ом», «вычеп» – «баром», «коржалка» – «водкой» и т. д. А тут, оказывается, нет проблемы в том, чтобы ввести специфические чешское название, снабдить комментарием и далее пользоваться.
А в своем обстоятельном комментарии ПГБ прибавляет: «В Австро-Венгрии существовала монополия на табак и пр. Концессия на трафику, являвшаяся своего рода пенсией, давалась инвалидам, солдаткам, вдовам и т. д.».
Конвой – в оригинале: немецкое слово burgwache. «Дворцовая стража».
С. 394
Видно было, как кашперские горцы жрут пряники
Здесь горцы действительно горцы (horáci od Kašperských Hor). Горцы с Кашперской Горы. Сравни выше комм., ч. 2, гл. 3, с. 392.
С. 395
Если что и произошло, то это лишь чистая случайность и «промысел божий», как сказал старик Ваничек из Пельгржимова
Пельгржимов (Pelhřimov) – см. комм., ч. 1, гл. 14, с. 201.
С. 396
В военном лагере в Мосте царила ночная тишина.
Мост-над-Литавой. См. комм., ч. 2, гл. 3, с. 352.
В городе-спутнике Кирайхиде Гашек провел ровно месяц с 1 по 30 июня 1915 по 27 июня 1915. Здесь он в последний раз то ли ходил в самоволку, то ли пытался дезертировать, во всяком случае исчез с приятелем сержантом Маковцом (četař Makovec) из готового к отправке вагона, через три дня был отловлен в пивной, на рапорте изъявил желание немедленно направиться на фронт, за что прощен и зачислен в 12-й маршевый батальон, которым командовал поручик Венцель (Franz Wenzel), ординарцем 4-й роты поручика Рудольфа Лукаса. Вот когда, на исходе июня 1915-го, пути автора романа и прототипа главного героя наконец-то сошлись. 29 июня будущий автор «Швейка» присягнул государю императору и 30-го отправился на фронт в компании новых приятелей – денщика Лукаса Франтишека Страшлипки и заведующего канцелярией штабного фельдфебеля Яна Ванека.
См. также комм., ч. 2, гл. 5, с. 447 и ч. 2, гл. 5, с. 485.
Внизу над рекой сиял огнями завод мясных консервов его императорского величества.
В оригинале: c. k. továrna na masité konservy. Реальное предприятие, находившееся в Кирайхиде. Официальное название – K. u. k. Konservenfabrik. Здание сохранилось (JH 2010), теперь 4000 квадратных метров площади занимают шоппинг-центр, управление полиции и салон автозапчастей. Адрес: Lagerstrasse, 8. Bnickneudorf.
Из покинутого павильона фотографа, делавшего в мирное время снимки солдат, проводивших молодые годы здесь, на военном стрельбище
Йомар Хонси (JH 2010), которому пару лет тому назад удалось, благодаря любезности современных австрийских офицеров, попасть в военный лагерь Брукнойдорфа, сообщает, что в нем ничего от лагеря времен Швейка не осталось. Только старое здание офицерского собрания – Offizierscasino. Фотографический павильон, существовавший на территории лагеря до Первой мировой, сразу после нее был ликвидирован вместе с большей частью старых бараков.
в долине Литавы был виден красный электрический фонарь борделя «У кукурузного початка», который в 1918 году во время больших маневров у Шопрони почтил своим посещением эрцгерцог Стефан и где ежедневно собиралось офицерское общество.
«У кукурузного початка» – идентификация увеселительных заведений в Бруке и Кирайхиде по вполне объяснимым причинам оказалась непростым делом. Гашек был тут недолго, во-первых, а во-вторых, все названия у него чешские, в то время как в реальной жизни они могли быть только немецкими или венгерскими. Во всяком случае до сих пор нет подтверждения тому, что в 1915 году в этих городах существовала шикарная точка с названием, похожим на «Zum Kukunizkolben» (в оригинале «U kukuřičného klasu»). Точно известно лишь то, что самым фешенебельным, только для офицеров, был ресторан у реки Лейты «Эрцгерцог Франц Фердинанд» (Hotel Erzherzog Franz Ferdinand, он же Hotel Graf). Это же название борделя – «У кукурузного початка» – упоминается и в повести. Одинакова и точка обзора в двух произведениях, повествователь видит огни от заброшенного фотопавильона.
1918 – очевидная опечатка, но в оригинале первого чешского издания романа. В повести, написанной в 1917-м, упоминались те же лица и места таким же образом связанные, и год был 1908-й; соответственно, в поздних чешских изданиях исправлено на 1908-й.
Шопронь – город в Венгрии. См. комм., ч. 1, гл. 14, с. 222. От Брук ан дер Лейта (Кирайхиды) до Шопрони километров сорок по прямой. Первый находится у северной оконечности Нойзидлерского озера, а второй у южной.
Эрцгерцог Стефан (Erzherzog Karl Stephan von Österreich, 1860–1933) – троюродный брат императора Франца Иосифа. Родился и умер на территории современной Польши, недалеко от Кракова. На польском свободно говорил и писал. Был моряком, гросс-адмиралом и фактическим командующим ВМФ Австро-Венгрии. Так что его участие в сухопутных маневрах представляется маловероятным.
Это был самый фешенебельный публичный дом, куда не имели доступа нижние чины и вольноопределяющиеся. Они посещали «Розовый дом».
Йомар Хонси указывает, что в 1915 году в неразъемной паре Брук – Кирайхида существовало пять официально зарегистрированных борделей. Ни один не носил имя «Розовый дом» («Rosenhaus», «Růžový dům» у Гашека). Возможно, речь о реальном кафе-борделе «У белой розы» («Zur Weissen Rose»). См. комм., ч. 2, гл. 5, с. 488. Ну а все что можно вывести из романа: этот солдатский пуфф, как и «Кукурузный початок», предположительно находился где-то у реки.
С. 397
Мост-на-Литаве сиял огнями. С другой стороны Литавы сияла огнямu Кираль-Хида, Цислейтания и Транслейтания.
Цислейтания и Транслейтания – две части двуединой монархии, см. комм., ч. 2, гл. 3, с. 352.
Отдельно можно заметить, что сохранение при переводе чешского варианта названия реки Лейта – Литава с одновременным сохранением немецкого варианта названий частей империи Цислейтания (Cisleithanien) и Транслейтания (Transleithanien) ненужным образом затемняет дело. Действительно, либо Лейта – и тогда законно Цислейтания и Транслейтания, либо Литава – и тогда уже, если все на чешский лад, Предлитава (Předlitavsko) и Залитава (Zalitavska).
У Гашека в оригинале немецкие дериваты – Cislajtanie i Translajtanie. Но география – тот самый редчайший случай, когда точность для иностранного читателя важнее особенностей языковой игры.
Местная буржуазия и чиновничество водили с собой в кафе и рестораны своих жен и взрослых дочерей, и весь Мост-на-Литаве, Bruck ап der Leite /Брук-на-Лейте (нем.)/ равно как и Кираль-Хида, представлял собой не что иное, как один сплошной громный бордель.
Наверное, у местной буржуазии, водившей на смотрины проезжим офицерам своих взрослых дочерей, задачи и планы несколько отличались от тех, что стоят перед мамками в борделях. Более смешные были и даже трогательные. Во всяком случае, именно в Бруке, и очень может быть, что в кафе или ресторанчике, во время семейного выхода реальный Рудольф Лукас увидел и полюбил дочь владельца местной пекарни Анну Бауер (Anna Bauer), с которой после всех своих военных испытаний и сочетался законным браком в 1918-м.
Майор Венцель вернулся с фронта в полк, после того как в Сербии, на Дрине, блестяще доказал свою бездарность. Ходили слухи, что он приказал разобрать и уничтожить понтонный мост, прежде чем половина его батальона перебралась на другую сторону реки. В настоящее время он был назначен начальником военного стрельбища в Кираль-Хиде и, помимо того, исполнял какие-то функции в хозяйственной части военного лагеря.
Майор Венцель – повторное использование имени реального человека. См. комм., ч. 2, гл. 2, с. 338.
И прямой намек на санитарное возвращение другого реального офицера, Ченека Сагнера, из Сербии. См. комм., ч. 2, гл. 2, с. 340.
Денщик майора Венцеля, Микулашек, невзрачный, изрытый оспой паренек, болтал ногами и ругался
Как пишет Радко Пытлик (RP 1998), в Липнице параллельно с этой главой романа в декабре 1921-го Гашек успел накатать еще и две пьесы по просьбе гостивших пражских друзей. В одной из них, ныне приписываемой Эрвину Кишу, «Из Праги в Братиславу за 365 дней» («Z Prahy do Bratislavy za 365 dní») имя главного героя – Микулашек (Mikulášek). См. также комм., ч. 2, гл. 5, с. 460.
С. 398
— Как зовут, я спрашиваю?! — заорал поручик, глядя снизу вверх на Микулашека.
Нетрезвый Лукаш здесь переходит на неформальную речь, что для него в ином состоянии очень нехарактерно. «Я говорю» («я спрашиваю» в ПГБ) – jářku (Jářku, jak se jmenujete, člověče?) вместо jáříkám.
У него всегда, как только увидит кого-нибудь из господ офицеров, язык отнимается. Он вообще стесняется говорить. Совсем забитый ребенок. Одним словом – молокосос. Господин майор Венцель оставляет его в коридоре, когда сам уходит в город. Вот он, бедняга, и шатается по денщикам. Главное – было бы чего пугаться, а ведь он ничего такого не натворил.
Швейк плюнул; в его тоне чувствовалось крайнее презрение к трусости Микулашека и к его неумению держаться по-военному.
В оригинале в середине фразы Швейк переводит Микулашека из мужского рода в средний:
Von se vůbec stydí mluvit. Vono je to vůbec takový, jak říkám, upocený mládě, utahaný.
Одним словом – молокосос. «Оно». Господин майор Венцель оставляет это «оно» в коридоре, когда сам уходит в город. Вот оно, бедное, и шатается по денщикам. Главное – было бы чего пугаться, а ведь оно ничего такого не натворило.
И эту оценочную особенность его речи отмечает Гашек:
Švejk si odplivl а v jeho hlase a v tom, že mluvil o Mikuláškovi ve středním rodě, bylo slyšet úplné opovržení nad zbabělostí sluhy majora Wenzla a nad jeho nevojenským chováním.
Швейк плюнул; и в том, как он заговорил о Микулашеке в среднем роде, чувствовалась презрение к трусости венцелевского денщика и к его неумению держаться по-военному.