столько снега зимой в Колорадо.
– Кажется, у Ролло появился еще один обожатель. – Из кухни показалась Мэдди. Я усмехнулся, увидев ее тапочки с плюшевыми головами пингвинов. Она подошла ко мне и, протянув дымящуюся кружку с какао, кивнула в сторону окна. – Райлс обожает животных. В отличие от Джея.
– Тебе он не нравится?
Ее взгляд стал задумчивым.
– Не знаю. Джейкоб… Он неплохой. Но Райли заслуживает лучшего. – Мэдди положила ладони мне на плечи и приподнялась на цыпочки для нежного, но чертовски короткого поцелуя. – Счастливого Рождества.
Я завел руку ей за голову, притянул к себе за затылок и потерся губами о ее мягкие губы, в ту же секунду осознавая, что просто поцеловать их мне будет недостаточно.
– Счастливо Рождества, репортерша.
– Пора заглянуть под елку. – Она взяла меня за руку и потянула за собой. – Может, Санта и тебе принес какой-нибудь подарок.
Я поставил кружку с какао на кофейный столик и, опустившись на ковер перед елкой, раздвинул ноги, чтобы Мэдди могла удобно расположиться между ними.
– Не думаю, что в этом году я был хорошим мальчиком, – усмехнулся я, когда она протянула мне тщательно упакованную коробку с красным бантом.
Мэдди засмеялась.
– Не думаю, что ты был хорошим мальчиком хоть когда-то.
Фыркнув, я вытащил из коробки стеклянный снежный шар размером с мой кулак, встряхнул его, и красивые маленькие снежинки, сверкая, закружили над ледовым катком, в центре которого стоял чертов Гринч на коньках и в шапочке Санты.
– Вот, значит, как, – произнес я, изображая глубокую обиду.
– Ох, Рид…Мне жаль, – взволнованно защебетала Мэдди, глядя на меня глазами, полными раскаяния. – Боже, какая неудачная шутка. Просто когда я увидела его на витрине… – Притворно хмурое выражение моего лица сменилось кривой ухмылкой, и я тут же заработал болезный толчок локтем в живот. – Засранец.
– Согласен.
Следующим на очереди был мой подарок для Мэдди, она заглянула в коробку и взвизгнула от радости:
– Попкорница!
– Ты вроде мечтала об этой штуке.
Она посмотрела на меня с таким обожанием, как будто это я сегодня зажег на небе солнце, и внутри меня что-то сжалось.
– Ты запомнил…
– Где-то после шестого упоминания. – Еще один толчок. – Ауч!
Когда я распаковал большой сверток, который вручила мне Мэдисон, меня пробрал смех. Под бумагой оказался самый уродливый вязаный свитер, который я только видел. На нем был изображен какой-то несуразный недокентавр с телом северного оленя и головой Санта-Клауса, его копыта опутывали гирлянда и мишура, а с толстой шеи свисал долбаный колокольчик. Стоп. Что это позади него? Космический корабль?
– Иисусе…
– Я знала, что он тебе понравится! – просияла Мэдди. – Надень его.
– Ни за что.
– Ну пожалуйста.
– Точно нет.
Мэдди шумно вздохнула.
– Эх, а я хотела после завтрака подняться с тобой в спальню. Ну, знаешь… немного поразвлечься. Но ты, я вижу, не в настроении…
– Какая же ты маленькая шантажистка, – проворчал я, натягивая на себя шерстяное недоразумение. Когда уродец был на базе, я драматично развел руки в стороны. – Теперь довольна?
Вместо ответа она нырнула ко мне в объятия и снова поцеловала меня. Я провел рукой по ее волосам, крепко сжимая их, и она издала тихий стон прямо у моих губ.
– Черт, как же я хочу тебя…
– Только не здесь, – прошептала она. – Папа может спуститься в гостиную в любую минуту.
– Тогда давай быстрее покончим с этим, – пробормотал я, хватая коробку с логотипом «Дьяволов», которую, судя по эстетике и роскошному шелковому банту, упаковывал Коннор.