Ярослав Врхлицкий (Jaroslav Vrchlický) – литературный псевдоним профессора Эмиля Богуслава Фрида (Emil Bohuslav Frida, 1853–1912), поэта (около сотни сборников стихов), драматурга (полсотни пьес), прозаика (пара романов и сборников рассказов). Перевел на чешский книги многих европейских авторов – Гюго, Дюма, Данте, Гете, и так далее. В общем, 270 разнообразных книг за 35 лет. Всей своей жизнью и делами пытался доказать (по мнению потомков, впрочем, не всегда убедительно и хорошо), что чешский язык может выразить все. Тем не менее, имя, дорогое каждому чеху; в честь Верхлицкого после его смерти в 1913 году, назван парк в центре Праги, в тенета которого Бланик уводит с Гавличковой площади украденную для Швейка собаку. См. комм. ч. 1, гл. 14, с. 227 и 232.
Поэт Врхлицкий был необыкновенно влюбчивым человеком, женился в конце концов на дочери своей любовницы-поэтессы, и эта девочка, в свою уже очередь, в счастливом браке с невероятно плодовитым литератором и патриотом прижила двух детей от друга семьи.
Разъяренный господин хотел броситься на стоявшего со спокойным и довольным видом Швейка, но старый сапер Водичка, следивший за каждым движением Каконя, подставил ему ножку, вырвал у него из рук письмо, которым тот все время размахивал, сунул в свой карман, и не успел господин Каконь опомниться, как Водичка его сгреб, отнес к двери, открыл ее одной рукой, и в следующий момент уже было слышно, как… что-то загремело вниз по лестнице.
В повести, в отсутствие Антона Водички, пан Каконь бросается на Швейка после того, как бравый солдат в очередной раз, в третий, кажется, спокойно сообщает, имея в виду пани Каконь:
«Mám nařízeno čekat na odpověď!»
«Мне велено ждать ответа!»
Ну а на улице, куда более крупный и здоровый господин Каконь вытащил за шиворот Швейка, оказались поблизости солдаты-чехи, а не венгры, поскольку в повести выходит все наоборот, штатский венгр обижает мобилизованного чеха, но и в этой зеркальной ситуации финал малой формы совпал с финалом большой. Вспыльчивого мужа жестоко и несправедливо избили.
С. 417
Только дальше, у ворот, Швейк нашел разорванный крахмальный воротничок.
В повести Швейк, после драки счастливо избежавший патруля, приносит этот подобранный на улице воротничок своему прапорщику Дауэрлингу в виде ответа от госпожи Каконь:
V ruce nesl límeček pana Kákonyiho. Když přišel к Dauerlingovi, zasalutoval a řekl: «Poslušně hlásím, pane fenrich, že jsem psaní odevzdal a zde je odpověď».
Švejk položil na stůl límeček pana Kákonyiho, natržený u dírek,
[Швейк] «В руке нес крахмальный воротничок господина Каконь. Когда вошел к Дауэрлингу, то отдал честь и сказал: – Осмелюсь доложить, пан фенрих, письмо отнес, а вот ответ».
И Швейк положил на стол крахмальный воротничок господина Каконя с надорванными петлями для пуговок.
А посреди улицы бился, как лев, старый сапер Водичка с несколькими гонведами и гонведскими гусарами, заступившимися за своего земляка. Он мастерски отмахивался штыком на ремне, как цепом.
Перекличка с образом воина-гусита, орудующего цепом-молотилом в гуще супостатов-католиков, очевидна.
ГЛАВА 4. НОВЫЕ МУКИ
С. 419
— Это «Пестер-Ллойд»? — спросил полковник.
— Так точно, господин полковник, — ответил поручик Лукаш
«Пестер Ллойд» («Fester Uoydu») – очень солидная будапештская (пештская) немецкоязычная газета либерального направления. Выходила непрерывно с 1854 по 1945-й утренним и дневным выпусками. Была возобновлена в 1994-м и до сих пор существует, правда ныне только в электронном виде. Среди сотрудников и корреспондентов в разное время числились Теодор Герцль (Theodor Herzl), Макс Нордау (Мах Nordau), Томас Манн (Thomas Mann), Стефан Цвейг (Stefan Zweig), Эгон Эрвин Киш (Egon Erwin Kisch) и др.
Ведение войны требует совместных усилий всех слоев населения Австро-Венгерской монархии.
Любопытно, что этот фрагмент из будапештской немецкой газеты в оригинале на чешском. Видимо, степень владения немецким не позволяла Гашеку решиться на пародирование статьи из газеты, только на реплики героев.
С. 420
целый ряд выдающихся полководцев, вышедших из среды чехов. Достаточно вспомнить славного фельдмаршала Радецкого и других защитников Австро-Венгерской державы!
Фельдмаршал Радецкий – см. комм., ч. 1, гл. 7, с. 86.
Мы уже обращали внимание читателей на дебоширство N-ского полка в Дебрецене
Дебрецен (Debrecen) – второй по величине город современной Венгрии. Расположен на востоке страны у границы с Румынией. Больше двухсот километров от столицы Будапешта. До Первой мировой город помимо всего славился очень большой еврейской общиной, составлявшей около 10 % населения, что, безусловно, привлекало к нему внимание такой газеты, как «Пестер Ллойд».
бесчинства которого были обсуждены и осуждены будапештским парламентом
В отличие от чехов, не имевших своего национального представительного органа, бунтовщики-венгры в результате Австро-Венгерского компромисса (Ausgleich) с 1867 самостоятельно управляли своей частью империи, Транслейтанией. См. также комм., ч. 2, гл. 1, с. 267.
С. 421
не смеют рассматривать землю короны святого Стефана как землю, взятую ими в аренду.
Земли короны святого Стефана – официальное название Транслейтании, по имени отца нации короля Стефана I (Stephen, он же István, 96?—1038), впоследствии канонизированного и ставшего небесным покровителем Венгрии. В отличие от богемской короны святого Вацлава, короной святого Стефана император Франц Иосиф короновался. См. комм., ч. 1, гл. 1, с. 32.
— Чья подпись под статьей, господин поручик?
— Редактора, депутата Белы Барабаша, господин полковник.
Бела Барабаш (Béla Barabás, 1855–1934) – реальная личность, венгерский политик и журналист родом из восточного города Арад (Arad), после Трианонского соглашения (см. комм., ч. 2, гл. 3, с. 352) ставшего частью румынской Трансильвании (нельзя путать с Транслейтанией). Действительно, был членом будапештского парламента нескольких созывов. Однако, как указывает венгерская энциклопедия, его многочисленные статьи печатались главным образом в местной прессе, да и сам Белла Барабаш был редактором местных изданий, до войны «Arad és Vidéke«(«Арад и округа») и после «Aradi Magyar Újság» («Арадская венгерская газета»). Укорененный в своем родном округе, весьма удаленном от Кирайхиды, остался в нем и после перехода Арада к Румынии. По завершении Первой мировой в новой стране стал лидером Венгерской партии и членом парламента. Есть большие сомнения, что этот человек мог писать о каких-то местных скандалах в западной Транслейтании во время войны. В любом, случае конкретные румыны его должны были интересовать куда больше, чем полуабстрактные в Араде чехи.
Но прежде чем эта статья попала в «Пестер-Ллойд», она была напечатана в «Пешти-Хирлап». Теперь прочитайте мне официальный перевод венгерской статьи, помещенной в шопроньской газете «Шопрони-Напло».
«Пешти Хирлап» («Pesti Hirlap«) и «Шапрони Напло» («Sopronyi Napló») – реальные названия венгерских газет того времени. Буквально «Пештинская газета» и «Шопроньский дневник». Столичная «Пешти Хирлап» была известна своей выраженной националистической позицией.
С. 422
Это касается особенно того господина, который, по слухам, безнаказанно обретается в лагере и до сих пор носит петлицы своего «попугайского полка».
В оригинале: «попугайский полк» по-немецки – papageiregimentu. «Зеленый попугайский» – цвет петлиц 91-го пехотного полка. См. комм., ч. 2, гл. 3, с. 355.
о бесчинствах которого будет внесена интерпелляция депутатом от Кираль-Хидского округа Тезой Шавань.
Йомар Хонси (JH 2010), ссылаясь на статью Клары Кетнер (Klara Köttner-Benigni), отмечает, что в довоенной Венгрии не было кирайхидского избирательного округа.
Фамилия Шавань (Savanyú) будет еще раз использована в романе. При новом своем явлении это будет уже бандит Рож Шавань (см. ч. 3, гл. 1, с. 37).
— В таком же любезном тоне, господин поручик, — сказал полковник Шредер, — пишут о вас «Еженедельник», выходящий в Кираль-Хиде, и прессбургские газеты.
В оригинале «еженедельник» – словно нарицательное, а не имя собственное – týdeník (píše о vás též týdeník v Királyhidě).
Прессбург – см. комм, к Пожонь, ч. 2, гл. 3, с. 401.
Скорее вас может заинтересовать статья в «Комарненской вечерней газете»
Комарно (Komárno) – город-порт на Дунае, в ста километрах на восток от Кирайхиды. После Первой мировой войны оказался разделен по Дунаю на две части – чехословацкую (Komárno) и венгерскую (Komárom).
С. 423
Я нахожусь сейчас в таком же положении, в каком очутился однажды из-за икон девы Марии слуга художника Панушки.
«Слуга» здесь в смысле «подмастерье». Художник Ярослав Панушка (Jaroslav Panuška, 1872–1958), близкий знакомый Ярослава Гашека, с легкой руки которого автор «Швейка» в августе 1921-го внезапно покинул Прагу и остаток жизни прожил в Липнице над Сазавой (см. комм., ч. 2, гл. 1, с. 256). Художнику Панушке принадлежит последний портрет Гашека, быстро нарисованный в блокноте уже у тела умершего писателя. Был у Панушки и человек на подхвате по имени Матей (Matěj). Повторно упоминается в этой главе (с. 429). Скорее всего, здесь и далее то, что в среде мастеров искусств называется «оммажем» – шутка, приятная и понятная адресату, но которой уж теперь навсегда, видимо, суждено остаться «закрытой».
С. 424
начал палить в дейчмейстеров, стоявших на правом фланге
Дейчместерами (deutschmajstr, deutschmeister) звали солдат 4-го пехотного полка, формировавшегося из жителей Вены. Официальное наименование в 1914-м – k.u.k. Infanterie-Regiment Hoch- und Deutschmeister Nr. 4. А первое, в год образования полка, 1696-й, – Teutschmeister zu Fu