üche. Lustige Blätter, Berlin, 1915].
Иногда он пел веселые солдатские песни из сборника «Wir müssen siegen» /Мы должны победить» (нем.)/
Книга пока не идентифицирована, но среди бессмертных военных трудов Феликса Шломпа имелся и такой:
«С барабанами и трубами. Еще больше солдатских песен старых и новых времен» [Mit Trommeln und Pfeifen. Weitere heitere und Ernste Soldatenlieder aus alter und neuester Zeit. Georg Müller Verlag, München, 1915].
C.273
который сначала явился к нему святым Игнатием Лойолой
Ignacio de Loyola (1491–1556) – испанский дворянин, воин на поле боя, а также за католическую веру и мораль. В 1622 году канонизирован. Основатель ордена иезуитов. Родной, «домашний» Гашеку пражский храм Св. Лойолы несколько раз упоминается в романе (см. комм., ч. 1, гл. 3, с. 47 ич. 1, гл. 13, с. 175).
Упал на колени в парке по ошибке перед статуей архитектора и городского головы – мецената пана Грабовского, у которого в восьмидесятых годах были большие заслуги перед Перемышлем.
Йомар Хонси (JH 2010) совершенно основательно подвергает сомнению версию Годика с Ландой о том, что речь у Гашека идет о польском этнографе и слависте Богуславе Грабовском (Bronistaw Grabowski), а равно и предположение Радко Пытлика о том, что раз в парке Перемышля есть статуя Мицкевича (Adam Mickiewicz), то это он – Грабовский – из романа. Самый верный кандидат, по Йомару, на роль местного отпускателя грехов – почетный гражданин Перемышля, меценат, благодетель и городской голова с 1881 по 1901-й Александр Дворовский (Aleksander Dworski, 1822–1908). Статуи, правда, его в бывшей крепости нет, зато есть улица в его честь и монумент на кладбище, последнее можно вполне считать парком.
Впрочем, здесь стоит напомнить об одном очень существенном обстоятельстве – до сих не предъявлено никаких документов или надежных свидетельств самого факта посещения Гашеком Перемышля в 1915 году или ранее. Несколько страниц, отведенных обсуждению вопроса в книге Радко Пытлика «Похождения и дороги Йозефа Швейка» (RP 2003), выглядят тенденциозным и малоубедительным набором гипотез разной степени фантастичности. Скорее всего Гашек в городе-крепости не был, но был кто-то из фронтовых знакомых писателя, и, соответственно, детали из рассказа об этом посещении, возможно, и украсили роман. По крайней мере такой вариант может объяснить смесь в гашековском повествовании явной и даже намеренной неточности и обманчивой видимости правдоподобия.
— «Не осуди раба своего. Несть человека безгрешного перед судом твоим, не разрешишь ли от всех грехов его. Да не будет суров твой приговор. Помощи у тебя молю и в руки твои, господи, предаю дух мой»
Смысл кавычек, обнимающих все слова фельдкурата, не совсем ясен. Цитата, и не вполне точная, только самые первые слова. Используется стих второй из 143 псалма Давида.
У Гашека:
«Nevcházej v soud se služebníkem svým, neboť nižádnýčlověk nebude ospravedlněn před tebou, nedáš-li ty mu odpuštění všech hříchů jeho, nechať mu tedy, prosím tebe, není těžký výrok tvůj. Pomoci tvéžádám a odporučuji v ruce tvé, pane, ducha svého».
Псалтирь:
1. Žalm Davidův. Hospodine, slyš modlitbu mou, pozoruj pokorné prosby mé; pro pravdu svou vyslyš mne, i pro spravedlnost svou.
2. A nevcházej v soud s služebníkem svým, neboť by nebyl spravedliv před tebou nižádnýživý.
3. Nebo stihá nepřítel duši mou, potírá až к zemi život můj; na to mne přivodí, abych bydlil v mrákotě, jako ti, kteříž již dávno zemřeli.
Вероятность того, что фрагмент не было опознан переводчиком, есть, но очень мала, так как ранее и неоднократно (см. комм., ч. 3, гл. 3, с. 189), например, слова Писания в переводе воспроизводились верно. Скорее всего отсылка Гашека просто проигнорирована, так как канонический русский текст 143:2 иной и не очень хорош в контексте: «милость моя и ограждение мое, прибежище мое и Избавитель мой, щит мой, – и я на Него уповаю; Он подчиняет мне народ мой».
С. 274
При слове «земляк» фельдкурат бросил на генерала страдальческий взгляд. Он уже несколько раз опровергал оскорбительное предположение, будто он чех, и неоднократно объяснял, что в их моравский приход входят два села: чешское и немецкое – и что ему часто приходится одну неделю говорить проповеди для чехов, а другую – для немцев, но так как в чешском селе нет чешской школы, а только немецкая, то он должен преподавать закон божий в обоих селах по-немецки, и, следовательно, он никоим образом не является чехом.
Очевидная перекличка с установками по национальному вопросу романного поручика Лукаша – мы чехи, но никто об этом не должен знать. См. комм., ч. 1, гл. 14, с. 198.
Случайно оба не нуждались в духовном напутствии. Еврей был раввином, а русин – священником. Здесь перед нами иной случай, теперь мы будем вешать католика.
См. замечание Гашека об обязательном присутствии священников на казнях чешских легионеров, комм., ч. 1, гл. 13, с. 153.
Русин-священник в оригинале: рор (Žid byl rabínem а Rusín popem) – поп. Часть русинов, самая немногочисленная, в ту пору еще оставалась православными, остальные уже были греко-католиками.
— Выпейте в путь-дорогу перед духовным напутствием…
В оригинале каламбур веселого генерала, любителя анекдотов из ранца и побасенок из окопов (см. комм, выше: ч. 4, гл. 1, с. 272), куда отчетливее: Utěšte se trochu před duchovníútěchou… — Напутствуйте и вы себя малость перед духовным-то напутствием…
Мы солдаты-молодцы.
Любят нас красавицы,
У нас денег сколько хоть.
Нам прием везде хорош…
Как следует из объяснения Вацлава Плетки (VP 1968), это один из вариантов песни про геройский полк генерала Греневиля (у Плетки – Греневира), см. комм., ч. 1, гл. 14, с. 247. Природный демократ Швейк просто заменяет греневийцев (Grenevír) везде на солдат (vojáci):
Neplačte, modré oči, neplačte pro vojáky (вместо Grenevír)
My vojáci, my jsme páni, (вместо Grenevir jsou velcí páni)
nás milujou holky samy,
my fasujem peníze,
máme se všady dobře…
Вы не плачьте по солдатам, глазки голубые.
Мы солдаты, мы герои,
нам от девок нет отбоя,
У нас денег пруд-пруди
Все дороги впереди…
ГЛАВА 2. ДУХОВНОЕ НАПУТСТВИЕ
С. 276
Жажда небесных благ и бутылка старого «Гумпольдскирхена»
Марка очень известного белого австрийского вина. См. комм., ч. 2, гл. 2, с. 112.
С. 277
Присаживайтесь, господин фельдкурат, и расскажите, за что вас посадили. Вы все же в чине офицера, и вам полагается сидеть на офицерской гауптвахте, а вовсе не здесь.
В оригинале речь Швейка – совершенно очаровательная смесь сверхпочтительного «оникания»: sednou, voni, sou, разговорного чешского: feldkurát (feldkuráte), voni (oni), zavřenej (zavřený) – и немецьшх дериватов: ranku (Rang) oíicíra (Officiere), gebíruje (gebühren) oíicírskej arest.
Nedávno nám přeložili kádr do Brucku nad Lkavou, tak si pěkně sednou vedle mne, pane feldkurát (feldkuráte), a vypravujou mně, pročvoni (oni) sou (jsou) zavřenej. Voni sou (oni jsou) přece v ranku (Rang) oíicíra (Officiere), tak jim gebíruje (gebühren) ofícírskej arest při gamisoně, kdepak tady, vždyť je na tom kavalci plno vší.
Сидел я как-то, господин фельдкурат, под арестом в Будейовицах, в полковой тюрьме, и привели ко мне зауряд-кадета
«Зауряд-кадет» в оригинале немецкий дериват: kadetštelfrtréra. От Kadetstellvertreter – это полное официальное название юнкера. Заместитель офицера. Это звание получали сразу же после окончания офицерской школы (кадетского училища), очевидно, что здесь Швейк рассказывает о несчастных юнцах только что назначенных в полк.
что один из них бросился в Мальту
Река в Ческих Будейовицах. См. комм., ч. 2, гл. 2, с. 326.
С. 278
Однажды в гостях у генерала Финка, когда в голове у него зашумело, он попробовал выкурить сигару
В оригинале назван сорт сигар: britanika (zkoušel kouřit britanika). Стоили 7 крейцеров (это 14 галержей) за штучку. Можно вспомнить, что народная сигарета «Спорт» обходилась в 1 крейцер (2 галержа), а та, что получше, «Мемфис» – в 2 (4). См. комм., ч. 2, гл. 2, с. 344. Благодаря Бржетиславу Гуле (BH 2012) известно, и сколько стоили любимые сигарки сортирного генерала «Операс» – 3 крейцера (или 6 галержей) за штучку (см. комм., ч. 3, гл. 2, с. 104). Получается, лампасник из крепости покруче сортирного инспектора.
что твой винокуренный завод в Злихове
Злихов (Zlíchov) – во времена Швейка населенный пункт в южном пригороде Праги, ньше часть пражского района Глубочепи (Hlubočepy). Знаменитый и заметный в пасторальной местности своей высоченной трубой винокуренный завод начал работать здесь в 1836 году. Полное название на заре прошлого века – Завод Фишла и Розенбаума по производству спирта и калийных удобрений (Fischl & Rosenbaum, továrna na líh a potaš, Praha – Zlíchov). Любопытно, что это самое производство спирта и калийных удобрений успешно продолжалось до 2000 года. Ныне здание с огромной трубой на левом берегу Влтавы между улицами Вокзальной (Nádražní), На Злихове (Na Zlíchově) и Страконницкой (Strakonické) в пражском районе Глубочепы – еще стоящий на своем месте памятник промышленной архитектуры XIX века.
— Из Нового Ичина, — упавшим голосом отозвался его императорское королевское преподобие Мартинец.
Новый Ичин (Nový Jičín) – город в северо-восточной части Моравии точно в середине дуги от Оломоуца на северо-восток к Остраве. Расстояние 60 и 45 километров соответственно.