С. 152
Свидетелем этого разговора был пожилой человек, слесарь со Смихова.
«Со Смихова» (это как «с Москвы»), явный редакторский недосмотр, в оригинале никакого просторечия (zámečník ze Smíchova).
Смихов (Smíchov) – до первой мировой войны самостоятельное промышленное поселение на левом берегу Влтавы в непосредственной близости от столицы, известное, прежде всего, огромным машиностроительным заводом Рингхоффера (Ringhoffer-Werke AG, с 1935 – RinghofferTatra AG). Здесь делались, помимо всего прочего, прославленные чешские трамваи. Недалеко от машиностроителей располагались и пивовары, заводы Старопрамен (pivovar Staropramen). С 1922 года часть Праги. На севере граничит с Малой Страной, а на юго-западе с Мотолем. На другой, правой стороне Влтавы – Вышнеград. В современном Смихове трамваев уже не делают, на месте бывшего завода многоэтажный торговый центр Anděl, а вот пиво у автовокзала все еще варят.
От центра Смихова до пивной «У чаши» путь недолгий. Не больше получаса. Два с половиной километра.
Сам Ярослав Гашек довольно продолжительное время с 1908 по 1911 гг. был прописан по разным адресам в Смихове. То есть до женитьбы в мае 1910-го и вновь уже после первых семейных проблем (RP 1998).
что у него есть сын, который тоже убежал с военной службы и теперь находится у бабушки, в Ясенной, около Йозефова.
Родная деревня конвоиров, которые вели Швейка из тюрьмы к фельдкурату. См. комм., ч. 1, гл. 10, с. 128.
Сварите черный кофе с ромом… Или нет, лучше сварите грог.
Историю гашековского «морского» грога и его рецепт: см. комм., ч. 1, гл. 11, с. 155.
ГЛАВА 11. ШВЕЙК С ФЕЛЬДКУРАТОМ ЕДУТ СЛУЖИТЬ ПОЛЕВУЮ ОБЕДНЮ
С. 153
священника можно было видеть и на казнях чешских легионеров.
Чехословацкий легион (Československé legie) – возникшее уже после первой мировой войны, с легкой руки французов, по привычной аналогии с собственным Иностранным легионом, название чешских добровольческих частей, воевавших на стороне Антанты против стран Тройственного союза, включавшего Австро-Венгрию, за будущую независимую Чехословакию.
Самая многочисленная часть этой армии (около 68 тысяч главным образом чехов и немного словаков в 1920 году эвакуировались из Владивостока) воевала в России. Для сравнения: по окончании войны в 1918 году чешская бригада во Франции насчитывала менее 10 тысяч штыков.
Первоначально небольшая Чешская дружина (Česká družina), сформированная на Украине в 1914 году из русских подданных чешского происхождения (см. комм., ч. 2, гл. 1, с. 266), очень быстро стала пополняться добровольцами из числа пленных – подданных Австро-Венгрии. К октябрю 1917-го Чехословацкий русский корпус (Československý sbor na Rusi) превратился в крупное военное соединение с численностью, превышавшей 38 тысяч, и полностью укомплектованное собственным чешским офицерским составом.
Однако отношение к этим людям у русского командования и двора было очень неоднозначное, молчаливо считалось, что тот, кто один раз предал, может предать снова. Вот что писал после войны по этому поводу генерал Алексей Алексеевич Брусилов (БА1963):
«В этом празднике [крещение 1916 года] принимали участие и внесли много оживления чехи из чешской дружины. Эта дружина имеет свою маленькую историю. Почему-то Ставка не хотела ее организовать и опасалась измены со стороны пленных чехов. Но я настоял, и впоследствии оказалось, что я был прав. Они великолепно сражались у меня на фронте. Во все время они держали себя молодцами. Я посылал эту дружину в самые опасные и трудные места, и они всегда блестяще выполняли возлагавшиеся на них задачи».
Но и у симпатизировавшего им русского генерала чехи самостоятельной воинской единицей фактически не воевали, отдельными подразделениями присоединялись к русским частям, а на фронте чаще всего использовались для отчаянных разведывательных операций. Того, кто во время последних попадал в руки австрийцев, казнили на месте, о чем, собственно, и вспоминает Гашек.
Сам он добровольно присоединился к Легиону в 1916-м, из Тоцкого лагеря для военнопленных перебрался в Киев, где летом этого же года стал штатным членом редколлегии журнала «Čechoslovan» (см. комм., ч. 1, Предисловие, с. 21). В ту пору настроения чехов, перешедших на русскую сторону, были по большей части панславистские и монархические. Любопытно, что бывший анархист, а ныне военный журналист Гашек, с 1916 по 1917 был одним из страстных проводников самых консервативных идей.
После большевистской революции и выхода России из войны будущий президент независимой Чехословакии и патрон чешского легиона Томаш Масарик (Tomáš Garrigue Masaryk) договорился с новыми правителями России о транзите Чехословацкого корпуса через Владивосток на западный фронт для продолжения войны на стороне Антанты. От начала движения вооруженных людей вокруг земного шара через Урал и всю Сибирь ведет отсчет самая у нас известная глава в истории этого войска, кратко определяемая в советских учебниках, как «восстание белочехов и империалистическая интервенция».
Но Ярослава Гашека в рядах легиона к этому времени уже не было. Весной 1918-го будущий автор «Швейка», противник ухода во Францию, на волне всеобщего большевизма вновь воспылавший анархистскими идеалами юности, дезертировал и вскоре стал красноармейцем и комиссаром. В кожане которого лишь чудом избежал трибунала и быстрой расправы – только благодаря тому, что, притворившись полудебильным немецким колонистом, смог скрыться во время штурма белочехами летом 1918-го Самары. Возможно, в случае неудачи это был бы первый в практике Гашека случай приведения приговора в исполнение без присутствия лица духовного звания.
См. также комм., ч. 2, гл. 2, с. 278.
С. 154
Ничего не изменилось с той поры, как разбойник Войтех, прозванный «святым», истреблял прибалтийских славян с мечом в одной руке и с крестом – в другой.
Разбойник Войтех (loupežník Vojtěch) – пражский епископ, мученик и католический святой – Svatý Vojtěch (ок. 955–997 гг.) из чешского княжеского рода Славниковичей (Slavníkovci). Его авторству приписывается немало чешских и польских духовных песен, ставших народными. Миссионер, крестивший Польшу и Венгрию, однако потерпевший неудачу в Прибалтике и погибший от рук прусских язычников, по преданию недалеко от нынешней деревни Береговое (бывший Tenkitten) в Калининградской области. Согласно легенде, убили миссионера за попытку не человека порубить, а тотемный дуб местного племени. Памятник Святому Войтеху, у других европейских народов Адальберту Пражскому, установлен на Вацлавской площади в Праге.
С. 155
Швейк сварил замечательный грог, превосходивший гроги старых моряков. Такой грог с удовольствием отведали бы даже пираты восемнадцатого столетия. Фельдкурат Отто Кац был в восторге.
— Где это вы научились варить такую чудесную штуку? — спросил он.
Вместо собственного комментария приведу лучше цитату из книги Радко Пытлика о Гашеке (RP 1998, с. 41):
«Na Silvestra se vařil pověstný Grog zpustlých námořníků, o kterém se se ve Švejkovi píše, že po jeho napití přeplave člověk jako nic kanál La Manche. Recept na něj se zachoval v pozůstalosti Mistra Panušky: «Půl litru vody dej svařit s 2–3 zrny nového koření, 10 zrny hřebíčku, kousek skořice, citrónové kůry a šťávu z celého citronu a přidej půl kila cukru. Po svaření přilej tři litry bílého vína a nech přejít varem. Pak přidej litr koňaku a znovu povař, ale dej pozor, aby to neuteklo!! Po postavení na stůl se sundá puklice a páry se zapálí a hned zas se nádoba přikreje. Tím slavnostní obřad vaření grogu končí. A kdo ti řekne, že tam máš dát vanilku, tak mu dej přes držku!».
«Ha Сильвестра варил свой знаменитый грог спившегося моряка, о котором написал в “Швейке”, что хлебнувший его человек запросто переплывет Ла-Манш. Рецепт сохранился в архиве художника Панушки (пражского друга, вывезшего, как оказалось навсегда, Гашека из столицы в Липници, см. комм., ч. 2, гл. 1, с. 256). “В пол-литре воды вскипяти 2–3 зернышка душистого перца, 10 головок гвоздички, кусочек корицы, шкурку и сок целого лимона плюс полкило сахара. В готовый сироп добавь три литра белого вина и прокипяти. Добавь литр коньяка и снова прокипяти, при этом смотри время, чтоб не убежало!! Подав на стол, сними крышку и подожги пар, и тут же снова крышкой накрой. На этом церемонию приготовления грога и закончи. А если кто-то тебе скажет, что нужно еще добавить ванили, так дай ему по морде!”»
Еще в те годы, когда я бродил по свету, — ответил Швейк. — Меня научил этому в Бремене один спившийся матрос. Он говаривал, что грог должен быть таким крепким, что если кто, напившись, свалится в море, то переплывет Ла-Манш. А после слабого грога утонет, как щенок.
Долгие путешествия без копейки в кармане – любимое занятие молодого Ярослава Гашека. Не было года, начиная с 1902-го, чтобы он не уходил куда-нибудь на месяц, два, три один или с товарищем. Большинство ранних рассказов Гашека – анекдоты и впечатления бродяги. Любимыми маршрутами будущего автора «Швейка» были походы в словацкие предгорья Татр и сами Татры, но кроме них еще и Польша, Венгрия, Галиция. Однако и в Германию Гашеку случалось забредать, судя по таким рассказам, как «Древнеримская крепость» (Starořímská tvrz – Národní listy, 1904) и «Справедливость в Баварии» (Spravedlnost v Bavořích, 1910).
а диван нашу одного учителя в Вршовицах
Вршовицы – см. комм., ч. 1, гл. 5, с. 62.
С. 156
Дароносицу нам одолжат в Бржевнове
Бржевнов – см. комм., ч. 1, гл. 8, с. 90.
В таком случае одолжим призовой кубок у поручика Семьдесят пятого полка Витингера.
И. к. семьдесят пятый пехотный полк (С. а. К. český pěší pluk 75). Основные пражские службы на Градчани (Kanovnick