«РИД ХАРДИ ИЛИ ГРЕЙСОН КУПЕР?
Знаменитый хоккеист НХЛ оказался
сыном убийцы»
Ничего не понимая, я быстро перелистнула на нужную страницу и начала читать. Чем больше проходило времени, тем хуже мне становилось. Факты подавались резко и грубо, чтобы шокировать читателей. Но описывалось все буквально до деталей, словно автор статьи был свидетелем всех событий или получил информацию из первых рук. Что самое удивительное – этим автором была моя соседка Тара.
Проклятие. Как она обо всем узнала? Рид точно не мог ничего ей рассказать.
Пытаясь успокоиться, я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Затем медленно, как пишут в учебниках по психологии, посчитала до десяти. Помогло, но очень слабо. Я изо всех сил гнала от себя мысли о том, как чудовищно, должно быть, чувствует себя сейчас Рид. Эта статья без сомнений разбила ему сердце. Если не хуже…
Расталкивая локтями всех, кто преграждал мне путь, я бросилась к входу в здание, но стоило потянуться к ручке, как меня остановил хмурый швейцар:
– Проход только для жильцов.
– Мне… мне срочно нужно увидеть Рида Харди, – задыхаясь от нехватки воздуха, прохрипела я.
Взгляд мужчины стал еще мрачнее. Губы поджались:
– Репортерам вход запрещен.
– Я не репортер, я… его девушка. Я была здесь несколько недель назад, вы должны меня помнить. Меня зовут Мэдисон Вудс.
– Мисс Вудс? – медленно произнес швейцар и внезапно отвел взгляд, словно чувствуя неловкость. – Насчет вас было особое распоряжение от мистера Харди.
– Распоряжение? – обрадовалась я, ожидая, что мужчина сейчас отступит и разрешит мне пройти. – Какое?
– Он приказал вас не впускать.
Приказал не впускать.
Приказал. Не впускать.
Пока я медленно шла по улице, не видя ничего перед собой, эти слова набатом стучали в висках, разрывали грудную клетку, вонзаясь в сердце сотнями острых иголок. Казалось, все это происходит не со мной. С кем угодно, только не со мной. Рид не может меня подозревать. Он должен… Он обязан знать, что я бы никогда с ним так не поступила.
«Должен? Обязан? Но с чего бы? – с сарказмом хмыкнул противный внутренний голос. – На звонки не отвечает, сообщения игнорирует. Разве непонятно, что он винит во всем этом тебя?»
Какими бы ненавистными ни являлись эти мысли, я была вынуждена с ними согласиться. Харди пустил меня на свою территорию. Полностью мне открылся. Он действительно сделал это. Но теперь дверь захлопнулась. И я оказалась перед запертой дверью без ключа.
Он так долго скрывал от всех свою семейную тайну, но стоило рассказать ее мне, как тут же вышла статья в журнале, в котором я работаю, за авторством моей соседки. Надо быть идиотом, чтобы не сложить два и два, а идиотом Харди не был.
Слезы обжигали глаза. Сглотнув болезненный ком в горле, я яростно заморгала, пытаясь сдержать их, но ничего не вышло.
Ради него. Ради себя. Я должна немедленно выяснить, что произошло.
И начать нужно с Тары.
Глава 43Мэдди
Я не помню, как поймала такси. Не видела, что происходило за окном – мое зрение было слишком размытым от слез. Просто сидела, откинувшись на заднем сиденье, и слепо смотрела перед собой. Молчаливый водитель протянул мне на прощание пачку влажных салфеток. Достав одну, я прошептала «спасибо» и приложила ее к превратившимся в узкие щелки глазам. Оказавшись на улице, я вдохнула поглубже свежий морозный воздух, собралась с силами и вошла в здание редакции.
В офисе царила праздничная атмосфера: шум, смех, звук пробок, вылетающих из бутылок шампанского, звон тонкого стекла. Коллеги праздновали выход нового юбилейного выпуска. Они махали мне, звали к себе. Раньше я присоединилась бы к ним с радостью, но сегодня меня все это невыносимо раздражало.
– Мэдс! – вынырнул из ниоткуда Энди и тут же остановился. Густо смазанные гелем волосы парня блестели ярче зимнего солнца, а от его пестрой шелковой рубашки у меня зарябило в глазах. – Что с тобой? Выглядишь как после неудачной блефаропластики.
– Ничего, – выдавила я максимально вымученную улыбку. – Это… аллергия. Видимо, съела что-то не то.
– Босс говорила, у тебя выходной, но я знал, что ты придешь. Разве можно пропустить такое веселье? Пойдем к нам! – он ткнул пальцем в сторону своего стола, у которого стояли четверо человек.
Одного из них я как раз искала, так что не стала отказываться. Одетая в черные брюки и белую блузку, Парсон находилась в самом центре, источая ауру уверенной в себе женщины, пока остальные во все голоса расхваливали ее последнюю статью.
– Тара, твой текст – настоящая бомба!
– Продажи «БЛАЙМИ!» в этом месяце должны побить рекорд!
– Ты выдающийся журналист – раскопать такую историю!
Чем больше ее превозносили, тем шире становилась самодовольная улыбка на красивом скуластом лице. Сейчас, когда я смотрела на эту женщину, у меня как-то будто впервые открылись глаза. Даже странно: неужели я раньше была настолько слепа, если не замечала в ней таких откровенных признаков тщеславия?
Стоило нам с Энди приблизиться, как ее улыбка немного угасла, но не исчезла совсем. Тара смотрела мне прямо в глаза, прекрасно зная, зачем я здесь, и одновременно бросая вызов.
Я не стала юлить, оттягивая неизбежное.
– Можно с тобой поговорить?
После чего, не дожидаясь ее ответа, направилась к стеклянной двери, ведущей в переговорный кабинет. Иногда обсуждения будущих статей выливались в громкие споры, поэтому изоляция там была строгой. Идеальное место. К тому же сейчас оно пустовало.
Войдя внутрь, я молча остановилась у окна, наблюдая за плавно кружащими в воздухе снежинками. Идеальную тишину нарушил стук каблуков по паркету. Закрыв за собой дверь, Тара шумно выдохнула:
– Мэдс, послушай…
– Как ты узнала? – прервала я ее, не желая тратить время на пустые оправдания.
Мне было противно не только находиться с ней в одном помещении, но и дышать одним воздухом. Меня буквально всю трясло. Единственное, чего хотелось, – получить ответы на свои вопросы и уйти, навсегда выкинув эту ядовитую змею из своей жизни.
Словно прочитав мои мысли, она усмехнулась. Затем отодвинула стул, села, откинулась на спинку и скрестила длинные ноги.
– Помнишь тот день, когда ты вернулась с рождественских каникул? Ты пошла в душ, зазвонил твой телефон, а я взяла трубку…
Я медленно кивнула:
– Дрю из отдела рекламы…
– Это был не Дрю. – Она глубоко вздохнула, и мои пальцы закололо от холода. По спине пробежал озноб, словно в предчувствии чего-то плохого. – Тебе звонила некая миссис Голдштейн. Припоминаешь такую? Она приняла меня за тебя, а я не стала ее разубеждать, тем более когда она упомянула Харди. Старушка так слезно просила тебя о нем заботиться, учитывая его печальное детство, что невозможно было не растрогаться. Я задала несколько наводящих вопросов и выудила из нее всю историю. Как профессиональный журналист я в первую очередь думаю о журнале и его читателях. Разумеется, я не могла не воспользоваться этим материалом.
– Ты… ты просто отвратительная! – выплюнула я, сжав кулаки и впиваясь ногтями в ладони. Я надеялась, что боль отрезвит и уменьшит желание влепить ей пощечину, чтобы стереть это высокомерное выражение с ее лица.
– А ты – влюбленная дурочка! – презрительно фыркнула Тара. – Думаешь, Харди, пережив подобное, нуждается в отношениях? Не знаю, что он тебе наплел, что ты так его защищаешь, но запомни: его интересует только секс.
Ее невозмутимость по-настоящему раздражала.
– Ты так говоришь, потому что совсем его не знаешь…
– Я так говорю, потому что я с ним переспала.
Ее заявление было подобно ударившей с небес молнии. Сердце тут же упало от разочарования. Но я быстро взяла себя в руки, не собираясь показывать Таре, что ее слова меня ранили.
– Звучит как дешевая сплетня, – ответила я и даже нашла в себе силы усмехнуться. – Но если это все-таки правда, в таком случае ты не имела права писать о Риде Харди. Упоминать человека, с которым у тебя были личные отношения, – нарушение журналистского этического кодекса. Налицо конфликт интересов.
– Ну так подай на меня в суд, – запрокинув голову, рассмеялась она.
Понимая, что еще мгновение и моя выдержка даст трещину, я, не оглядываясь, направилась к выходу. Задерживаться не было смысла; все ответы уже получены. Все случившееся со мной – хороший урок на будущее. Нельзя быть такой наивной и доверчивой. Этим обязательно кто-нибудь воспользуется. Кто-то вроде этой стервы.
Как оказалось, дверь в переговорный кабинет закрылась не полностью. Стоило мне толкнуть ручку и хлопнуть ею, как люди, стоящие поблизости, начали быстро расходиться. Некоторые из них, включая Энди, бросили на меня жалостливые взгляды. Не в силах их вынести, я, не поднимая глаз, направилась к кабинету босса.
Мои пальцы слегка дрожали. Чтобы скрыть это, я снова сжала их в кулаки. Мне было страшно до чертиков, но в то же время я никогда не чувствовала себя такой сильной, как в этот момент.
Сохраняя внешнюю невозмутимость, я постучала. Услышав резкое «Войдите», толкнула дверь. Вивьен подняла голову от монитора и внезапно расплылась в теплой улыбке. Такой непривычной, что я поначалу решила, что у меня галлюцинации, и едва сдержалась, чтобы не протереть глаза.
– Вудс, ты же просила выходной? Уже соскучилась по работе?
– Нет… – Прочистив горло, я уверенно выдохнула: – Я хочу уволиться.
Ее улыбка растворилась. Взгляд стал острым. Гладкий, как после инъекции ботокса, лоб прорезала глубокая морщина:
– В чем дело?
– Дело в последней статье о Риде Харди.
– Той, что написала Парсон? – удивленно моргнула Вивьен. – И что с ней не так?
– Тара выведала информацию обманным путем… – Расхаживая из угла в угол в небольшом помещении, я размахивала руками, рассказывая боссу историю от начала и до конца, включая наш с соседкой разговор в переговорном кабинете и ее признание в интимной связи с Харди. На